Вера Чиркова

Трельяж с видом на море. Тайна зеркала

Глава 1

Стан

Костю разбудил холод. Он пробирал до костей, вызывая в сонном мозгу возмущение лживым утверждением, будто жир греет. Когда терпеть дальше стало невозможно, парень резко сел и, не раскрывая крепко зажмуренных глаз, обхватил плечи руками, заранее готовясь к тому, что это не особо удастся.

Не так просто обнять себя человеку, весящему полтора центнера.

Однако он не только достал пальцами до лопаток, но и прощупал их осязаемую через кожу остроту. Несколько секунд парень ошеломлённо глотал холодный воздух, стараясь успокоиться, затем осторожно повторил попытку и встревожился ещё сильнее. Это были не его кости, не его руки и вообще не его тело.

Желая в этом убедиться, Костя попробовал разлепить веки и потерпел неудачу. Ресницы словно приклеились к коже.

Он смутно припоминал густую жижу, по которой полз некоторое время назад, и начинал осознавать, в чём дело. Сунул в рот указательные пальцы, кое-как их помусолил и тщательно протёр подушечками глаза.

Теперь они открылись почти сразу, жаль только увиденное не принесло никакой ощутимой пользы. В мире царила ночь.

И судя по многоцветному сиянью совершенно чужих созвездий, висевших среди редких облаков в тёмно-синем небе, место, где парень находился, было неимоверно далеко от его родного дома. Теперь оставалось только сообразить, каким боком и, главное, когда, его занесло под эти самые звезды.

Хотя ещё в тот момент, когда всё вокруг внезапно потемнело и на тело обрушилась безмерная боль, Костя отчётливо осознал, что происходит нечто непоправимое. А позже, когда он неожиданно оказался в непроглядной и мокрой мгле, ему и вовсе стало не до размышлений.

Больше всего по ощущениям то место казалось похожим на лужу. Но не простой воды, а чего-то непроницаемо чёрного, вроде чертёжной туши. Некоторое время парень ощупывал эту густую, как кашка, мглу, пытаясь найти из неё выход, потом опытным путём убедился, что к одному краю тёмная жижа значительно мельче.

Туда Костя и полз, стараясь не думать о тварях, которые, судя по его подозрениям и смутным воспоминаниям об уроках биологии, любят обитать именно в таких вот мелких, чавкающих под руками болотцах.

А когда он наконец вылез на сушу, то постарался уползти от мерзкой лужи подальше, насколько хватило сил. Не забывая проверять пространство перед собой случайно нащупанной на берегу веточкой. И всё это в кромешной темноте, разлепить глаза он в тот момент почему-то не додумался. Да и неудивительно, голова у парня просто раскалывалась от боли, тело ныло как избитое, а от голода его даже подташнивало.

Есть и до сих пор хотелось просто нестерпимо, зато холод и тревога немного прояснили сознание, и Костя уже мог довольно чётко рассуждать, и даже пытался делать выводы. И они оказались неутешительны.

С ним произошло нечто не вписывающееся ни в какие правила физики и математики.

Не верилось, будто он мог где-то находиться несколько месяцев и за это время похудеть до невозможности. Бред. Слишком много он читал про внезапно худеющих толстяков, чтобы знать точно – исчезнут мышцы и даже жир, но кожа так и останется на месте, обвисая растянутыми складками.

А его кожа сейчас натянута как барабан, и нет совершенно никаких следов былого ожирения. Значит, произошли события, выходящие за рамки обычной логики и привычных правил.

Холод заставил ещё раз передёрнуть плечами и с досадой помянуть пропавшую одежду. Почему-то на Косте болтались лишь боксёры, футболка-безрукавка и на ногах еле держались размокшие мокасины. Однако долго расстраиваться парень не стал, хотя исчезнувшие вещи ему сейчас не помешали бы, но зачем зря ломать голову, раз уже ясно, что найти их нереально?!

Зато чуть посветлевшее вдали небо подарило зыбкую надежду на близость рассвета и возможность хоть немного обсушиться и обогреться. Некоторое время Костя озирался по сторонам, пытаясь изучить окрестности, и едва начал различать медленно проступавшие из темноты кусты и валуны, решил подыскать себе местечко посуше и понадёжнее.

Метрах в трёхстах от приютившего его камня парень рассмотрел уходящий в небо бледный столб то ли дыма, то ли пара, и это, несомненно, было признаком источника какого-то тепла. Хотя и непонятно пока, безопасного или нет. И что печальнее всего, спросить было не у кого. Да и вообще непонятно, нужно ли спрашивать и не сделаешь ли себе ещё хуже? Ведь неизвестно, где он находится и каким чудом сюда попал. Да и стоит ли называть это странное происшествие чудом, может, сработала чья-то злая ловушка?

Смутную мысль о том, что перенёсся в чужой мир, Костя воспринял со скептическим смешком, однако пока не собирался отвергать никаких вариантов. Будущее покажет, сейчас главное, что он живой и, судя по всему, здоровый. Хотя и страшно голодный и замёрзший. И как ни сомневайся, как ни крути, но идти в сторону дыма придётся, иначе вымерзнешь как вид, дожидаясь рассвета и возможного тепла.

Парень решительно поднялся на ноги, ещё раз огляделся и опасливо двинулся на разведку, пытаясь по пути придумать хоть пару правдоподобных объяснений своему появлению на случай, если ему всё-таки встретится кто-нибудь из местных жителей.

Как оказалось, решение пойти в сторону дыма было совершенно правильным. Хотя никакого костра или жилья там и не обнаружилось. Был пар, густым столбом поднимавшийся от горячего источника. Подойдя ближе, Костя внимательно рассмотрел в бледном свете неторопливо поднимавшегося из-за дальних холмов солнца расположенное среди болотистых луж и зарослей тростника озерцо. Посредине него булькал пузырями тёплый источник, а берега окружали густые заросли и обломки скал, но с одной стороны виднелся ведущий к воде довольно пологий язык поросшей кустами осыпи.

Желание наконец-то хоть немного согреться гнало парня вперёд, и Костя больше не стал медлить. Не снимая обуви влез в воду, помня о возможности напороться на осколок бутылки или на какого-нибудь гада.

Однако илистое дно не таило ни стёкол, ни гадов и довольно круто опускалось по направлению к источнику. А почти прозрачная вода оказалась горяча ровно настолько, как Костя любил, и это было фантастической роскошью, пределом всех мечтаний. Парень сначала как следует отогрелся, опускаясь в воду с головой, затем, обнаружив на себе разводы и потеки чёрной грязи, разделся и тщательно отстирал все вещи. Выскочил на минутку на берег, развесил их по кустам и снова нырнул в озеро.

На этот раз Костя так же тщательно вымылся сам, ненадолго удивившись короткому, почти под новобранца, ёжику волос. Но заморачиваться и тем более жалеть шевелюру не стал – волосы не ноги, отрастут. Попутно вспомнил рассказ деда, как люди в войну спасались от голода кипятком, и выпил немного горячей водицы, зачерпывая ладонью, где почище. И совсем уже собирался вылезать, как внезапно услышал подозрительный шум. Кто-то явно не маленький нагло ломился сквозь тростник.

Костя рыбкой метнулся за прибрежную кочку и присел, стараясь не светить незагорелым телом.

Двое мужчин, вышедшие из зарослей тростника, были одеты как туристы, однако парня насторожили висевшие на их поясах грубые ножны, какие Костя видел лишь в исторических фильмах. Он сразу раздумал подходить к ним ближе и затаился, стараясь рассмотреть незнакомцев получше и попытаться определить, чего от них можно ожидать.

Туземцы оказались худощавы, коренасты и роста примерно среднего, если судить по висевшей неподалёку Костиной футболке. Но её они пока не видели, занятые довольно объёмистыми мешками. Заботливо устроив их на пригорке, незнакомцы сбросили короткие ботинки на шнуровке, подвернули просторные штаны и забрели по колено в воду. Костя внимательно следил, как подозрительная парочка отмывает руки от чего-то тёмного, попутно прихлёбывая горячую воду.

Значит, правильно он решил, что озерцо не ядовитое, порадовался парень. А вот почему пришедшие показались ему недобрыми, Костя осознал не сразу, а лишь рассмотрев, как смываемая ими тёмная грязь начинает капать с пальцев туземцев алыми каплями. А додумавшись, чем именно она могла быть совсем недавно, постарался ещё плотнее прижаться к своей кочке. Ведь ясно же, это вовсе не охотники – те никогда не убегают с места, где завалили зверя поспешно, как преступники, не оттерев с рук и оружия кровавых следов. Да и оружие у них для охоты неподходящее, не приходит Косте на ум ни одного зверя, особенно дикого, на какого можно идти с кинжалами. И оглядываются они на берег больно уж настороженно, по-воровски, всё сильнее подтверждая подозрения Кости в незаконности своего промысла.

И тут парнишка вдруг понял с безжалостной ясностью, что за кустиком он прячется напрасно. Сейчас они развернутся, увидят его сохнущие вещи и тут же всё сообразят. А поскольку связанные с преступным промыслом негодяи никогда не оставляют в живых тех, кто застал их за явно наказуемыми действиями, то наверняка начнут его искать. Разумеется, не с пустыми руками, теперь Костя больше не сомневался в подлинности оружия, хранящегося в их ножнах. Как и в том, что избежать встречи с разъярёнными бандитами ему не суждено. И можно не надеяться, будто удастся справиться со здоровыми мужиками даже при помощи всех заученных когда-то приёмов айкидо.

И в таком случае ему остаётся всего один шанс на жизнь – попытаться победить их хитростью, а для этого нужно напасть первым. Внезапность в подобных делах лучший помощник.

Парень следил за парочкой с замирающим сердцем, выбирая подходящий для нападения момент, и почему-то сразу сообразил, когда тот наступил. Словно кто-то толкнул Костю вперёд, он набрал побольше воздуха, неслышно нырнул и стремительным броском метнулся под водой к пришедшим.

Глаз открывать не стал – вода перебаламучена, не хватало ему сейчас мусоринку под веко поймать. И без того точно знал, сколько гребков нужно сделать, – зря что ли, всю жизнь у моря прожил?

Ноги ближайшего аборигена он нашёл безошибочно, рванул их к себе и, подминая упавшего под себя, прижал ко дну. Тот рванулся с неистовой силой, но Костя сидел сверху как пришитый, не давая даже высунуть из воды голову. Конечно, немного жаль, что вес у него теперь не тот, что прежде, раньше бы мужик и приподнять бы на такой глубине Костю не смог, а теперь подкидывал его, как бычок ковбоя.

Однако зря он так сопротивлялся, окончательно топить свою жертву парень вовсе не собирался. Он вообще никогда не был способен на убийство, а сейчас ещё и немного сомневался в правильности сделанных выводов. И вовсе не желал из возможной жертвы превратиться в убийцу и оказаться за решёткой.

Поэтому просто выждал несколько секунд, пока туземец немного нахлебается воды, и сильно нажал пальцами сразу на пару болевых точек, очень надеясь, что у аборигенов они совпадают с его собственными. После этой процедуры бандит гарантированно выйдет из строя на несколько минут, и тогда можно будет, не опасаясь нападения со спины, вплотную заняться его дружком.

Шагнувший к берегу абориген наконец-то обернулся на странный плеск воды и потрясённо замер с разинутым ртом, обнаружив сидящего верхом на подельнике непонятно откуда взявшегося абсолютно голого парня.

А незнакомец весело блеснул ровным рядком белоснежных зубов, на миг наклонился и взмахнул рукой. И в следующий миг в лицо туземца смачно влепилась щедрая жменя жирного придонного ила. Тот яростно взревел, сообразив, насколько сильно его оскорбили и унизили, и, схватившись за рукоять меча, ринулся на обидчика, на ходу отирая второй рукой с лица чёрную мерзость.

* * *

Позже туземец всю дорогу до крепости пытался понять, как это получилось, что голый парнишка оказался вовсе не впереди, а сбоку?! И чем таким твёрдым незнакомец тюкнул его по шее, если в руках этого шалого не было совершенно никакого оружия?!

Однако ответов так и не придумал.

Вот и пришлось бандиту уныло брести к крепости, таща на спине улики против самого себя и пристально следя за вырубленной в крутом каменистом склоне извилистой и неширокой дорожкой. О побеге он даже не помышлял, да и ни один дурак не стал бы на его месте думать ни о чём подобном. Проклятый незнакомец, одетый лишь в бесстыдно короткие штаны и странную рубаху без рукавов и с нарисованным на животе жутким животным, оказался не по возрасту предусмотрительным. Накрепко связал своим пленникам запястья, заведя их за спину, и теперь бандитам приходилось брести по знакомой дорожке с предельной осторожностью. Отсюда очень легко было сорваться вниз даже от лёгкого толчка или просто сделав неверный шаг. А потом пришлось бы несколько витков спиралью поднимающейся на скалу тропы катиться вниз, прямо в кишащий гигантскими пиявками ров.

* * *

Сначала Косте показалось, что пленники привели его к тюрьме. Именно такими помнились парню по фильмам старинные казематы. Высоченные стены с крошечными окошками, начинающимися с уровня третьего этажа, какие-то проволоки под крышей. Но когда он рассмотрел стены поближе, в душе появилось и постепенно окрепло сомнение. Тюрьму обычно никто не пытается поджечь снаружи, а на этих стенах в некоторых местах видны закопчённые выбоины. Да и окошки без решёток и стёкол, ну и ещё кое-что по мелочи.

Окончательно разрушил первоначальное впечатление мостик, переброшенный через глубокую расщелину, явно не природного происхождения, но от этого не менее опасную. Предусмотрительные хозяева этой внушительной крепости оставили на дне ямы, которую нельзя было обойти ни с одной стороны, пару рядов заострённых кверху камней. И на одном из них белел костями скелет, несомненно, человеческий.

Не мог Костя ошибиться – одно время мамины книги по медицине были предметом его пристального изучения.

– Чего надо? – раздался сверху суровый окрик.

Опыт общения с захваченными бандитами доказал Косте, что оратор из него пока никакой. Понимать чужой, чуть мурлыкающий язык он почему-то мог, а вот говорил пока с большим трудом. Причём произносил вовсе не то, что собирался.

Костя незаметно пнул стоящего впереди бандита в лодыжку, и когда тот обиженно охнул и скосил взгляд, состроил ему самую свирепую морду. Каковая должна была, по мнению парня, впечатлить туземца. Ну, тот и проникся.

Нервно сглотнув, поднял глаза к маленькому окошку над кованой узкой дверцей и дрожащим голосом произнёс:

– Мы это… охотники. А он нас это… поймал.

Костя расслышал в этом сбивчивом объяснении стремление слукавить и попытаться показать себя обиженными, вот и тюкнул по облюбованной щиколотке чуть сильнее.

– Мы признаём свою вину! – внезапно отчаянно закричал бандит. – И просим о справедливости! Только избавьте нас от этого демона!

Ах ты гад, обозлился Костя на подлеца, справедливости он просит! А про то, что висящий у него за спиной мешок до сих пор сочится кровью и там кто-то шевелится, забыл?

Он собирался отвесить негодяю ещё один заслуженный пинок, но тут раздался визгливый скрип, и дверца поползла вверх.

«Ну, посмотрим, какая здесь у вас справедливость!» – входя вслед за пленниками в длинный и узкий проход, напрягся парень, всё равно отступать уже поздно.

Да и не прожить ему в этих местах в одиночку – рассмотрел по пути огромные царапины на неохватных деревьях, росших у подножия скал. Страшно даже представить, какие звери могли их оставить!

В конце прохода открылась вторая дверь, и за ней незваных гостей уже ждали. Крепкие парни в кожаных штанах и куртках, усеянных металлическими бляшками, державшие в руках вовсе не бутафорские мечи, ловко оттеснили Костю от его пленников. В ответ на их многозначительное помахивание остро наточенными железяками парень улыбнулся как можно дружелюбнее и шире и поднял перед собой раскрытые ладони, лишённые какого-либо оружия.

Старший из воинов внимательно оглядел «демона», одетого в скудные и просторные, явно с чужого плеча, тряпки, и скептически усмехнулся. Несмотря на высокий рост и довольно широкие плечи, парень был худ просто до неприличия. И только последний глупец поверит, будто этот сопляк сумел поймать самых наглых и дерзких контрабандистов приграничья. А уж тем более в то, что он – демон.

Стало быть, двое висельников измыслили нечто особо дерзкое и подлое, но пока не догадываются, как им не повезло. Вчера вечером в крепость прибыл сам господин комендант, вместе с детьми совершающий инспекторский рейд по крепостям приграничья. Вот ему и судить, кто тут жертва, а кого спасать. Если, конечно, нужно спасать.

– Кто ты? – спросил командир у худого «демона», невольно отвечая на его широкую улыбку, и снисходительно усмехнулся. Придумают тоже, дураки, – демон! А того не знают, что настоящему демону улыбнуться даже в голову не придёт! Говорят, они вообще не умеют смеяться!

– Стан. – Взять своим именем ник основного перса из любимой игры Костя решил ещё по дороге.

Всё равно на Константина Запольского он сейчас похож, как мартышка на слона. Глазами.

Зато всплыла в памяти прочитанная где-то информация про табу на разглашение данного при рождении имени. Вроде есть у отсталых народов такое поверье, что, сохраняя имя в тайне, тем самым бережёшь свою духовную свободу.

– Откуда ты?

Стан сделал виноватое лицо и пожал плечами. Потом спохватился и на ломаном языке сообщил:

– Далеко.

Взгляд командира сразу посуровел, и он задумался было о правдивости сделанного бандитами заявления, но его размышления прервал раздавшийся сверху строгий голос:

– Что тут происходит?!

А затем с крутых ступенек высокого крыльца легко сбежал крепкий мужчина средних лет в сопровождении пары хорошо вооружённых воинов и двоих молодых парней в лёгких кожаных доспехах.

«Видимо, это босс, – сообразил Костя, – вышел на утреннюю разминку».

– Пришли вот…

Почтительно рассказывая пришедшим в подробностях, как заметил плетущихся по тропе людей, командир снова видел поразившую с первого взгляда картину: двое вооружённых контрабандистов, известных ему под кличками Бык и Увалень, бредут по тропе, склоняясь под тяжестью поклажи, а сзади упруго шагает, помахивая прутиком, вот этот худосочный парнишка.

– Имя? – В глазах пристально уставившегося на него мужчины Костя не увидел ни подозрения, ни недоверья, потому и решил начать игру в искренность сначала.

– Стан.

– Откуда?

– Не знаю. – Против воли парня в его голосе проскользнула тоска.

– Когда очнулся? – Неужели этот высокий светловолосый человек с умными серыми глазами что-то знает о появляющихся ниоткуда людях?!

– Ночью.

– Где?

– В болоте. – Слова получались все более членораздельными. – А где, не помню.

– Какой предмет ты брал с собой? – заинтересовался допрашивающий и, увидев растерянный взгляд, пояснил. – Его нельзя потерять.

«А штаны – можно?» – хотел съязвить Костя, но передумал. Хорошее отношение нужно ценить, не факт, что он встретит тут много таких понимающих аборигенов.

Просто для проформы сунул пальцы в маленький кармашек боксёров и изумлённо замер, нащупав небольшую пряжку.

– Вот, – протянул он её аборигену на ладони.

– Спрячь, – не сумел скрыть разочарованного взгляда тот. – Это символ твоего основного таланта.

Костя скептически повертел в руках пряжку и сунул назад. Непонятные у них тут правила. Помнил он, конечно, написанные в той бумаженции странные слова про предметы, символизирующие любимые занятия. Вот только не придал им особого значения. Просто взял те, какие под руку попались, выбирая помельче, чтобы карманы не оттягивать.

Теперь-то Косте вспоминается, что вторым предметом был медиатор, а третьим – помятый наконечник от стрелы, хотелось ему одно время заниматься стрельбой из лука, да тренер не выразил никакого энтузиазма. Но вот понять бы ещё, куда этот проклятый наконечник исчез?

Хотя приходит в голову одна мысль: если сам он стал таким худым, а одежда не изменилась, то вполне возможно, лежат сейчас его джинсы на дне того болота. Ведь выдирался же он в темноте из чего-то липкого, когда искал берег?

– Господин комендант, взгляните! – отвлёк Костю взволнованный голос немолодого воина, разговаривавшего с ним вначале.

Невольно заинтересовавшись, Стан шагнул ближе, и никто не стал ему препятствовать. Стало быть, «господин комендант» был тут большим начальником, раз его мнение даже не оспаривалось.

Увиденное потрясло Костю до глубины души. Он даже зубами скрипнул от злости. Знал бы заранее, кто именно находится в мешках, – утопил бы обоих негодяев и ни секунды не пожалел.

На окровавленной шоколадно-пятнистой шкуре лежало четверо крошечных, едва разлепивших глазки зверёнышей. Они испуганно жались друг к дружке и слегка походили на очень крупных котят тёмно-серого, почти чёрного цвета. Самый маленький показался Косте особенно жалким, а присмотревшись внимательнее, он заметил на плече котёнка кровоточащую царапину.

В порыве сострадания парень шагнул вперёд, присел на корточки и бережно взял малыша в руки.

В толпе воинов пронёсся изумлённый вздох, но Костя не обратил на него никакого внимания. Осторожно поворачивая то ли щенка, то ли котёнка, рассмотрел его рану и убедился, что она не смертельна.

Но лечить нужно обязательно. А ещё лучше – сначала зашить.

– Нужно лечить, – повторил он вслух, прижимая щенка к груди.

Маленькое тельце благодарно прильнуло к нему в поисках тепла и защиты, и рот Стана сам растянулся в умильной улыбке.

– Мы же говорили, что он демон! – торжествующе закричал издали неугомонный бандит. – И мангуры эти – его! Вон, видели, как льнут!

– Может… и правда? – снова засомневался командир. – Не верится мне, чтобы обычный мальчишка сумел побить Быка. Да и символ у него не воина… непонятная штучка.

– Не повторяй чепухи, Манг. Сам знаешь, чтобы выследить самку мангура, не один день нужно по топям лазать и знать загодя все кочки, где она логово устроить задумает. Это местных работа. Да и не убить её в одиночку и без меча. А про назначение его символа можно спросить, это не секрет. Скажи, Стан, что ты делал дома той металлической штучкой?

Видимо, комендант и вправду тут важный босс, раз командует так уверенно, понял парнишка, и хотя утверждение Манга его слегка насмешило, Костя поторопился ответить как можно серьёзнее.

– Это пряжка от ошейника… – пояснил он, отметив, насколько легче с каждым разом даются ему все более длинные предложения. – У меня когда-то был щенок. Ошейник он погрыз, а пряжка осталась, на память…

Рассказывать посторонним людям, что пряжку он оставил на память о весёлом и ласковом существе, нечаянно выбежавшем на дорогу, не хотелось. Слишком личное и болезненное это было воспоминание. Мать долго не разрешала брать кутёнка, аргументируя отказ кратко: собаку им не прокормить. Ведь животному нужно покупать корм и мясные продукты. И только когда Костя заявил, что будет делиться своей едой, нехотя сдалась.

Отдавать свою порцию, разумеется, не пришлось, однако щенок прожил в доме недолго. Слишком заводной и взбалмошный был и неимоверно переживал, когда его сажали на поводок. А Костя тогда был слишком мал, чтобы выдержать его жалобный взгляд и заискивающее виляние хвостиком.

– Попробуй дотронуться до остальных зверей, – немного поразмышляв, предложил комендант, и окружающие их воины нехорошо притихли, но тут же деловито засуетились, услышав продолжение фразы: – А вы внимательно осмотрите оружие и одежду его пленников.

Костя лишь недоумённо пожал плечами и спокойно погладил остальных троих малышей, получив в ответ на эту ласку новый взрыв выкриков от наглых бандитов. Несли они всякую чушь, вплоть до прямых обвинений всех присутствующих в пособничестве демону.

Негодяи заткнулись лишь после того, как на их собственных мечах, ножнах и штанах обнаружилось множество наспех затёртых пятен свежей крови. Их вина в убийстве самки неизвестного мангура была признана всеми присутствующими безоговорочно.

– Знал бы, что они такие гады, утопил бы в том болоте, – тихо сообщил Костя котятам, давно перекочевавшим со страшного трофея к нему на руки.

– И всё-таки мне непонятно, как ты сумел с ними справиться? – Оказалось, что один из сопровождавших коменданта парней стоял у него за спиной и расслышал эти слова.

– Можешь позвать его на тренировку, Гервальд. – Комендант вместе с Мангом и одним из воинов направлялся к ним. – Вот и посмотрим, каков он в бою.

– Ты хочешь его смерти? – пренебрежительно вздёрнул кверху нос старший отпрыск. – Пусть лучше Хо с ним разделается!

– Как, не против размяться? – Комендант явно спрашивал лишь для виду, Костя отчётливо понимал по его заинтересованному взгляду, что боссу и самому интересно посмотреть.

– Дайте сначала поесть, – решив, пока везёт, наглеть до конца, буркнул парень, поражаясь скорости, с какой он учился говорить на местном языке. – И куда деть котят?

– Выделите ему место и покормите, а потом приведите сюда. А со зверями тебе придётся несколько дней возиться самому, на обратном пути я вас всех заберу, – уверенно заявил босс как о чём-то решённом, – мне нужны люди в питомник.

* * *

Место, выделенное Косте Мангом, оказалось небольшой кладовочкой, из которой воины наспех выбросили какую-то рухлядь. Потом двое туземцев принесли несколько невыделанных шкур и деревянную миску с едой.

От вида неопознанных овощей, плавающих в бульоне вперемешку с внушительными кусками мяса, у парня скрутило желудок. Он почти вырвал миску из чужих рук и, не дожидаясь, пока ему дадут ложку, отпил немного прямо через край.

А потом жадно жевал и заглатывал невероятно вкусное варево до тех пор, пока не рассмотрел заинтересованно приподнявшего голову раненого малыша.

«Чёрт, а ведь их чем-то кормить нужно?» – только теперь озадачился Стан. Немного понаблюдав за малышом, парень скептически усмехнулся, макнул в суп палец и поднёс его к носу раненого котёнка.

Животное сначала отнеслось к эксперименту крайне настороженно, отпрянуло и оскалило необычайно крупные и острые для такого малыша зубки. А потом, что-то учуяв, несмело торкнулось вперёд и осторожно лизнуло протянутый ему палец. Как Костя и ожидал, суп малышу понравился не сразу, пришлось несколько раз повторить процедуру. Попутно он доел всю гущу, справедливо полагая, что малышам рано жевать мясо.

С остальными котятами дело пошло легче, по-видимому, они успели принюхаться к непривычному запаху и заинтересоваться чавканьем брата. Или сестры – рассмотреть котят на принадлежность пола Костя не успел.

За ним пришёл один из воинов.

Поставив миску с остатками супа прямо на пол, парень напоследок погладил неожиданно обретённых питомцев и послушно потопал вслед за посыльным.

Однако, пройдя всего несколько шагов, вдруг почувствовал необычное, непонятно откуда взявшееся беспокойство. Остановился, прислушиваясь к так неожиданно проснувшейся интуиции, вспомнил, как пару часов назад она помогла ему на болоте, и вернулся к дверке кладовой. Вызывающе отстранился от потянувшего его прочь воина, задвинул засов и тщательно замотал его найденным шнурком. Из осторожности, ну и немного из вредности, наделав побольше замысловатых узелков.

Глава 2

Стан

Возле площадки, на которой тренировались гости, уже собралась любопытная толпа.

«Все ясно, – вздохнул парнишка, – не каждый день тут бывают такие развлечения, как избиение наглого новичка сыном господина коменданта».

Само собой, победить регулярно тренирующегося мечника Костя даже не надеялся – не настолько он самоуверен. Всего лишь хотел попытаться выстоять хотя бы несколько минут. Но прежде, чем вступать в поединок, намеревался договориться об условиях, не раз слышал о боях, где победитель имеет право добить соперника.

Ему такого удовольствия нафик не нужно было, и ни развлекать туземцев, ни строить из себя героя иномирянин тоже не собирался.

– Выбери себе оружие, – приказал комендант, увидев парня, и кивнул в сторону стойки с тренировочными мечами, пиками, палицами и прочим железом, которому Костя не знал даже названия.

Да и знать не хотел. Не для него это пока, прыгать с железякой, как козёл. После возни с бандитами и пятикилометровой прогулки начинало тянуть все мышцы. Но что много хуже, ломило позвоночник, и ныли колени. И это означало лишь одно – особо увлекаться нагрузками ему пока не следует. Слышал, когда ещё учился, сотни рассказов, как надрывали спины те, кто брался за тренировки слишком рьяно.

– Можно спросить?

– Спрашивай. – Вежливость Стана явно пришлась коменданту по нраву.

– Биться мы будем до падения?

Окружающие, чутко прислушивающиеся к этому разговору, ехидно заухмылялись. Они успели оценить новичка с первого взгляда и были уверены, что воин из него никакой – ни мышц, ни осанки. Оленёнок новорождённый и тот справнее выглядит.

– Почему ты спрашиваешь? – заинтересованно нахмурился комендант.

– Устал, спина болит, – отлично понимая, насколько его заявление противоречит понятиям о воинской чести у этих плечистых и мускулистых мужчин, откровенно признался Стан, даже не надеясь на чудо.

Но хоть попробовать стоило?!

– Вот хлопну тебя раза три по заднице за трусость, и закончим, – презрительно скривился младший отпрыск, сорвав этим заявлением с десяток одобрительных выкриков.

Только одно порадовало парня: кричала в основном молодёжь, те же, кто постарше, мерили его задумчивыми взглядами.

– Согласен, до трёх ударов, – моментально поймал соперника на слове Стан, заслужив чуть насмешливый, но явно одобрительный взгляд его отца.

– Принимается, – объявил комендант, – бой продолжится до тех пор, пока один из бойцов не получит три удара.

– По заднице, – упрямо повторил мальчишка, вызывая в Стане весёлый азарт.

– Как тебе угодно, – с притворной покорностью склонил он голову, не спуская изучающего взгляда с соперника, демонстративно помахивающего тупым учебным мечом.

И внезапно начал подозревать, как сильно влип. Ну, или почти влип. Вовсе не был парнем этот подтянутый юнец в нарочито длинной, почти до колен, курточке и широковатых, словно купленных на вырост штанах, заправленных в мягкие сапожки.

Теперь, когда Стан понял основное, все прочие детали быстро и гармонично сложились в единую картинку.

Они специально так её одевают, эту девчонку, в будто бы оставшиеся от старшего брата вещи. И волосы тоже специально стригут коротко, по плечи. А по лицу, наполовину скрытому кожаной полумаской, понять ничего не возможно – у совсем молодых парней частенько бывают такие округлые, без щетинки, подбородки.

Однако Косте пока было не до рассуждений, зачем почти всемогущему господину коменданту понадобилось маскировать девчонку. Сейчас более важным стало другое, как провести бой и ни разу не применить болевой приём, на который он надеялся, когда обдумывал предстоящий поединок, сидя в каморке.

При мысли о кладовой, где остались его новые подопечные, в мозгу Стана снова шевельнулась странная тревога, и он невольно заторопился. Бархатные малыши всего за полчаса без помощи всяких мечей и грозных железяк бесповоротно взяли в плен его сердце.

– Я готов, – объявил землянин, вставая в боевую стойку, и пожалел только об отсутствии пояса и невозможности разуться.

Босые ноги – это вовсе не дань традиции, как думают зрители. Это дополнительная защита, возможность загодя ощутить предательскую неровность почвы или край ловушки. Но тут, на площадке, густо посыпанной крупным песком, смешанным с мелкой галькой, ему это не поможет, скорее навредит. Кожа ног почему-то стала тонкой и чувствительной, как у ребёнка, парень даже сквозь подошвы мокасин теперь чувствовал каждый бугорок.

– Ты не взял оружие, – настороженно напомнил комендант, но Костя только слабо улыбнулся в ответ.

– Я без оружия.

– Тогда возьми деревянный меч, Хо, – сузив глаза, приказал дочери комендант.

Девчонка возмущённо фыркнула, но тут же, вспомнив, что она – парень, брякнула мечом по ближайшему полену, изображающему неприятеля.

– Может, мне сразу платочек взять, сопли ему вытирать?

Толпа разразилась хохотом и грубоватыми шутками, подробно объясняющими, что нужно таким трусливым молокососам.

– Хо, поторопись. – Непонятное волнение Стана не осталось незамеченным проницательным комендантом.

– Иду уже! – вызывающе отозвалась она. – Ну, заморыш, подставляй задницу!

– С удовольствием, – не сдержался, чтобы не съехидничать, парень и спокойно шагнул к противнице.

Она даже растерялась от такой глупости новичка и секунду промедлила, прежде чем подняла ему навстречу деревянное лезвие. Костя в молниеносном выпаде просто обогнул её, мгновенно оказался позади и ласково хлопнул ладонью пониже спины.

– Один!

Толпа смолкла, ошеломлённо переваривая увиденное.

Хмуро хмыкнул только комендант, да сердито цвыркнул на камни плевок его старшенький. Опытным воинам было понятно без слов, окажись в руках парня кинжал, за жизнь Хо не стоило ставить даже медяк.

А сама Хо, не ожидавшая такого поворота, страшно разозлилась. Стремительно развернулась, сжала побелевшие от ярости губы и попыталась достать Стана в широком, боевом замахе.

Хороший удар, одобрительно хмыкнул он, подныривая под её руку и снова оказываясь за спиной. На этот раз шлепок вышел больше похожим на поглаживание – так быстро среагировала соперница.

– Два, – отскакивая, серьёзно сообщил парень.

Хотя при виде обиженно закушенных губок девушки очень хотелось заржать.

Теперь Хо не торопилась, и Костя снова мысленно похвалил соперницу. Быстро учится.

Она осторожно кружила вокруг парня, начиная понимать, как важно не прозевать его выпад.

И всё же прозевала. Простейшее обманное движение – и девчонка тигром ринулась в ту сторону, где Стана уже не было.

– Три! – На этот раз парень не церемонился, хлопнул посильнее, пусть не думает, что он такой уж слюнтяй.

И в тот же миг виски сдавило чёткое ощущение случившейся беды. Такое же острое, как предчувствие нападения неизвестного монстра там, на болоте, и Костя сразу и безоговорочно в него поверил. И поскольку сам он был совершенно невредим и ничто особо серьёзное ему сейчас не угрожало, парню сразу припомнились единственные в этом мире существа, чьё благополучие его волновало. Хотя они даже близко не были людьми.

Одним прыжком уйдя от ответного выпада взбешённой Хо, Костя метнулся прочь и сломя голову помчался в сторону своей каморки, отстранённо усмехнувшись очевидному факту. Врагов и в этом мире он почему-то умудряется наживать гораздо быстрее, чем друзей.

Вслед ему что-то язвительно кричали и свистели зрители, хлопали в ладоши, как убегающему зайцу, но парень уже не слышал. Переключил все чувства – слух, зрение, внимание и даже обоняние – на то, чтобы как можно скорее выяснить, какая именно беда стряслась возле пристроенных к стене складов. Там, где находится его новое жильё.

Однако, едва вывернув из-за угла и рассмотрев сарайчик, откуда ушёл всего полчаса назад, Стан тихо и яростно ругнулся.

Он всё-таки опоздал. Дверь в каморку оказалась распахнутой, а к уходящей на стену узкой, безо всяких перил и поручней, каменной лестнице торопливо бежали трое мужчин. И двоих из них он уже встречал – это были пойманные им бандиты. За плечами у одного висел сразу привлёкший внимание парня мешок, и Костя знал только одну ценность, ради которой бандиты стали бы распутывать его узелки.

При первом же взгляде на этот подозрительно неподвижный узел разум выдал страшное, но единственное разумное объяснение: бандиты успели что-то сделать с малышами. А память вмиг подбросила яркое, не тускнеющее с годами воспоминание: лежащее на мальчишеских ладонях неподвижное тельце с обвисшим хвостиком, страшная дорожка из алых капель… и скулы знакомо стянула горьковатая оскомина.

Не догнать. Нипочём ему их не догнать, а раз бегут не к воротам, а на стену, значит, именно там у них заготовлено что-то припасённое для побега. Может, портал, если они тут есть, или вертолёт, или ездовой дракон… а может, и просто верёвочная лестница, разве это так важно?

Главное – нельзя позволить бандитам добраться до этого места.

Стан пошарил взглядом, оценивая на бегу валяющиеся возле стены предметы, обломки каких-то вещей, камни… попробовал представить, как он поднимает и бросает хоть самый небольшой…

Нет. Не докинуть ему сейчас даже самого маленького, под рёбрами уже колет, а во рту появилась неприятная, сладковатая сухость.

Первый из бандитов уже добежал до стены и, не медля ни секунды, ловко полез по узким и высоким каменным ступенькам наверх. Глядя, как здорово это у него получается, Стан отчётливо понял: лезет тут мужик далеко не в первый раз.

В боку кольнуло ещё сильнее, и парень невольно сбавил шаг, осознавая все чётче – догнать воришек такими темпами совершенно нереально. И значит, эта троица всё же уйдёт и унесёт с собой так приглянувшихся ему малышей.

Первый из убегающих, достигший почти середины подъёма, оглянулся и обнаружил погоню. Прикрикнул на подельников, приказывая пошевеливаться, но тут же заметил, что догоняющего их парня буквально качает. Усмехнулся как-то особо мерзко, сделал рукой пренебрежительный взмах, словно отгоняя надоедливое насекомое, и отпустил короткое и незнакомое, но явно матерное словцо.

Жгучая ненависть, помноженная на обиду и боль, вспыхнула в груди Стана жаркой, удушливой волной, заставляя неистово пожелать, чтобы этот мерзавец сорвался со ступеней, покатился вниз и переломал себе все ребра.

Костя не поверил собственным глазам, когда бандит схватился за виски, побледнел и пошатнулся. Лезшие сзади подельники вверх не смотрели, высота ступенек к этому не располагала. И потому внезапно обрушившийся на них сверху сообщник сначала сбил идущего следом, а уж после они дружно смели со ступеней последнего.

Вот он шанс – сразу понял Стан и ринулся вперёд с удвоенной силой. Второе дыхание что ли проснулось? Или тревога за малышей, которых эти уроды раздавят и не заметят?!

Он успел добежать до бандитов как раз в тот момент, когда свалившаяся сверху куча начала с руганью и стонами расползаться. И тут уж не пожалел ни болевых приёмов, ни тех, запретных, которым учитель научил на самый-самый крайний случай.

К тому моменту, как подоспела подмога, землянин успел сорвать со спины бандита подозрительный мешок и отскочить с ним в сторону. И пока воины хватали и связывали бандитов, Костя, едва не рыча от отчаяния, распутывал небрежный узел.

– Кто это такой?! – В прозвучавшем совсем рядом уже немного знакомом голосе коменданта звенела едва сдерживаемая ярость.

Парень даже голову невольно на секунду приподнял, так ощутимы были расслышанные им в этом голосе эмоции. Но заметил, как протянутая рука коменданта показывает на неподвижного главаря, и тут же потерял к происходящему интерес. Вялые, почему-то сыроватые тельца котят волновали его сейчас намного сильнее.

Как бы узнать, что с ними сделали бандиты? А чего он себе мозги парит, просто спросить и все дела!

– Новенький. Прибыл с пополнением луну назад, по своей воле, – виновато лепетал командир стражи, – вёл себя хорошо, приказы исполнял, ни от какой работы не отрекался…

Манг запнулся на полуслове, рассмотрев лицо худосочного парнишки, решительно шагнувшего к Быку, которого двое воинов как раз подняли на ноги, чтобы подвести к коменданту.

– Мне сломать тебе руку? – Что-то страшное прозвучало в почти приветливом вопросе, заданном чужаком, изъяснявшимся с необычным акцентом, – или сам скажешь, какую дрянь вы вылили на котят?!

– Я не знаю, – не успел мстительно процедить Бык, как взвизгнул совершенно по-бабьи и рухнул на колени, извиваясь от боли.

– Последний раз спрашиваю!

Все вокруг замерли, срочно переоценивая уже сложившееся мнение о незнакомце. Молниеносный выпад заметили немногие, но почти никто не понял, чем ударил бандита иномирянин.

– Не знаю!

Паренёк медленно и как-то лениво протянул руку к бандиту, и тот сразу сдался. С неожиданной для связанного человека прытью пополз назад, извиваясь, всхлипывая и выкрикивая, что это главарь поливал, а они такого снадобья не знают.

– Успокойся, я знаю, чем поливают маленьких мангуров, – тем примирительным тоном, каким доктора разговаривают с психами, сказал комендант, насмешив Костю своей предосторожностью.

– А я спокоен, – почти весело взглянул он в глаза местного босса. – Так чем?

– Настойкой кирьян-травы. Она не ядовита, зверей можно просто ополоснуть. – Комендант словно не заметил в глазах парня вызова.

– Где полоскать? – Стану хотелось сделать это немедленно.

– Манг, покажите ему кухню и выдайте всё необходимое. – Голос коменданта снова звучал холодно и повелительно.

– Пелмо, – хмуро приказал Манг, – исполняй.

Костя развернулся и успел сделать несколько шагов к развязанному мешку, как вдруг почувствовал, что голова начинает кружиться, а окружающее расплывается в тумане.

Он ещё успел присесть, хорошо помня из практики, насколько дальше и опаснее падать высоким людям, как вырубился напрочь.

Глава 3

Стан

– Держите его, – бормотал чей-то мягкий обеспокоенный голос, – я ещё жить хочу!

– Ну и живи себе, кому ты нужен, – поторопился открыть глаза Костя и сразу понял, что пробыл в отключке не пару минут, а много больше.

Он лежал в незнакомой комнате на низкой деревянной лежанке, накрытой шкурами, и шкуры эти были совершенно иного качества, чем те, какие выдал ему Манг. Рядом на скамеечке сидел мужчина лет сорока в повязанной по-пиратски бандане, но с чисто выбритым лицом.

В руке незнакомец держал фарфоровую мисочку и металлическую, довольно изящную, ложку. Рядом с ним переминались с ноги на ногу двое странно низкорослых слуг.

– Может, в таком случае сам выпьешь зелье?

– Никогда, – усмехнулся Костя, отметив про себя, что за время обморока его речь стала ещё увереннее. – Мне мама настрого запретила пить самопальные препараты. Лучше дай попить и поесть, а то переночевать негде.

Последние слова он сказал просто ради шутки, продолжая просьбу о еде, но глаза местного эскулапа стали почти квадратными.

– Но ведь ты съел полную миску похлёбки! Манг сказал… – возмутился любитель бандан, а секунду спустя осторожно осведомился: – А что такое «самопальные»?

– Те, которые ты сам варишь, – великодушно пояснил Стан и вздохнул. – Ну, раз нет супа, дай хоть чаю. Лучше с хлебом. И ещё… – Сделав вид, будто лишь сейчас вспомнил произошедшее, парень осторожно поинтересовался: – Ты не знаешь, где мои котята?

– Тут, – скосив глаза на стоящую на полу корзину, облегчённо сообщил лекарь, видимо, всерьёз боялся, как бы пациент про них не забыл.

– Так чего же ты мне мозги паришь, давай их сюда, их мыть нужно! – Парень резко сел и, не обращая внимания на слегка закружившуюся голову, осуждающе уставился на аборигена.

– Их помыли, – обиделся знахарь, – прямо в корзине.

– Ну вы и звери, – возмутился Костя и, прислушиваясь к своему состоянию, опасливо поднялся с лежанки.

Зря волновался: странная тошнота пропала бесследно, только голод снова сосал под ложечкой. Костя смелее шагнул к корзине, заглянул внутрь.

Котята вяло шевелились под сырой тряпицей, на пол из-под корзины натекла холодная лужа.

– Скажи, пусть несут тазик, тёплую воду и полотенца, – осторожно доставая первого малыша, скомандовал Стан, – да побыстрее!

По-видимому, босс настрого приказал аборигенам слушать его приказы, порадовался парень, когда коротышки резво ринулись за требуемым. И про чай не забыли. Вот только был он непривычным, с молоком и запахом меда, да и заварка вряд ли выросла на плантациях Индии. Зато к чаю был плоский пирожок с мясом, немного похожий на чебурек.

Пирожок Костя умял за полминуты, следом, решив не привередничать, проглотил полкружки чая – странный обморок напугал его почти до дрожи.

Затем потрогал пальцем воду в тазике и принялся купать спасённых зверят. Мыл тщательно, обязательно заставляя помощников ополаскивать каждого котёнка из ковшика. Потом так же тщательно вытирал и заворачивал в сухую ткань.

Лекарь никуда не ушёл, только отодвинул подальше свою скамейку и внимательно следил за действиями чужака.

Наконец котята были вымыты и уложены рядком на лежанке, а сверху ещё и прикрыты мягкой шкуркой.

Поварята подтёрли пол и утопали, забрав таз и корзину, на прощанье уважительно предложив принести ещё молока. Отказываться парень не стал: неизвестно, когда тут обед или ужин.

– А как вам молоко? – Глядя на котят, Костя на миг задумался и, получив моментально принесённую поварятами кружку, решительно сунул в неё палец.

Молоко пошло чуть хуже, чем суп, однако Костя проявил настойчивость. А докормив питомцев и обернувшись, обнаружил, что лекарь исчез.

– Ну и катись, – беззлобно фыркнул парень и, отодвинув котят к стенке, прилёг с краю лежанки.

После еды стало как-то тепло и уютно, и идти никуда не хотелось, хотя разумом Костя понимал – идти всё же придётся. Судьба или проклятый трельяж забросили его куда-то к чертям на кулички, и это не особенно расстраивало парня. Он уже успел смириться с непреложным фактом и даже составить для себя приблизительный план. И первыми в этом плане были две главные задачи – выжить и разузнать поподробнее о возможности вернуться: судя по тому, какие вопросы задавал босс, такие попаданцы, как Костя, тут вовсе не диковинка.

А вот выяснив досконально цену вопроса, можно будет всерьёз думать, как поступить: возвращаться назад или устраиваться тут.

Дверь тихо скрипнула, и на пороге появился лекарь.

– Господин комендант приказывает тебе прийти к нему в кабинет. – Тон аборигена показался Косте слишком воинственным, но спорить он не собирался.

Значит, так положено в этом мире, и кто он такой, чтобы качать права?!

Безропотно поднялся с лежанки, поправил шкуру на уснувших котятах. И уже прикрывая за собой двери, забеспокоился, а ну как снова объявятся бандиты?!

– Как тут запирается?

Лекарь, обернувшийся на звук голоса, смотрел с откровенным недоумением.

– Я тебя спрашиваю, как запереть дверь, чтоб никто не зашёл?

– Сюда никто не сможет войти! – гордо вздёрнул подбородок лекарь.

– Мне стражник возле кладовки то же самое говорил, – не сдался Костя. – Тогда я лучше котят с собой возьму.

– Погоди. – Лекарь дёрнул за свисавший со стены шнур, и в коридоре вскоре затопали чьи-то ноги.

– Карауль и никого не пускай, – приказал появившемуся коротышке-слуге целитель и развернулся к Косте спиной.

– И учти, если я обнаружу в комнате чужих – спрашивать буду с тебя! – сверкнув зубами, грозно припугнул караульщика странный парнишка и помчался за лекарем.

– Никто не войдёт, – невозмутимо пробурчал слуга, по-турецки усаживаясь перед дверью, – во всем доме не найдешь ни одного безумца, лезть в комнату к мангурам!

Лекарь в кабинет коменданта не пошёл, открыл Косте дверь и демонстративно захлопнул её за его спиной, словно задался целью вывести парня из себя.

Босс сидел за большим столом в тесноватой комнате и копался в каких-то бумагах. Кроме стола и кресла хозяина, в кабинете вместились пара массивных книжных шкафов и широкая лавка напротив стола.

– Садись, – не поднимая взгляда от бумаг, бросил босс, и Костя невольно хихикнул про себя.

Видел он точно такую сценку в кино, и не раз. Все начальники так себя ведут, когда желают показать свою деловитость.

Спокойно прошёл к лавке и сел ближе к окну. Судя по обилию неба за распахнутыми створками, это помещение находилось вовсе не на первом этаже, и Косте очень хотелось попытаться рассмотреть место на стене, куда так стремились бандиты.

– Где ты научился так драться? – Вопрос прозвучал внезапно, но ответил Костя не раздумывая.

– Школа каратэ и айкидо.

– Так и называется – короткое откидывание?

– У нас это звучит немного по-другому, но принцип верен, – не моргнув и глазом, подтвердил Костя, сразу сообразив, что эти названия ничего не говорят коменданту.

– И много людей там учится?

– Все, кто захочет, – небрежно пожал плечами чужак. – Вернее, у кого терпения хватает каждый день заниматься. Лично я бросил пару лет назад.

– Понимаю, – задумчиво пробормотал босс, но Костя ясно видел: ни черта он не понимает.

И вряд ли когда-нибудь поймёт, как можно отказаться от обучения такому нужному искусству. Однако объяснять ему Костя ничего не собирался: пока к нему есть вопросы – жизнь гарантирована.

– Почему ты так мало наказал Хо за грубость и бахвальство? – помолчав, задал вопрос комендант и пристально уставился в лицо гостя.

Вот он и прозвучал, тот вопрос, ради которого его сюда привели, и от честности ответа будет зависеть его будущее, понял парень. Вот только накажут или наградят – угадать заранее невозможно. Но отвечать нужно сразу, молчание сейчас вовсе не золото.

– Разве это мало? – хмуро усмехнулся Стан. – Мне показалось, ей вполне хватило.

– Значит, ты все понял… – Комендант оглянулся на дверь и понизил голос: – Но как? Я хотел сказать… чем она отличается от остальных… воинов?

– Я не знаю, насколько это заметно другим, – надеясь не спилить под собой сук, признался Костя, – но у нас в школе занималось много девушек. И хотя кимоно у всех одинаковые и стрижки тоже зачастую короткие, но девчонок через некоторое время начинаешь отличать издали. Они немного не так ходят, не так оглядываются… много всяких примет.

Не объяснять же мрачному боссу, что неусыпный интерес к девчачьим ножкам очень скоро позволил парнишке, не пользовавшемуся особым успехом у представительниц вражьего племени, отличать их со стопроцентной точностью?!

– Что такое кимоно? – Задавая вопрос, комендант думал о чём-то другом.

– Одежда для занятий, немного похожая на ту куртку, какая была на Хо.

Комендант кивнул, не прекращая размышлять о своём, потом испытующе глянул на парня.

– Если я попрошу тебя научить Хо тем умениям, которые ты показал сегодня… согласишься?

– А условия? – сообразив, что не зря босс колебался так долго, вернул вопрос Стан.

– Ты будешь жить в моем доме и есть за моим столом. Кроме того, я буду покупать тебе одежду и выдавать деньги на расходы, – начал перечислять босс, и Костя терпеливо выслушивал его, отлично понимая, что за пряниками последуют и запреты. Не могут не последовать. – Но ты не станешь пытаться совратить мою дочь, – твёрдо закончил речь комендант, – и будешь докладывать мне, если она сама… начнёт с тобой заигрывать.

– Обещаю, – не задумываясь, брякнул Стан, – но меня интересует другое. Что будет с котятами?

– Мы поставим для них в амбаре клетку, и ты будешь их дрессировать. – Как видно, этот вопрос комендант обдумал заранее.

– Нет, это меня не устраивает!

Костя и сам себя не узнавал: куда делись его обычная стеснительность и деликатность, спорит с человеком, который предлагает поистине королевские условия?! Однако намерение босса посадить котят в клетку и оставить в каком-то сарае возмущало его до глубины души.

– Почему? – Кажется, теперь босс рассердился по-настоящему.

– Они же ещё совсем маленькие! Почему им нельзя жить со мной? Я сам буду за ними убирать! – Костя волновался все сильнее.

– Но ведь они звери! А звери должны сидеть в клетках!

– Они ещё малыши. И в клетке точно озвереют, – ещё спорил Стан, а в душе все росло чувство безысходности.

Вот влип, и сбежать некуда.

– Хорошо, попробуем сделать по-твоему, – внезапно сдался босс, с непривычным для себя удовольствием наблюдая, как в глазах странного пришельца вспыхивает живая радость, – но если они кого-то покусают…

– Я сам покусаю этого кого-то, если он полезет в мою комнату, – зловеще пообещал Стан, вызывая на лице своего работодателя весёлую ухмылку.

А и действительно, пускай не лезут!

– Мы отправляемся домой сразу после обеда, и ты едешь с нами, – сообщил парню окончательное решение комендант. – А пока иди, переоденься, скоро обед. Я приказал Мангу приготовить тебе вещи.

Глава 4

Конс

Во всём мире осталась только боль. И не просто боль, а БОЛЬ. Раздирающая тело и мозг на части, острая и безжалостная. Она была повсюду – изнутри, снаружи, невыносимая и непрерывная. Он пытался кричать, но рот не открывался, пытался увернуться – всё бесполезно. Кто-то жестокий бездушно кромсал, раздирал и месил его тело.

Его, Костика, которого мама никогда не тронула даже пальцем! А он и заплакать от обиды и боли не мог, слёз не было, как, впрочем, не было и всего остального.

Обрушившийся на парнишку вслед за болью кромешный мрак после пережитого не показался таким уж жутким, как должен был. Просто темнота, успокаивающая и милосердная. Хотя отголоски боли ещё жили в измученном теле, но они уже ни в какое сравнение не шли с тем, первоначально пережитым ужасом. Костик ощущал себя живым и определённо невредимым, непонятно откуда точно зная, что его тело не имеет ни ран, ни переломов.

В какой-то неопределимый момент к этим ощущениям добавились обоняние и слух, а чуть позже – жажда и невыносимый голод. И они становились всё сильнее.

– Пить… – прошептал Костик, и кто-то пока невидимый, но пахнущий солнцем и полынью, поднёс к его губам сосуд с жидкой кашей или супом.

Он глотал жадно, словно не ел уже несколько дней, и испытывал неподдельное счастье от ощущения приятной тяжести в желудке и постепенно разливающегося по телу тепла. Однако ни руки, ни ноги парня пока ещё не слушались, да и глаза упорно отказывались открываться, словно смазанные клеем.

Немного позже тот, кто дал поесть, – Костик узнал его по запаху, – осторожно придвинулся ближе. Почти вплотную.

Запах полыни стал сильнее, послышался тихий шорох, потом вздох, и Костик даже дыханье затаил от внезапного предчувствия чего-то необыкновенного. Удивляясь необъяснимому отсутствию всегдашней своей настороженности и стеснительности.

Узкая и тёплая ладошка осторожно прикоснулась к плечу, смелее прошлась по груди, погладила сытый живот и, немного помедлив, с отчаянной решимостью нырнула за пояс джинсов, оказавшийся почему-то слишком свободным.

Эта мысль удивила Костика, но лишь в первое мгновение. Уже в следующее он забыл про все, даже дышать, кажется, перестал. Про происходившее с ним сейчас парнишка много знал от друзей, ещё больше смотрел снимков и роликов… но испытать вживую не приходилось пока ни разу.

От прикосновения чужой руки к самой сокровенной части его тела Костик задрожал и задышал чаще. Душа трепетала от блаженства и замирала в смятении, сумеет ли он, не оплошает ли, всё-таки первый раз…

Неистовое желание увидеть соблазнительницу заставило снова попытаться разлепить ресницы, но они не поддавались. Тогда Костик осторожно поднял ещё ноющую руку и, облизав палец, протёр слипшиеся веки.

Распахнуть глаза широко не получилось, но и сквозь узкие щёлки парнишка смог рассмотреть совершенно ошеломившую его картину.

С трудом пробиваясь сквозь ветви немыслимо высоких деревьев, сверху тускло просвечивало вечереющее небо, и оттуда веяло жарой. Справа к Костику подступала глинистая стенка, создавая впечатление сужающейся кверху ямы, на дне которой он находился. И тут, внизу, было сыро, прохладно и откуда-то доносилась вонь уличного нужника, но про всё это Костик забыл, едва осознав, как далеко зашла незнакомка.

Темноволосая худенькая фигурка уже лежала на нём, неловко пытаясь довершить то, на что так старательно настраивала свою жертву, и он не смог удержаться, чтобы не помочь ей. Лёгкий стон сорвался с губ его первой любовницы, пробуждая в Костике смутные подозрения, но он сразу же забыл про них, отдавшись вечной, как жизнь, страсти.

Вспомнил свои сомнения парнишка лишь немного позже, когда хотел благодарно поцеловать скатившуюся с него девчонку, а вместо этого встретил её злой и презрительный взгляд.

– Ты чего?! – непонимающе пробормотал Костик, но девчонка сердито глянула на него исподлобья и резко отодвинулась в тень стены.

Дура озабоченная, оскорбился Костик, принцессу из себя корчит!

Можно подумать, он первый к ней приставать начал! Сама же хотела! И в этот момент парень, наконец, рассмотрел, чем так упорно занимается совратившая его девчонка. И даже задохнулся, пронзённый страшным подозрением, обнаружив, что она старательно затирает осыпавшейся сверху глиной алые пятна на стареньком, застиранном платье, больше похожем на ночную рубашку его бабушки.

Но… как же так? Зачем?

Костик даже зубы сцепил покрепче, чтобы не застонать от обиды на собственную глупость. Это надо же было так попасться! Слышал он от парней про такие штучки!

Сейчас пойдёт, отнесёт заявление в милицию, и он из свободного абитуриента мигом превратится в женатого мужчину. Ну не в тюрьму же идти из-за этой сволочи?!

Откуда она только взялась, такая шустрая?! И откуда тут взялся он сам?!

Мысли Костика заметались, силясь найти потерянное звено между тем, что он помнил ясно, и нынешним его положением, и… ничего не обнаружили.

Значит, нужно попытаться спокойно всё вспомнить, рассудительно постановил парнишка и снова прикрыл глаза.

Так с чего же всё началось-то?!

Да, похоже, с трельяжа.

А если по порядку…

Когда мама сообщила о своём намерении расчистить мансарду и пустить туда на лето квартирантов, Костик смолчал. И когда его попросили протереть на мансарде окна и смести с потолка пыль – тоже не спорил. Но когда в его комнату притащили с мансарды огромный старинный трельяж – возмутился до глубины души.

Зеркал Костик не любил. Да и за что ему их было любить? За голимую правду-матку?

Щаз. Покажите ему хоть одного человека, который обожает, когда ему в лицо говорят только правду?

Да нет таких, можете не сомневаться, Костик сам лично проверил. Вышел утром на веранду и откровенно сказал соседке:

– Мария Венедиктовна, почему ваши блины всегда пахнут жареной рыбой?

Соседка хлопала ртом целых три минуты, потом хлопнула своей дверью и с тех пор вот уже вторую неделю не разговаривает ни с Костиком, ни с его мамой. Хотя с мамой-то за что, хоть бы сама подумала?! Ну неужели маме по вечерам, когда она возвращается с работы, до обсуждения блинов Марии Венедиктовны?!

Костик снова оглянулся на трельяж и тяжело вздохнул.

Конечно, он и сам всё прекрасно знал. И что в маминой спаленке и так только проход вдоль стены свободен.

А на мансарде в высвобожденном от трельяжа углу как раз встала раскладушка. Значит, можно будет пустить семью из трёх человек, а это дополнительные шесть тысяч в месяц. Ему же на институт и предназначенные.

А без института сейчас никак нельзя – вон даже продавцов, называемых в угоду заграничной моде менеджерами, и то с дипломом требуют.

Но если с другой стороны посмотреть… учиться Костику не хотелось категорически. Ему вообще ничего не хотелось, особенно смотреть вот в это зеркало, где непомерно расползшаяся Костикова фигура отражалась сразу с трёх сторон. И встать таким боком, чтоб казаться стройнее, никак не получалось.

Костик расстроенно побродил по комнате, не выдержал, достал из холодильника пару холодных котлет, отрезал ломоть хлеба и, соорудив аппетитный бутерброд, плюхнулся на давно продавленный диван.

Откусывая первый раз, привычно потянулся левой рукой за спину, вытащил завалившийся в щель пульт и включил телек. Когда жуёшь под какой-нибудь клип или мультик, можно забыть про всё и не мучиться угрызениями совести.

Телевизор нагло смотрел непробиваемо чёрным глазом, и в душу Костика закрались нехорошие подозрения.

Как пить дать задели провод, когда втаскивали этого старинного монстра, а розетка и так еле держалась. Представив, что с трудом впихнутый в угол за диваном трельяж придётся снова вытаскивать и извлекать из-за него провод… а потом делать это каждый раз, когда во сне заденешь этот провод ногой…

Костик сердито засопел, ну нафик такое счастье!

Умная мысль пришла спонтанно, при ближайшем рассмотрении устройства дверок. В отличие от других трельяжей, у этого старинного чуда все три зеркала были овально-вытянутой формы, и внизу между рамами, щедро украшенными резными завитками и цветками, виднелись треугольные просветы.

Вот если просунуть сквозь один из них руку, она окажется как раз напротив розетки. Если пролезет, конечно. Костик с сомнением осмотрел свою белую, пухлую ладошку и решил попытать счастья.

И ведь почти удалось, мешал только резной деревянный бутончик, больно впившийся в кожу. Костик присмотрелся – на соседней раме такого нет, наверное, отломался при странствиях трельяжа. Значит, можно с чистой совестью отломать и второй – для симметрии.

Бутончик отламываться никак не хотел, зато, когда Костик начал его дёргать, вдруг повернулся в другую сторону. Раздался лёгкий скрип, и часть рамы внезапно сдвинулась вбок, открывая узкий тайничок.

У Костика даже дыханье перехватило в предвкушении сногсшибательных сокровищ. Сразу вспомнились стулья Бендера и сундуки Монте-Кристо.

Однако в тайничке был лишь свёрнутый трубочкой пожелтевший от времени документ, написанный старинным шрифтом с завитками и «ятями».

Костик разворачивал его трясущимися пальцами, впервые в жизни забыв про недоеденный бутерброд и про телек. Полустёртые линии странного рисунка почти сразу ввергли его в уныние и разочарование. Слишком мало это походило на план, по которому можно отыскать сокровища Креза. Но постепенно пришло понимание, что какой-то тайный смысл в трёх вытянутых окружностях, расположенных по углам начерченного в центре треугольника, всё же есть. Как и в крошечных значках, напоминающих латинское i.

И всё же Костику пришлось потратить на раздумья почти три дня, пока он уверился в правильности разгаданного значения всех символов.

А потом он размышлял о них ещё неделю, в ожидании отъезда матери в санаторий. Она подрабатывала там вот уже третье лето, с тех пор как убедилась, что за Костика можно не волноваться. Не станет он связываться с дурной компанией. И пить в подъезде пиво с одноклассниками тоже не захочет.

Зато к тому времени, когда Костик, наконец, остался один и решился приступить к делу, план мероприятия сложился полностью. И всё необходимое было приготовлено. И свечи, и таз с водой, и три упомянутых предмета, к которым потянулась душа.

Он сделал всё как полагалось. Еле протиснувшись между створок трельяжа, встал ногами в таз с водой. Стараясь не задевать загодя зажжённые свечи полами любимой рубахи, с выражением прочёл обведённые рамочкой слова. Бессмысленные и чуждые его разуму, но выученные за эти дни почти наизусть, они разносились по комнате чудным эхом, отзываясь в душе невольным трепетом.

А вот когда должно было произойти что-то замечательное, например, открыться ещё один тайник, вдруг стало темно…

При одном только воспоминании о жуткой боли, впившейся в Костика одновременно с появлением глубокой и непроглядной мглы, по телу прошла крупная дрожь, и парень резко распахнул глаза.

Оказалось, он задремал, и за это время стемнело, а сквозь листья кое-где уже проглядывают первые бледные звёздочки. Девчонки рядом не было, и это почему-то больно задело самолюбие парня. Не зря говорили друзья, что от этих дур одни проблемы.

Костик попробовал осторожно повернуться на бок, и это удалось на удивление просто. Он даже запаниковал, впервые испытав эту незнакомую лёгкость, поднял слабую ещё руку и попробовал себя ощупать.

Первые же ощущения ввергли его в глубочайший шок. Тела не было. Вернее, оно было, но вовсе не его, Костика. Невероятно худые, выступающие наружу ребра и впалый живот никак не могли принадлежать тому Косте, каким он был ещё вчера.

Или это всё же было не вчера?!

По коже непроизвольно поползли мурашки. Сколько же времени должно было пройти, чтобы из стапятидесятикилограммового здоровяка получился вот этот скелет? И где, чёрт побери, он вообще находится? И успела ли обнаружить его отсутствие мать?!

Воспоминание о матери вмиг разбудило в душе парня чувство вины и раскаяния, и Костик поторопился переключиться на другую проблему. Благо теперь у него их хватало. А о Ма он подумает позже, когда поймёт, в какую каку влип.

Приняв такое решение, Костик снова ощупал себя, стараясь не особенно пугаться выпирающих костей и суховатой кожи. Общее впечатление оказалось на удивление сносным. Ран и царапин не было, как и ушибов, которые обычно угадываются по прикосновению к ним.

Немного удивило отсутствие всей одежды, кроме непомерно широких для него теперь джинсов. Однако на фоне остальных сделанных открытий эта проблема показалась почти пустяковой и легко разрешилась с помощью найденного в кармане куска проволочки.

Костик и сам не заметил, как снова уснул, а когда проснулся на рассвете, вдруг с изумлением обнаружил снующие вокруг него толпы людей. Они с самым серьёзным видом бродили с места на место, выбирая освещённые косыми лучами солнца пятачки – за ночь заметно похолодало. Но Костик пока не готов был последовать их примеру, просто повернулся на бок и наблюдал, силясь понять, что же это за место и кто все эти люди.

Разговаривали они мало, тихими шепотками, и это не могло не насторожить парня. Мама всегда говорила, что у Костика ум исследователя, душа романтика, а сердце воина, и сам он был с этим вполне согласен, правда, немного сомневаясь насчёт воина. Но когда мать записала его в секцию рукопашного боя – всё же пошёл. И даже отзанимался почти два года, пока не возненавидел обидный смех соучеников и вечные синяки.

Понаблюдав ещё с час, парень твёрдо уверился, что попал по-крупному. Не были эти люди ни воинами, ни торговцами – так, какой-то сброд. Несколько женщин, одетых, как и его соблазнительница, в полотняные бесформенные платья до щиколоток и свисающие на спину платки, держались особняком, начиная шипеть и повизгивать, когда кто-то из мужчин пробирался слишком близко от них.

Да и большинство мужчин были одеты не лучше – в некрашеные, заношенные почти до дыр холщовые штаны и рубахи без воротников и пуговиц. Было и несколько туземцев в более-менее чистой и добротной, но жутко старомодной одежде, однако те держались особняком у дальней стены, где было вкопано несколько деревянных скамеек. Разговаривали все эти люди на незнакомо звучащем языке, но смысл сказанного почему-то был Костику смутно понятен.

Постепенно парень довольно точно определил, где они все находятся, и эта информация вовсе не прибавила ему оптимизма.

Это была яма. Довольно глубокая. То ли природный овраг, то ли искусственно выкопанная траншея или выработка – неважно, но выбраться наверх было невозможно. Росшие наверху огромные деревья заслоняли панораму пышными кронами и держали нависающий над ямой верхний край прочно переплетёнными корнями.

Разглядывая людей, Костик постепенно сообразил, что гуляют они вовсе не просто так. Видимо, где-то в углу был ручеёк или лужа, потому как возвращались оттуда эти странные жители ямы с мокрыми волосами и залитыми водой рубахами. Он уже тоже решился было сходить напиться, как вдруг все засуетились, начали собирать расстеленное на земле тряпьё и связывать в узелки нехитрый скарб.

Сначала Костик не понял, откуда они узнали, что нужно торопиться, а потом случайно поднял кверху глаза и замер от потрясения. Почти посередине самой большой полянки с неба опускался невероятный агрегат. Смесь корзинки от воздушного шара и строительной люльки, в каких штукатуры работают на высоте. Только в несколько раз больше.

Но вовсе не эта люлька так поразила Костика, а стоящий в ней мужчина. Он был одет точь-в-точь как древние греки: в тунику с широким поясом и сандалии, оплетающие ремешками тугие икры. Сбоку, как и полагается, висели короткие и широкие ножны, и торчавшая из них внушительная рукоять, замотанная засаленной полоской кожи, подтверждала подозрение Костика, что это вовсе не бутафорское оружие.

Люлька замерла, не дойдя до дна ямы сантиметров семьдесят, и мужчины, оказавшиеся ближе всех к этому подъёмнику, торопливо полезли на него, стараясь устроиться поодаль от стоящего неподвижно, как статуя, воина.

Он совершенно бесстрастно взирал с высоты своего роста на копошащихся в яме людей и едва счёл люльку достаточно нагруженной, топнул ногой.

Все не успевшие залезть прыснули прочь, как мыши от кота, платформа подъёмника дрогнула и неторопливо поползла вверх. Костик проводил её взглядом и неуверенно поднялся на ноги. Его ещё немного шатало, но в замеченный ранее угол парень добрался почти уверенно.

Тут и в самом деле была вода: тощий, грязноватый ручеёк стекал по корням и исчезал под перегораживающей яму грудой камней. Костик сначала вдоволь напился, стараясь не вспоминать самый главный мамин запрет: никогда не пить из ручьёв и речек некипячёную воду. Затем, поверив обонянию, заглянул за угол и обнаружил «удобства».

Назад он вернулся как раз вовремя, люлька снова опускалась. Народ дисциплинированно толпился неподалёку, и Костик неожиданно задался вопросом: а нужно ли ему туда, наверх? Тут есть вода и тень, откуда-то берётся еда…

Воспоминание о супчике потянуло за собой воспоминание о девчонке. Костик больше не был уверен в её желании выйти за него замуж, теперь он начал подозревать девчонку в попытке заработать. Или в чём-то подобном. Судя по погоде и смуглой коже большинства окружающих, он каким-то образом попал на юг, возможно, в Индию или Турцию. А судя по убогой одежде аборигенов, в очень отсталый район, и вполне вероятно, всех белых тут считают миллионерами или Сантами и ждут от них волшебных подарков. Во всяком случае, это самый правдоподобный вариант изо всех, какие пришли ему в голову.

Кто-то больно пихнул Костика в бок, и он оглянулся. Один из стоящих рядом людей торопливо делал ему непонятные знаки, пытаясь жестами и мимикой объяснить что-то важное.

Заподозрив худшее, Костик повернулся в сторону люльки и оцепенел. Стоящий на платформе воин уставился прямо на него и нетерпеливо постукивал сандалией. Сосед очень убедительно подтолкнул парнишку в спину, и тот понял – придётся идти. Потихоньку доплетясь до платформы, Костя неловко взгромоздился на грязноватые тёплые доски и почувствовал лёгкий толчок.

Люлька неторопливо, как и прежде, двинулась наверх.

Слегка наклонившись вниз, Костик просто так, из любопытства, разглядывал устройство ямы и оставшихся в ней людей. И вдруг словно иглой кольнуло – смутно знакомые чёрные глаза провожали его ненавистью и отчаянием. Теперь Костик разглядел её лучше: тоненькая, босоногая, в болтающемся грязном платье, с низко, по брови покрывающим голову платком, более похожим на половую тряпку.

Клеть поднялась выше, дно ямы скрылось за густой листвой, а этот злой взгляд всё жёг своим откровенным презрением смятённую душу парнишки.

Глава 5

Конс

Момент остановки корзины Костик едва не пропустил, спохватился лишь, когда соседи начали торопливо подниматься на ноги и почти бегом соскакивать на подвешенный в ветвях хлипкий мостик, состоящий из узких дощечек и верёвок.

Побежал и он, пятёрка по ОБЖ была вполне заслуженной. Если ты оказался в положении заложника, не стоит строить из себя камикадзе, дольше проживёшь.

К радости Костика, мостик почти не раскачивался, накрепко растянутый незаметными тросиками, и закончился довольно скоро. Под ногами упруго проминалась усыпанная листьями тропка, впереди светлел проход к опушке. Вскоре торопливо шагавший вместе с туземцами чужак вышел на просторную поляну, за которой виднелись крыши небольшого посёлка.

На краю поляны стоял накрытый соломой навес, под ним за длинным столом сидело несколько человек в разноцветных одеждах, похожих на римские тоги. Или на сари индианок. По бокам невозмутимо стояли воины в туниках, многозначительно держа руки на рукоятях мечей.

За навесом располагалось несколько огороженных загонов, но находились в них не животные, а люди, те самые, которые уехали первым рейсом. Костику пока было непонятно, по какому признаку их рассортировывали: в одном загоне находилось несколько человек, в соседнем – трое, а в крайнем – всего один.

И поэтому Костик постарался оказаться последним, желая внимательнее присмотреться к процедуре сортировки туземцев. А они вели себя хотя и очень почтительно, но довольно уверенно. Особенно те, кто ринулся к столу первым. Низко кланяясь сидящим, показывали какие-то мелкие жетоны или монеты. Парню очень хотелось рассмотреть, что же это такое, но жетоны, быстро мелькнув перед лицами проверяющих, снова прятались хозяевами в кошели и сумки.

Комиссия, как сразу окрестил Костик сидящую за столом компанию, быстро и уверенно распределяла обитателей ямы по разным загонам и только один раз заспорила, решая судьбу маленького темнокожего толстяка.

Очередь продвигалась быстро, а Костик всё никак не мог решить, что показать комиссии. У него в карманах всегда валялось несколько мелких предметов, но какой из них можно предъявить безнаказанно, не смог бы угадать даже Шерлок Холмс. Пошарив наугад, парнишка похолодел. Карманы явно кто-то подчистил, во всяком случае, ни мобильника, ни ключей от дома там не оказалось. Лишь несколько железок и шурупов, оставшихся от ремонта вентилятора, конволюта с витаминками да медиатор. Один из трёх предметов, которые следовало выбрать по зову души, согласно найденной в тайнике инструкции.

Положа руку на сердце Костик не мог бы сказать, будто почувствовал какой-то зов души. Просто взял наугад из мусора, валявшегося в ящике письменного стола, три небольших предмета, чтобы не оттягивали карманы. И теперь, поставленный перед необходимостью выбора, решительно вытащил из кармана медиатор. А что он ещё мог достать?! Ну не шуруп же им показывать?

Стоящий в очереди перед парнем рослый и мускулистый мужчина получил кивок в сторону второго загона и, явно довольный, торопливо направился туда, оставив Костика одного перед непонятной и потому страшной комиссией.

При виде парня равнодушные лица сидящих как-то оживились, они перебросились парой быстрых фраз на своём почти непонятном языке и знаком приказали подойти ближе. Костик на миг замешкался было, но вовремя заметил движение руки одного из воинов к рукояти меча и поспешно шагнул к столу.

– Ты нас понимаешь? – медленно спросил один, и Костик торопливо закивал.

– Чего умеешь делать?

Костик хотел пожать плечами: мало ли чего! Но вовремя вспомнил, что шутить тут не стоит, а разговаривать он пока не может. И тут его осенило! Вот оно, веление души! Парень торопливо разжал вспотевший от волнения кулак и показал зажатый в нём медиатор.

Маленькая пластинка вызвала бурное, но короткое обсуждение, после которого воин подошёл к Костику ближе и знаком приказал идти за ним. Сердце парня торопливо забухало в худые рёбра, ладони вспотели. Неужели он напутал и всё сделал неправильно? Что теперь с ним будет? Ну не может же быть, чтобы это был конец?! Ведь он так мало прожил! И девчонка теперь не получит себе мужа… или зачем он ей был так нужен?!

Однако воин подвёл его к повозке, в которую никто не был запряжён, откинул накрывающее багаж грубое шерстяное одеяло и повелительно ткнул пальцем. Костик заглянул через борт и застыл в изумлении – да это не возок, а выездной филиал краеведческого музея. Чего тут только не было!

А от него-то они чего хотят?

И тут один из предметов привлёк внимание паренька тёмным, потрескавшимся лаком старого дерева, изящной и незнакомой округлостью форм, тонким грифом и полуобвисшими струнами. «Это как же можно держать инструмент в таком состоянии?» – до глубины души возмутился Костик и потянул к себе странную помесь балалайки, мандолины и банджо. Необычное устройство колков не особо смутило парня, как и непривычный вид инструмента. В музыкальном кружке Дома культуры, куда мама водила его до пятого класса, Костик перепробовал играть на всех инструментах, остановившись в конце концов на трубе. Но даже мать не знала, почему он выбрал именно её. А просто трубу было легче всего таскать.

Воин ощутимым толчком дал понять, что пора возвращаться, и Костик поплёлся к столу, по пути подтягивая и настраивая струны. Возле стола снова стояла очередь из вновь прибывших обитателей ямы, и парень про себя порадовался представившейся возможности немного опробовать инструмент. Присел на какой-то чурбак, осторожно тронул струны, поморщился: жилы пересохли и звучали слегка визгливо.

«Светит месяц» – первая выученная им когда-то песня прозвучала на этой мандолине-банджо довольно мерзко, но он, подкручивая колки, повторял попытки снова и снова, пока не добился более-менее сносного звучания.

– Идём! – Воин, стоявший рядом, потянул из пальцев инструмент.

– Куда?! – автоматически вцепился в него Костик.

– Оставь ему, – недовольно поджал губы один из сидящих за столом, и воин послушно убрал руку. – Как тебя зовут?

А это уже Костику.

– Константин… – растерянно пробормотал парень, и комиссия снова зашушукалась.

– Конс! – веско изрёк сидевший с краю судья. – Пока тебе и этого достаточно.

– Иди! – подтолкнул воин и повёл Костика к тому загончику, где раньше сидел всего один абориген, а теперь их было уже двое.

Последними из ямы достали женщин. Провели послушную стайку к небольшой будке, сначала ошибочно принятой Костиком за отхожее место, и упитанный немолодой мужчина, одетый в похожую на женскую рубаху до пола с длинными рукавами и застёгнутым под горло воротником, начал странную процедуру. Судя по его действиям – проверку, вот только Костик никак не мог понять, что именно он проверял.

Водил женщинам вдоль тела какой-то железякой типа посоха Деда Мороза и отсортировывал в разные стороны. Некоторые женщины показывали господину в ночнушке вытащенные из-за пазухи медальоны или подвески, некоторые левое предплечье.

Костик от любопытства даже привстал с кучки соломы, на которой сидел в ожидании дальнейших событий, очень уж странной показалась ему эта процедура. В результате женщины разделились на четыре неравномерные группы, за каждой из которых бдительно надзирал один из воинов.

Почти последней к проверяющему подошла вчерашняя Костикова соблазнительница, и парень почему-то напрягся. Мужик в рубашке небрежно провёл вдоль тощей фигурки своим жезлом и уже почти отвернулся к следующей аборигенке, как вдруг замер, словно увидел змею.

Костик тоже увидел. Нет, не змею, конечно, а нечто совершенно невозможное. Невзрачный камушек, вставленный в навершие жезла, внезапно сверкнул ярко-красным всполохом.

Последующие за этим высверком события развивались странно и стремительно, и Костик очень не скоро пришёл в себя.

Внезапно разъярившийся любитель ночных рубах неизвестно откуда выхватил длинный и тонкий хлыст и со всего маху полоснул девчонку прямо по голове. Та вскликнула от боли, но заранее успела поднять руки и прикрыть лицо. Почему-то это ввергло проверяющего в ещё большую ярость. Хлыст засвистел ещё и ещё, и Костика словно ураганом подняло с его места. Опомнился парень, лишь обнаружив себя стоящим над валяющимся в пыли мужиком. И не просто стоящим, а очень грамотно заломившим ему за спину руку. Оставалось лишь сделать небольшой рывок, чтобы послышался хруст костей.

Окружающие замерли, взирая на Костика с той странной смесью изумления и жалости, с какой нормальные люди смотрят только на самоубийц, балансирующих на краю крыши небоскрёба.

Опомнившись, один из воинов подошёл к Костику вплотную и, глядя прямо в глаза, потянул меч из ножен.

– Отойди.

Но парень и сам уже одумался, отпустил притворяющегося поленом мужика и побрёл в сторону, с непонятным равнодушием ожидая короткого свиста металла.

Девчонка сидела на корточках, прикрыв руками голову. В проходящего мимо парня она стрельнула из-за растопыренных пальцев таким злобным взглядом, что Костик вдруг почувствовал себя полным идиотом. Ну вот с какого перепугу он кинулся её защищать? Если ничего же не знает ни о здешних законах, ни о правилах?! И себе навредил, и ей, похоже, тоже.

Комиссия на этот раз спорила громче, дольше и яростнее.

Воин остановил Костика за десяток метров от навеса, и поэтому парень мог слышать только обрывки фраз, которые почему-то с каждым услышанным словом понимал всё лучше. Насколько он уловил, разговор шёл о каких-то желаниях, приказе какого-то босса и воле богов. Всё вместе это смешалось в его голове в невообразимую кашу, разбираться в которой у парня не было никакой охоты. Всё равно пользы от этого не будет, его ведь даже ни о чём не спрашивают.

– Иди! – Воин внезапно кольнул Костика мечом пониже спины, но тот обижаться не стал.

Глупо винить других, если сам виноват. Не нужно было показывать себя социально опасным элементом. Потому-то лишь вздохнул украдкой, покорно прошёл к столу и встал перед комиссией, пряча в землю взгляд.

– Возьмёшь её себе? – Вопрос одного из сидящих за столом показался Костику диким до неимоверности, но, подняв голову, он сообразил по серьёзным лицам судей, что с ним вовсе не шутят.

Парень растерялся до оцепенения, в мозгу фейерверком вспыхнули тысячи вопросов и сомнений. Он открыл рот – спросить, куда нужно взять девчонку… и в качестве кого, но тут заметил в глазах того судьи, который спорил громче всех, язвительный блеск. Костик дёрнулся, как от удара под дых, и неожиданно для себя хрипло выдавил:

– Да.

– Второе желание, – невозмутимо констатировал крайний судья и сделал знак воину.

Костика снова подтолкнули, теперь более вежливо. Отведя в сторону, воин беспечно оставил парня без присмотра и отправился к сидевшей всё в той же позе девчонке. Одним рывком вздёрнул её на ноги, подвёл к повозке и, бесцеремонно закатав рукав платья, шлёпнул на предплечье какую-то печать. Потом, покопавшись, достал две тряпки и, сорвав с головы девчонки платок, небрежно бросил ей одну из них.

Вторую, подойдя к Костику, протянул ему. К удивлению парня, тряпка оказалась ношеной рубашкой, такой же, как на прочих аборигенах. Парнишка с благодарностью кивнул и немедленно натянул её на себя – новообретенная худоба с непривычки почему-то смущала.

А когда, радуясь, что всё обошлось так хорошо, обернулся посмотреть на спасённую, то едва не прикусил от потрясения язык. Вместо девчонки перед ним стояло бесформенное чучело, замотанное в жёлтую тряпку типа паранджи. Неприкрытой оставалась только узкая щель на лице. И оттуда на Костю c прожигающей ненавистью смотрели чёрные, как ночь, глаза в обрамлении густых мокрых ресниц.

Костик не выдержал и отвёл взгляд.

Тот же воин сопроводил их в прежнюю загородку и, небрежно прикрыв дверцу, остался на страже. Как со скотом обращаются, мелькнула в голове парня горькая мысль, но тут же пропала, вытесненная более насущными проблемами.

Но главной из них была необходимость в информации. За последние несколько лет, с тех пор как мать купила старенький и довольно маломощный комп, парнишка привык с любым вопросом обращаться к электронному другу.

И это ему нравилось. Большей частью из-за того, что тот не имел раздражающей привычки взрослых на каждый вопрос отвечать двумя или тремя.

– А зачем тебе это нужно? Не рановато ли про это спрашиваешь? Вот почему ты интересуешься такой ерундой? С чего это пришло тебе в голову? – только малая часть того, что он слышал до появления компа.

Подобные допросы обычно устраивали учителя и соседи, бабушка с дедом и деревенская родня матери. Но чаще всего приходилось получать от них различного типа отговорки, отбивающие всякое желание обращаться ещё. И только сама Ма, приходившая с работы вымотанной донельзя, старалась подробно объяснить все интересующие его вопросы, но тут уже сам Костик старался грузить её как можно реже.

А в этом странном месте не было никакого компа, да и не только его. Костик и мобильников ни у кого в руках не видел, начиная смутно подозревать, что попал в какую-то совершенно невозможную глушь.

От этого проблема становилась ещё острее и казалась парню совершенно неразрешимой. Ещё было непонятно, сколько времени придётся здесь ждать, а у Конса начали дрожать от внезапно накатившей слабости руки и ноги. Он отошёл в глубь загородки, туда, где соломы было больше, и поспешно присел на кучку неподалёку от сотоварищей по загону.

Девчонка осталась гордо стоять неподалёку от калитки.

– Разреши ей сесть, – понаблюдав несколько минут за мрачным лицом парня, участливо посоветовал ближайший абориген.

– Как? – непонимающе вскинул взгляд Костик, до этого момента он считал, что девчонка не садится по собственному желанию.

– Просто пальцем покажи, – усмехнулся советчик. – Только слишком близко не пускай.

Костик неуверенно махнул рукой и указал своей новой собственности на лежащую поблизости от неё охапку соломы. Девчонка послушно протопала туда и аккуратно уселась, бдительно прикрывая краем накидки босые ноги.

– Зря ты взял таджерку, – пренебрежительно хмыкнул второй узник, – из них самые никчёмные рабыни. Потому они так дёшевы. Нужно было посоветоваться сначала.

Как рабыни?! – едва не вскричал Костик и тут же прикусил язык, вовремя сообразив, что всё равно пока не сможет ничего изменить. И ещё засели в голове слова судьи про второе желание. Очень уж ехидно и высокомерно они прозвучали.

– А что теперь делать? – выбрав из кучи насущных вопросов самый простой, озвучил его Костик.

Далось это с трудом: хотя парень и понимал почти всё сказанное, язык пока повиновался плохо.

Сидевший поодаль узник пренебрежительно поморщился, услышав издаваемые парнем звуки, но абориген, заговоривший первым, ободряюще кивнул.

– Пока терпи. Ничего ты сейчас с ней не сделаешь, особенно тут. Вот выберешься из приграничья, там будет видно. Не забывай только, теперь она без твоего разрешения ни есть, ни спать, ни чего другое не может. Даже оправляться.

– Повесил заботу себе на шею, – поддакнул второй, и Костик внезапно почувствовал к нему смутную неприязнь.

– И как… – Парень смущённо смолк, не решаясь озвучить мучающий его вопрос, но собеседник понял и сам.

– Сначала дай ей имя, своё она отныне потеряла. Потом объясни, что разрешаешь садиться и всё прочее, когда захочет, только не забудь приказать ставить тебя в известность. Все таджерки упрямы и хитры, с ними нужно построже.

– Ты можешь ей сказать? – ломая язык, попросил Костик, хорошенько обдумав это сообщение.

– От твоего имени? – понял собеседник.

– Да.

– Имя ей придумал? Только короткое, не больше пяти букв, рабам и простолюдинам длинных не положено.

Костик снова задумался. Как же коротко назвать эту злобную девчонку, обладающую, как выяснилось, природной хитростью и упрямством? Сотни имён крутились в голове, и ни одно не казалось подходящим.

– Быстрее, – внезапно поторопил сосед, и Костик, не ко времени припомнив бодучую смоляно-чёрную козу соседки, выпалил:

– Майка.

– Подзови, просто рукой махни, – почти приказал сосед.

Костик энергично замахал рукой, очень сомневаясь, что вредина его послушается.

Однако она немедленно поднялась на ноги и приплелась к нему. Остановилась, не дойдя двух метров, и застыла, устремив взгляд в землю.

– Слушай внимательно, рабыня, говорю по поручению твоего хозяина, – начал сосед и, вспомнив, обернулся к Костику: – Какое имя тебе позволено носить?

– Конс, – коротко ответил парнишка, начиная понимать, что сосед торопится вовсе не зря.

В соседних загончиках загомонили и зашевелились узники.

– Конс поручил сказать, что даёт тебе имя Майка. Твой хозяин великодушно позволяет тебе садиться, когда нет никакой работы, пить воду и оправляться по желанию. Но перед уходом ты должна обязательно предупредить его. За нарушение правил будешь наказана. Иди на место.

Девчонка, не поднимая глаз, развернулась и покорно пошла к своей кучке соломы.

Костик почувствовал себя последней скотиной.

Однако долго виноватиться ему не пришлось – воин распахнул калитку и велел выходить. Из загончика они вышли строго по очереди: сначала местные мужчины, потом Костик, не выпускавший из рук свою балалайку, и последней Майка.

Шагая вслед за соседями, парень пытался придумать, как бы попонятнее объяснить Майке, что он принципиально против рабства. Поэтому пусть не беспокоится: едва только представится хоть малейшая возможность – он сразу её отпустит.

Но тут они вышли из-за судейского навеса на поле, и Костик замер, забыв прикрыть распахнутый от изумления рот.

Представшее перед глазами зрелище в первый момент ошеломило его до онемения. И только несколькими минутами позже на парня накатила такая тоска, что яркий солнечный свет внезапно померк в его глазах.

– Тебе плохо? – участливо поинтересовался тот из узников, который помогал договориться с девчонкой, и, поискав глазами рабыню, сердито прикрикнул: – Поддержи хозяина, он, похоже, обессилел от голода. Я сейчас что-нибудь придумаю.

Последние слова он сказал явно для Костика, останавливаясь и начиная копаться в своём мешке.

Девчонка проворно бросилась к Костику, обхватила крепкими руками за пояс, принимая на свои плечи его вес, и несколько секунд, пока он кое-как не справился с шоком, парень почти висел на ней. Сосед тем временем достал керамическую фляжку и налил из неё в керамическую же стопку тёмную жидкость.

– Выпей, – всучил он Костику крошечную посудину. – Да не бойся, я знахарь.

Костик плохо представлял себе, кто такие знахари, и вообще был в таком трансе, что мог бы выпить любую гадость. Даже водку, которую на дух не переносил.

Всё равно вся жизнь перевернулась вверх ногами, и ни в какой он не в Индии, и даже не в затерянных дебрях какого-то архипелага. Нет ни в Индии, ни на Гаити таких животных, какие привольно расположились сейчас на свободном прежде пространстве между навесом и видневшимися вдалеке крышами какого-то посёлка.

Длинные зеленовато-серые звери, похожие мордами и шириной на сильно вытянутых бегемотов, однако многоногие, словно гусеницы, несомненно были порождениями чужого мира. Никогда не было на земле никого подобного – ему ли не знать? Вдоль боков этих бегемотогусениц тянулись гирлянды округлых, смутно напоминающих тыквы наростов, только чуть более тёмного цвета и каждый величиной с надувную палатку на четверых. Между ними на спине бегемотогусениц располагалось нечто вроде длинного, но низкого короба, в который можно было забраться по узкой приставной лесенке.

Не сразу Костик заметил, что животные расположились на поле неравномерными кучками. Лишь когда направился следом за спутниками к сиротливо лежавшему в стороне бегемоту, начал понимать, что весь транспорт отправляется по разным адресам. К этому моменту Костика охватило неестественное спокойствие, совершенно не мешавшее ему живо интересоваться окружающим и трезво рассуждать о происходящем.

Его соседи с привычной ловкостью забрались в паланкинофургон, и Костик, с неохотой отстранившись от неожиданно заботливых рук рабыни, полез следом.

Внутри сооружения оказалось довольно просторно, почти как в салоне легковушки, если удлинить его раза в три и убрать оттуда все сиденья, набросав взамен маленьких мягких матрасиков.

При ближайшем рассмотрении паланкин оказался просто корзиной, плетённой из чего-то, напоминающего очень тонкий тростник. Крыша была из незнакомой, плотной и жирной на вид ткани, крепящейся на упруго изогнутых прутьях, по бокам шли бортики сантиметров по шестьдесят в высоту. Всё пространство между крышей и бортиками было затянуто очень мелкой и плотной сеточкой. Впереди предсказуемо располагалось место для водилы, вернее, возницы. Переднее «окно» выдвигалось вперёд острым углом, рядом с ним торчали какие-то странные прутики.

Майка проворно взобралась следом за ним и устроилась в самом конце, ловко свернув один матрасик как подушку, а второй сунув под спину. Немного повозилась, словно не замечая, что Костик наблюдает за её действиями, и прикрыла глаза, изображая спящую. А может, и действительно уснула – общаться с нею Костику пока не хотелось совершенно.

Сейчас его интересовало совершенно другое. Усевшись поближе к знахарю, парень выглянул в оконце и задал самый главный вопрос:

– Куда нас везут?

Глава 6

Тина

– Ну, как ты себя чувствуешь? – Странное, гладко-миловидное, но явно немолодое лицо в ореоле рассыпавшихся по плечам прядей пепельных волос с необычным, зеленоватым оттенком участливо склонилось к Костику.

Он смутно припоминал, что уже видел это лицо и будто бы даже о чём-то с ним говорил. Вроде после этого его таскали, купали и вытирали. А ещё позже кормили чем-то незнакомым, но очень вкусным.

Костик непроизвольно облизнулся и сглотнул, и на внимательно следившем за ним лице появилась понимающая ласковая улыбка.

– Проголодалась, бедняжка! Сейчас покормлю.

Странная личность исчезла, но вскоре вернулась, держа в руке миску из белого, не знакомого Костику материала. То ли камень, то ли кость… но точно не пластмасса. В другой руке личность держала такую же белую ложку и явно намеревалась кормить Костика, как тяжелобольного.

– Я сам, – пробормотал парнишка ещё хрипловатым голосом и попробовал сесть.

Это получилось у него на удивление легко и как-то непривычно. Костик непонимающе вытаращил глаза, разглядывая проступающие под тонким покрывалом контуры ног… Это что ещё за дела? Куда делись привычные взгляду килограммы?

– Кофту твою я постирала, – не поняла его недоуменного взгляда хозяйка. – А вот юбку так и не нашли, дам свою, старенькую.

– Какую ещё юбку? – озадаченно уставился на хозяйку Костик, пытаясь сообразить: у неё с мозгами нелады или просто тяга к чёрному юмору?

– Ты ешь, ешь, – заботливо подвинула она миску, и Костик не стал спорить, сообразив, что глупо обижаться на тех, кто за тобой так ухаживает.

Пока он ел странную, зеленоватую, но очень вкусную кашку, хозяйка сбегала к низенькому столику и налила из кувшина какой-то напиток. Глаза Костика за это время привыкли к царившему в комнате полумраку, и теперь он с изумлением разглядывал совершенно невероятное жилище. На его, Костика, взгляд.

А на чей, интересно, взгляд покажется правильной совершенно круглая, плетённая из лозы, как корзина, комната с куполообразным потолком? Под которым висят веники разнообразной травы, сушёные корешки и прочий, чисто ведьминский антураж?

И окно тоже круглое, с открытой внутрь плетёной же дверкой. Зато дверей не было вообще. Ни с какой стороны. Но это пока не особо встревожило парня, наверное, они просто хорошо замаскированы.

Костик принял из рук хозяйки мисочку, принюхался – молоко. Выпил почти залпом, облизнулся – вкусно.

– Спасибо. А как я тут оказался?

– Мне тебя моряны принесли, – ответила хозяйка, забирая мисочку, – повезло тебе, что ты девчонка, а не мужчина. Парней они не отпускают… сразу.

– Э… – замялся Костик, – ты что-то путаешь. Я как раз парень.

– Не смешно, – внезапно обиделась эта странная женщина. – Я сама тебя мыла и одевала. Да и морян не проведёшь, на тебе, кроме кофты, ничего не было.

– Как это? – припомнил совершенно ошеломлённый Костик. – А трусы, футболка, джинсы и обутка?

– Ничего… – с сожалением покачала головой собеседница. – Они бы не взяли. Вот это же осталось!

И она протянула ему лежащий в створке розоватой перламутровой раковины помятый наконечник стрелы.

– Это моё, но там ещё было… – Костик замялся, не зная, можно ли рассказывать про странный документ, обнаруженный в тайнике.

– Моряна! – позвал откуда-то из подпола весёлый молодой мужской голос. – Тут говорят, ты девчонку нашла? Можно посмотреть?

– Колтун тебе на все волосы, а не девчонку! – внезапно обозлилась хозяйка и, откинув неприметную крышку расположенного в полу, возле самой стены люка, юркнула вниз, сделав на прощанье Костику красноречивый знак молчать.

«И не только колтун, – одобрил про себя пожелание женщины Костик, – а ещё и чесотку! Раскатал губу, девчонку ему! А вот это что, по-твоему?»

Рука сама скользнула под одеяло, и сердце Костика замерло от ужаса. Там, где всегда находилось главное доказательство его принадлежности к высшему классу – мужчинам, теперь обнаружилась лишь пугающая пустота.

Почти минуту Костик не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, только мысли, как загнанные звери, бестолково метались в голове в поисках разумного объяснения или хотя бы подсказки.

Как такое могло случиться?

Ну, допустим, читал он несколько фантастических рассказов, как люди попадают в чужие тела. Даже пару американских фильмов смотрел. Там мужчины внезапно становятся женщинами. Тогда было очень прикольно. Почему же сейчас в душе Костика такое чувство, будто его одновременно подчистую обобрали, продали в рабство и вдобавок изуродовали?!

Как же он теперь жить будет, с таким-то телом?

С совершенно чужим, если по-честному!

Так вот почему они сразу показались ему неправильными, ножки эти худые…

Костик скосил глаза и посмотрел на ножки. И почему, когда он был парнем, эта часть девчачьих тел вызывала у него горячий интерес, а теперь даже смотреть неприятно?! Ведь мозги у него остались прежними?

А может… у него галлюцинация? Наверняка он болел, после того как где-то валялся, и его кто-то нашёл?! А от болезни или жара галлюцинации – обычное дело.

Против воли, подчиняясь тому странному стремлению, по которому обворованный выворачивает наизнанку абсолютно пустые карманы, чтобы в который раз убедиться в отсутствии там кошелька, Костик ещё раз сунул руку под покрывало. И тут же, жарко покраснев, выдернул назад. Стыд какой, а вдруг хозяйка вернётся?!

Нет, вот с чего такая несправедливость? Другие попадают в тела принцев или эльфов, а он… даже думать противно, не то чтобы кому-нибудь сказать. И как теперь домой возвращаться, вот главное?!

В голову внезапно пришла страшная мысль: а вдруг вернуться вообще нельзя?! И ему придётся всю жизнь жить в этом теле? И в этом странном мире? Среди наглых мужиков, упорно рвущихся к совершенно не желающим их знать людям?!

Из глаз невольно покатились слезы, в носу защекотало. Да его даже мама теперь не признает, если он и сумеет до неё добраться!

– Чего ты плачешь?

Хозяйка неожиданно снова возникла рядом, участливо взглянула на Костика, и ему стало жалко себя ещё сильнее. И тогда парнишка зарыдал в голос, вздрагивая и пряча лицо в подушку.

– Ну что ты, милая, всё хорошо! А если боги дадут, то и родичи твои скоро найдутся, моряны говорят, не было ни одного утопленника, хоть бриг и затонул, но выплыли все, пузырники успели вовремя разогреть.

– Какой ещё бриг?! – отчаянно всхлипнул Костик. – Не знаю я никакого брига! Я вообще не отсюда!

– Ну да, не отсюда, – согласно кивала хозяйка, поглаживая Костика по волосам. – Успокойся, моряны всё узнали. С Хамшира судно шло, торговое, обратным рейсом пассажиров взяли, а чего ещё везти с Хамшира? Пузырники мало места занимают.

– Ты не понимаешь… – попытался взять себя в руки Костик. – Я не плыл на том судне! Я дома, в комнате, встал ногами в таз с водой, зажёг три свечи и прочёл слова, вот, наизусть помню: «Откройся центр семи миров, семи дверей, семи ветров…»

Хозяйка резким шлепком накрыла губы Костика пахнущей рыбой ладонью и испуганно вскрикнула, оглядываясь в тот угол, где был люк в полу:

– Тише! С ума сошла, древние слова во всё горло орать! Нет тут теперь дверей, затонул островок-то, ещё лет сто назад! Как моряны переходить начали, так и ушёл под воду!

– Кто такие моряны? – сообразив, что разбираться в произошедшем придётся долго и упорно, печально поинтересовался Костик. – И запомни, я не девчонка! Я парень! Уже восемнадцать лет, с той минуты, как родился! И зовут меня Константин!

– Дурочка ты! – несговорчиво поджала губы хозяйка. – Даже если родилась в своём мире мальчиком, значит, боги тебя пожалели, выбрасывая в эти двери в женском теле! Война у нас, не понимаешь? Все парни в крепости сидят, мечами машут! И имя своё забудь, не положено простолюдинам и беднякам таких имён! Последняя часть звонко звучит – будешь Тина! Запомни и поменьше языком болтай, если жить хочешь!

– Но я ведь не умею… – Костик снова покраснел до корней волос.

– Я уйду, а ты вон к зеркалу подойди да рассмотри себя повнимательнее, – догадалась о его проблемах хозяйка. – Хотел, небось, раньше-то?! А потом одевайся и приходи вниз. Я – местная травница, мне работать нужно. А ты будешь понемногу помогать да слушать мои объяснения.

Всё, сказанное ею, наверняка было правильно, но вызывало в душе просто бурю протеста и обиды. Отчасти от этого, а в основном из любопытства, прежде чем подойти к зеркалу, Костик направился к оконцу. И скривился от досады.

Из маленькой, ничем не прикрытой дыры, обращённой в сторону моря, можно было рассмотреть лишь окружающую жилище густую зелень да синеву воды, сливающуюся вдали с небом. Погода стояла просто отличная. И место наверняка было чудесное… вот только расслабляться не стоило.

Как там сказала хозяйка?! Война?

Самое мерзкое из мероприятий, устраиваемых людьми. И ввязываться в него, особенно в качестве участника, – самое глупое и опасное, что только может взбрести в человеческую голову. Хотя… бывают иногда обстоятельства, перешагнуть через которые невозможно.

Почти такие, как у него сейчас.

Костик горестно вздохнул и направился к зеркалу: сколько ни отлынивай, когда-то всё равно придётся это сделать. Нужно же проверить, на кого он теперь похож?

Вид личности, возникшей в полированной поверхности неизвестного ему минерала, вверг Костика в жуткую депрессию. Это действительно был именно он. Его глаза, рот, нос, уши и волосы. И при этом ни грамма не парень.

Сразу вспомнилось детство: лет до двенадцати незнакомые люди частенько принимали его за девочку. Ну что ты обижаешься, ласково улыбалась мама, красивых мальчиков почти всегда принимают за девочек. Зато подумай, как обидно девочкам, когда их принимают за парней?

Это уже много позже, после того как вес Костика перевалил за девяносто, никто его за девчонку уже больше не принимал, да и к зеркалам он незаметно проникся большим отвращением. Хотя началось всё с кажущегося пустяка – в тринадцать лет он сильно ударился позвоночником об опору мостков, поскользнувшись на мокрых досках. Травму залечили удачно, мама тогда подняла на ноги всех знакомых.

Однако через некоторое время Костик начал неудержимо полнеть, и один из врачей, не найдя никаких отклонений, смущённо заявил, что в человеческом организме пока не меньше тайн, чем в космосе.

Костик ещё раз окинул взглядом отражавшуюся в зеркале тощую девчачью фигурку и горько всхлипнул. Никогда и никому он не признавался, как страстно, до дрожи в сжатых кулаках, ему хочется похудеть.

Стать таким же долговязым и ловким, как большинство его друзей, так же легко крутиться на турнике и нырять в глубину, так же свободно выделывать на дискотеке сумасбродные пируэты… да мало ли чего ещё.

Так почему теперь, когда во всем теле Костика не найти и грамма ненавистного жира, ему вовсе не хочется прыгать от счастья?! Неужели судьба, исполняя заветное желание, обязательно должна взять за это самую высокую цену?!

Костик невольно вспомнил сказку про русалочку и горько скривил губы. Как он её теперь понимал! Вот только есть между ними большая разница – ей было ради чего терпеть страдания, а его даже не спросили.

Костик отвернулся от зеркала, отёр влажные щеки и обречённо откинул крышку люка.

Прямо под открывшимся в полу продолговатым и овальным отверстием круто уходили вниз деревянные ступеньки, ловко вставленные в плетёную стенку. Костик взглянул на них, примерился шагнуть и снова отступил.

Нет, никогда он не сумеет ходить в такой неудобной одежде! Особенно вниз, по крутым ступеням. Выданная хозяйкой юбка особо широкой не была, но стоило вытянуть ногу вперёд, как грубая ткань, неровно окрашенная в жуткий коричневый цвет, загораживала весь вид и путалась между ног.

«Как они только не убиваются?» – впервые в жизни задумался Костик о женских проблемах. Ещё его дико злил местный обычай не носить никакого белья, и первым, что он решил привнести в этот мир, должны были стать обычные семейники. Собственную рубашку, ставшую вполне достаточной, чтоб заменить кимоно, он застегнул под горло и заложил спереди широкими складками, но она всё равно топорщилась со всех сторон.

– Ну, чего же ты так долго? – Встревоженная зеленоволосая голова вынырнула из люка.

– Как вы по ней ходите, по этой лестнице? – хмуро буркнул Костик. – И вообще, нельзя ли где-нибудь достать штаны?

– Можно, – невозмутимо сообщила хозяйка, – но не нужно. Я уже попросила лавочника подобрать тебе вещи поскромнее, сказала, ты хочешь следующей весной отправиться в храм Астандиса. Чтобы ты знала, его жрицами могут стать только невинные девы. Так и тебе спокойнее будет, и приставать меньше станут. А по лестнице спускайся спиной вперёд, юбку спереди приподними и придерживай на коленях рукой.

– Ч-чёрт! – рыкнул сквозь зубы Костик, едва не сорвавшись с лестницы, несмотря на выполненные указания. Как же он уже ненавидит эту юбку!

Нижнее помещение своей необычностью перещеголяло верхнее, но иномирянин первым делом ринулся к окну, обнаружив, что оно по размеру больше верхнего и обращено в другую сторону.

Отсюда действительно было видно намного больше. Противоположный холмистый берег просторной бухты, зелень густых рощ, начинающаяся за светлой полосой мелководья и рыжей чёрточкой пляжа, и серая громада крепости, забравшейся на вершину соседнего холма. Однако вовсе не морской пейзаж заставил Костика изумлённо приоткрыть рот.

Теперь он точно знал, как выглядит снаружи жилище, в котором он находится.

Как огромный жёлудь с круглыми дырочками окошек и дверей, висящий в кроне не менее огромного дерева.

Да и как не сообразить, если точно такие же, по одному и гроздьями, висели вокруг на всех ветвях, какие можно было разглядеть.

– Ничего себе! Как же вы отсюда спускаетесь-то? – сглотнув внезапно подступившую тошноту, пробормотал Костик, осторожно высовывая голову в дырку.

Высота впечатляла, этаж четвёртый, не меньше.

– Там есть лестница, – неопределённо махнула в сторону хозяйка. – А ты, пока не привыкнешь, сиди тут.

– А… по надобностям? – краснея, поинтересовался парнишка, хотя для него этот вопрос пока не был актуален.

– Внизу есть будочка, показать?

– Попозже, – отказался Костик, торопясь выяснить все интересующие вопросы разом. – А где берёте воду?

– Купаемся в море, а чтобы пить – разносчики приносят, еду тоже. Тут очаги зажигать нельзя. У них недорого, не волнуйся, я неплохо на мазях зарабатываю. Я вот чего подумала: раз у тебя нет родни, оставайся пока со мной. Станешь помогать, буду зарабатывать ещё больше, начну давать тебе немного монет. Накопишь на своё гнездо.

Рассказывая всё это, хозяйка ловко толкла в ступке горьковато пахнущие сухие листья.

– Моряна! – Звавший хозяйку голос был вовсе не тот, давешний, наглый, а звонкий и мальчишеский. – Заказ забери.

– Иду, – крикнула моряна и пояснила Костику, вставая: – Меня зовут Сая. А моряной кличут, потому как смеска. Ты так не зови – не люблю.

Глава 7

Тина

В приготовленном Саей узелке оказалась одежда для Костика, и найденное там подобие трусов стало первой порадовавшей его вещью с тех пор, как он встал ногами в проклятый таз. Смешное одеяние по колено длиной и на застёгивающихся по бокам пуговицах он натянул под юбку сразу же, воспользовавшись тем, что Сая зачем-то полезла наверх. Ещё была кофта с очень короткими рукавами. Она запахивалась как халат и завязывалась сзади длинными широкими тесёмками, которых Костику хватило, чтоб обернуть талию три раза и сделать на животе внушительный узел.

Последней была бандана, и её наличие тоже порадовало. Волосы Костик давно носил длинные, чуть ниже плеч, а теперь у него возникло стойкое подозрение, что они стали ещё длиннее. Парнишка так увлёкся засовыванием волос под бандану, что не заметил появления чужого человека, даже шагов не расслышал.

Просто внезапно почувствовал, как кто-то сильный крепко притиснул его к стене и больно ущипнул за ягодицу.

– О, а вот и новенькая малышка, – горячим шёпотом сообщил на ухо парню насмешливый мужской голос, показавшийся Костику омерзительнее всех слышанных ранее голосов.

А в следующий момент его обладатель корчился на полу, сдавленно матерясь и скрипя зубами.

Пара молниеносных выпадов из тех, которым учитель обучал девчонок прежде всех остальных, удались Костику, как никогда. Напоследок ещё не пришедший в себя от ярости парнишка крепко, с вывертом, ущипнул наглеца за задницу.

– Что здесь происходит? – Кошкой скатившаяся по лестнице моряна в недоумении застыла над гостем.

– Он на меня напал, – бдительно следя за притихшим нахалом, звенящим от ненависти голосом сообщил Костик и несчастно скривился. Голос тоже стал звучать намного выше.

– Иди наверх, – строго приказала Костику моряна, отводя глаза.

Парень оскорблённо дёрнул худым плечом и направился к лестнице.

Нет, не нравится ему тут, совершенно не нравится!

– Зачем? – ещё хрипловатым от боли голосом спросил вслед ему ушибленный, пытаясь сесть.

– Что зачем? – презрительно сощурился Костик.

– Зачем ты меня ущипнула?

– А тебе разве не понравилось?! – едко изумился Костик в ответ, приподнял спереди юбку и храбро полез наверх.

– Подожди… – вдруг засмеялся его враг. – Я уже ухожу.

Костик вопросительно взглянул на Саю, но она героически молчала, и у парнишки от нехороших подозрений похолодело в животе. Похоже, не следовало так сильно бить этого хама.

Гость с усилием поднялся, достал откуда-то из пояса кошель и бросил на стол.

– Корми её получше… одни кости. – Развернулся и, больше не взглянув на Костика, вышел прочь.

Сая с облегчением выдохнула, крадучись, пробежалась к двери, с минуту молча вглядывалась куда-то и вдруг сердито закричала:

– Жано! Иди сюда, бездельник!

Костик так и подпрыгнул от неожиданности. С ума сошла тётка, не иначе! Вроде Тиной его назвала, а кричит – Жано?! Или у неё ещё кто-то тут живёт?!

Внезапно за окном мелькнула крупная тёмная тень, и напряжённые нервы Костика не выдержали, отдавая телу мгновенный приказ. Парень даже сам не понял, зачем он метнулся в сторону. И тут же запнулся о скамеечку, инстинктивно попытался удержаться на ногах, но запутался в юбке и грохнулся на пол. Повезло ещё, что пол необычного помещения, сделанный из крупных жердей, дополнительно устилали циновки.

– Да что за день! – в сердцах вскрикнула Сая, едва успевшая подхватить свою ступку. – Не иначе нечисть свадьбу правит! Поднимайся, Тина, сильно ушиблась?

– Нет, – расстроенно буркнул Костик, мысленно говоря спасибо учителю – падать так, чтобы ничего себе не сломать, он научил их в первую очередь.

Жаль только, мать отдала Костика туда слишком поздно.

– Это Жано, прости. Я не подумала, что ты так испугаешься. – Ухватив за руку, Сая помогла Костику подняться.

– Мяу! – прозвучало рядом бархатисто-басовито, и Костик снова дёрнулся.

Теперь, чтобы побыстрее рассмотреть неведомого Жано.

Как тут же стало понятно, не зря он спешил. Питомец хозяйки оказался просто сногсшибательным. В самом прямом смысле, если такая киса с ветки на тебя спрыгнет, на ногах точно не удержишься. Размером Жано был с рысь.

И окрас невероятно красивый, темно-серый, с более тёмной полосой по хребту и серебряной подпушкой.

– Клёвый, – с восхищением выдал Костик, ласково теребя Жано за ухом.

– А ты смелая. – В голосе Саи проскользнула нотка облегчения. – И ему понравилась. У меня был осенью ученик… так они не поладили. Пришлось расстаться.

– Ну и правильно. – Прикосновение к мягкому меху приносило не только удовольствие пальцам, но и успокоение душе.

Если рядом с хозяйкой живёт такое свободолюбивое и гордое существо, значит, Сая хороший человек. Впрочем… вроде она говорила, будто не совсем человек?!

– Ты обещала рассказать про морян.

– Сначала закажу обед. – Сая высыпала в подол монеты из оставленного наглецом кошелька и занималась их подсчётом. – Ты жареную рыбу больше любишь или крабов?!

– Смотря какая рыба, – пожал плечами Костик, решив не заморачиваться этичностью траты выданных туземцем денег, не ему ведь давали?! – И смотря какие крабы. А Жано что любит? Ух, красавчик!

– Этого бездельника нужно бы наказать, прошлялся где-то всё утро, – с притворной строгостью буркнула моряна и, не выдержав, потрепала питомца по спине. – Тогда закажем уточек, Жано их обожает.

Котяра довольно мявкнул, словно отлично понял сказанное, и придвинулся к Костику поближе, поворачиваясь так, чтобы тому было удобно чесать за обоими ушками.

Заказывать оказалось проще, чем можно было предположить по уровню местной жизни. Моряна просто вышла из комнатки и коротко свистнула. Не удержавшись от любопытства, Костик шагнул следом за Саей к двери и обнаружил за ней довольно широкий балкончик с верёвочными перилами. И ведущий к нему от ближайшей толстой, как столетняя сосна, ветви верёвочный же мостик. Вид покачивающегося средства сообщения удручил Костика донельзя. Парнишка даже представить не мог, как он в этой проклятой юбке будет ходить по подобному ненадёжному сооружению.

Зато юный абориген прибежал ловко, как обезьяна. Даже руками, кажется, почти не держался. Выслушал указания Саи и, посвистывая, чуть не вприпрыжку помчался их выполнять. Видимо, не часто ему выпадали такие щедрые заказы.

Уточки румяно золотились хрустящей корочкой, истекали янтарным жирком и пахли просто бесподобно. Костик едва язык не проглотил, пока Сая раскладывала еду на маленьком столике. Сидеть полагалось прямо на полу, подложив под бока плоские подушечки и тугие валики.

Кроме пары птичек размером с хорошего цыплёнка каждая разносчик принёс тонкие рыжие лепёшки, похожие на лаваш, и связку очищенных от коры желтоватых толстых стеблей, которые Костик сначала принял за бананы.

– Это маринованный тростник, – нарезая стебли ломтиками, пояснила Сая, – попробуй, вкусно.

Стебли тростника заменяли гарнир и овощи, были сладковато-кислыми и острыми и на вкус смутно напоминали солёные капустные кочерыжки. Ещё разносчик принёс кувшин очень холодного сока малинового цвета, но неожиданно пахнущего грушами.

Поглощая вкуснющее мясо и щедро делясь с котом, Костик предпочитал не думать о деньгах, на которые они пируют, и о том, что может теперь возомнить себе туземный ловелас. Знал точно: уж эту-то дурь он выбьет вместе с зубами изо всех, кто попытается к нему прикоснуться.

Парнишка сжал кулак, изучающе разглядел его и разочарованно вздохнул. Пожалуй, про зубы он немного погорячился.

Но ничего, на человеческом теле и без того хватает очень болючих местечек. А вот руками придётся заниматься всерьёз. Как и ногами, да и вообще всем этим чахоточно-худосочным тельцем.

– Сая, а где мне можно тренироваться?

Вопрос Костика вверг моряну в глубокий ступор. Даже жевать перестала.

– В чём тренироваться?

– Ну, понимаешь, раньше я немного учился драться, сама знаешь, каждый парень должен уметь отбиться от отморозков. А теперь хочу немного позаниматься, чтобы мускулы подкачать… почему-то я стал намного худее… чем был.

– Если ты боишься, что Тарос будет к тебе ещё приставать, то можешь успокоиться, – облегчённо вздохнула Сая. – Наш хариф – человек очень строгий и насильников не жалует. Да Тарос и не стал бы делать ничего плохого… у него просто привычка такая дурная: всех женщин сначала обнимать, а потом разговаривать.

– Сая, ты можешь мне рассказывать всё, что угодно, – в этом вопросе Костик был непреклонен и очень надеялся, что говорит достаточно убедительно, – но, не забывай, я и сам парень. И лучше тебя знаю… о чём думают мужики, щипая девушек за задницу

– Ты девушка, Тина! – так же упрямо уставилась на него Сая. – И должна говорить «я сама», а не «я сам». Следи за своим языком.

– А разве девушек тут не учат драться? – Замечание Костик пропустил мимо ушей.

– Только знатных, – отрицательно замотала головой моряна. – Им учительниц нанимают из гвардии императрицы.

– А в гвардию как попадают? – Упоминание о женской гвардии живо заинтересовало парня.

– Тебе не попасть. Дочки обедневших господ и военных сначала сдают экзамены в военную академию, а потом учатся три года. У меня была подруга, дочь помощника харифа, вот она хотела стать воином и поехала в Мановран. Но проиграла вступительный бой и не попала. А потом там и замуж вышла.

– Вот видишь, – обрадовался Костик, – бывает вступительный бой! Значит, нужно тренироваться, чтобы его выиграть! Только местечко найти, где нет толпы любопытных. И ещё мужские штаны. Я буду юбку сверху надевать, а там снимать. Сая, помоги! Это очень важно… не хочу я быть слабой девчонкой.

– Ладно, – дожевав мясо, неохотно буркнула моряна, – дам я тебе штаны. И место покажу. Но ты больше не будешь говорить, что ты парень, и станешь следить за языком!

– Замётано! Тащи штаны! – прикидывая, с чего начать занятия, обрадовался её новый ученик.

Вернее, ученица… как ни обидно, а против истины не попрёшь. Да и тело беспрерывно напоминало об этом то открывшимся в вырезе кофточки видом, то тонкими пальчиками, подносящими ко рту кусок мяса, то ещё какими неожиданностями. В совершенно банальных прежде вопросах.

Но уступая обстоятельствам по мелочам, Костик не собирался уступать им в главном. Не хочет он быть девчонкой, значит, и не будет. Просто пока поживёт и присмотрится, как и что в этом мире с медициной. Если повезёт и тут есть маги – заработает денег и попросит сильного мага вернуть родной пол, а если нет магов – найдёт самого лучшего хирурга.

Если очень захочешь, всего можно добиться, говорила мама, четыре года проваливавшаяся на экзаменах в институт. А в пятый раз всё-таки сдала на отлично и очень этим гордилась.

Получив потёртые и невзрачные штаны, Костик был счастлив так, словно ему подарили костюм «от кутюр».

Однако тренировку пришлось отложить. Сая заявила, что, во-первых, к вечеру ей нужно сделать три горшочка целебной мази – парни в крепости не устают ставить дружкам синяки и ссадины. И это у них ещё до железа дело не дошло! А во-вторых, сейчас почти середина дня, и на улице болтается куча народу, все, кто собрался пообедать и искупаться.

Если отправиться в заветное местечко сейчас, за ними непременно увяжется несколько любопытных бездельников. Поэтому пойдут они позже, ближе к закату, когда все разойдутся по домам и харчевням.

– А пока вот… – Сая выдала Костику деревянное корытце и охапку листьев. – Поруби помельче, я потом маслом залью, чтоб настаивалось.

– Хорошо, – покладисто согласился Костик, беря корытце, – а листья специально двух видов?

– С чего это ты спрашиваешь? – безучастно хмыкнула моряна и вдруг отставила ступку и метнулась к нему. – Покажи!

– Вот.

– Ох… – Теперь Костик знал, как бледнеют моряны. – Как же это я пропустила… ежовник-то совсем нехорошая трава, сыпь да жжение пошло бы… и как ты углядела?

– Да чего тут глядеть, – фыркнул Костик, ловко рассортировывая очень похожие внешне листочки. Только на одних были с изнанки белые крапушки, а на других – нет. – Вот меня мать с ранней весны морковку полоть посылала, а знаешь, сколько похожих на неё травок? Особенно укроп! Я один год перепутал, так только укроп и вырос!

– Мудрая женщина твоя мать! Да и моряны никогда не ошибаются, – умилённо посмотрела на него Сая. – Так и сказали, тебе эта девочка больше всех подходит! Ведь ты меня сейчас от таких неприятностей уберегла! Мазь-то я отбеливающую делать собираюсь, угадываешь, кто её купить мог?

– Чего тут угадывать, – хмыкнул Костик, – и так ясно. Лучше про морян расскажи, пока снова не забыла.

– Про морян… – Сая вернулась на свою скамеечку и взяла в руки ступку. – Ну, слушай. Наш мир зовут центральным, я не очень разбираюсь, как это устроено, но жители остальных шести именно через наш мир всегда ходили, куда им нужно было.

– Что, прям вот захотели и пошли?

– Не прямо, а через особую дверь. Их, двери эти, Мастера делали и силой наполняли… только про это простым людям знать не дано. Да и по своему миру мы могли через те двери мгновенно пройти. Конечно, только у богатых господ свои были, ещё в храмах стояли: кто мог за вход заплатить, тот и проходил. Каждая дверь в своё место ведёт, твоя вот – на утонувший остров была. Ещё есть близко дверь в Зании, но через неё сейчас никто не приходит. В ту дверь из дальнего мира зло лезет: монстры разные, нечисть, зверьё невиданное. Даже природа меняется – вместо долины и речки разрослось чёрное болото. Вот и приходится всем иномирянам ходить через тот проход, который ведёт на Хамшир.

Так вот, про морян. Они сюда всем народом повалили, когда в их мир беда пришла. Рассказывают, страшный удар был, потом что-то с небом случилось: сплошные тучи, солнца нет, водоросли гибнуть начали, потом рыба…

Я думаю, они наш остров специально немного притопили, чтобы быстрее перебираться. Сейчас уже здесь прижились: рыбу продают, корабли проводят через скалы, утопающих спасают, крабов разводят особых, с мой столик величиной. Людей моряны не обижают, но и к себе особо не подпускают, только крепких мужчин… у них гроты специальные есть… ну сама понимаешь, раз не совсем девочка. Ну а детей, кто с жабрами родился, себе забирают, а если не повезло – отдают ближайшим родичам.

– А что это за Хамшир такой?! – припомнил уже слышанное название парень.

– Одна из земель… я там не была, не знаю. У нас с ними вражда. Нет, воевать ещё не начали, но мир держится на гнилых нитках. Вот из-за дверей и спор. Правитель Зании и наш король требуют, чтобы империя всем жителям нашего мира разрешила через те ворота свободно ходить, а они не дают. Охраны нагнали, только тех пропускают, кто купил право на проход. Остальных увозят в крепость и там разбираются, может человек заплатить или должен отработать. Только жителей дальних миров бесплатно впускают, даже три самые первые просьбы выполняют. Наверное, от страха. Однажды одного иномирца в рабство продали, а он сумел сбежать в свой мир… и оттуда снова пришёл.

И перебил всех, кто его продавал, говорят, страшное оружие принёс из своего мира… сказка, наверное.

Глава 8

Конс

Часа через три, к тому времени, как довольно бойко топающий хутам остановился перед дверьми деревенской харчевни, Конс точно знал, что влип по-крупному.

Знахарь, назвавшийся Авроносом, неторопливо посвятил парня в самые простейшие правила жизни и взаимоотношений между людьми этого мира, и ничего для себя приятного Костик пока не услышал.

Жители этого мира называли его срединным, или центральным, хотя никто не смог бы подтвердить или опровергнуть их убеждения. Каждому человеку кажется, будто он сидит на макушке глобуса.

На разбросанных по океану семи небольших, с Австралию, материках жило несколько различных рас. Однако межмировой портал, названный спутником просто дверью и использующийся также для местных переходов, остался только тут, на Хамшире. Правда, есть ещё один, на Зании, но через него аборигены теперь почти не ходят. Боятся. Из какого-то перенаселённого мира по тому проходу начали перебираться сюда непонятные и чуждые существа.

Зато раньше, во время расцвета эпохи Мастеров, двери были на всех материках, и люди жили намного дружнее и богаче. Но постепенно двери перестали работать, и случилось это по разным причинам. Одна дверь взорвалась, другая затонула. Ещё одна постепенно оказалась в глубине такой обширной пустыни, что доставить до неё клиентов не берётся ни один хутамщик. Про остальные достоверных сведений почти нет – так давно через них никто не проходил. Хотя Мастера, вернее, потомки Мастеров, наверняка знают всё. Но живут они в своей отдалённой крепости очень замкнуто и никого из посторонних к себе не пускают, хоть умирай под воротами.

Дня через три хутам доставит путников в Юдаир, небольшой городок на берегу судоходной реки, и там Конс должен будет решить, оставаться в том городке или ехать дальше. Судя по объяснениям Авроноса, лучше всего ехать в Мановран – столицу империи, но за проезд туда придётся заплатить.

Как и везде, вопрос, где заработать денег, оказался самым больным.

От предложения третьего пассажира сдавать внаём свою рабыню Костика прямо-таки передёрнуло, и наблюдавший за ним знахарь необидно хихикнул.

– Речь вовсе не о том, что ты подумал, хотя и таким путём некоторые зарабатывают себе на кусок мяса, – мягко сообщил он. – Её можно просто отдавать подённо в кухарки, няньки или прачки. Но он правильно сказал: труд таджерок ценится дешевле остальных, они упрямы и делают всё по-своему, мало прислушиваясь к пожеланиям хозяев.

– Кстати, – шепнул Авронос, когда на короткой остановке их спутник отошёл в кустики, – по закону тебе должны исполнить ещё одно желание… смотри, не поторопись. В Юдаире ты можешь выпросить небольшой домик, но вряд ли заработаешь там на приличную жизнь… думай.

И Конс думал… так усиленно, что к обеду голова трещала. То ли от дум, то ли от голода. Поэтому в харчевню он входил с надеждой на скорейшее решение хотя бы одной проблемы – урчащего желудка. Как объяснил тот же Авронос, все расходы по доставке до ближайшего города иномирян и жителей, заплативших в храмах, оплачивала казна, ведь пронести через вход можно было очень немногое. Одежду и то, что уместится в карманах или небольшом узелке. Однако еду, деньги и драгоценности таким путём проносить запрещалось. Кроме оговорённых в строгом перечне фамильных и ритуальных украшений.

Тёмная и неухоженная харчевня Костику не понравилась ещё при подходе, но выбора не было. Именно тут готовили для них оплаченный казной обед.

– Можешь взять себе мою порцию, – внезапно предложил ему так и не назвавший себя третий спутник и направился к чистенькому домику напротив.

– Спасибо, – неуверенно буркнул Конс, заметив ироничный взгляд Авроноса и начиная понимать, что в этом мире нужно вести себя как можно осмотрительнее, если не хочешь пролететь так, как он пролетел с двумя первыми желаниями.

Внутри харчевня оказалась довольно просторной продолговатой комнатой с глиняным полом. Вдоль стен стояло два длинных некрашеных стола, и к ним прилагались такие же грубые скамьи. Клиентов за столами было немного, всего человек пять, и еда, стоявшая перед ними на столах, показалась парню вполне приемлемой, если судить по запаху.

Майка, опустив на лицо покрывало, плелась следом за Костиком, но дальше двери не пошла: прижалась к стенке в углу и притворилась мебелью.

– Как её покормить? – тихонько спросил иномирянин у шедшего впереди знахаря, и тот в ответ подмигнул совершенно по-земному.

Мастер-класс будет показывать, понял Костик, и успокоился – так даже лучше.

– Три обычные порции и мне – курицу, – заказал обед хутамщик, уже ожидавший их возле окна на кухню. – А где третий?

– Отдал нам свою порцию, – спокойно сообщил знахарь, – решил поесть домашнего.

Спорить водила не стал, видимо, экономия государственных медяков в его обязанности не входила.

Авронос потянул Костика за собой к наиболее чистому углу стола и взглядом указал на место у стены.

Парень понятливо моргнул, сел так, чтобы видеть всех, и бережно пристроил рядом свой инструмент, который по совету того же знахаря всюду таскал с собой.

Из кухни выскочил невысокий босоногий человечек, держащий в руках простую доску, и начал составлять с неё на стол горшки и миски. Судя по торчащей из одного горшка ручке деревянной поварёшки, раскладывать порции предлагалось самим клиентам.

– Зови рабыню, посмотрим на её умения, – приказал знахарь, проследив взглядом за севшим отдельно возницей, перед которым ставил огромную сковороду второй низкорослый подавальщик.

По комнате поплыл заманчивый запах жареного мяса, но шёл он вовсе не из горшка, содержимым которого по-хозяйски распоряжалась послушно подошедшая Майка.

Взяв из стопки первую миску, крутнула в горшке половником, безошибочно нашла мясную кость и вытащила вместе с густой похлёбкой.

– Мясо положишь нам, – пользуясь прежним разрешением Костика, холодно буркнул Авронос, – остатки похлёбки нальёшь себе.

Конс молчал – и так уже много чего натворил по незнанию. Да и присмотреться, какие тут порции, не мешало. Если Майке достанется очень мало, можно оставить ей часть своей доли – не обидится. Рабам тут обижаться не следовало, уж это он успел понять.

Разливать еду Майка умела. Ловко поделила мясо, легко решив вопрос с третьим куском – просто положила в отдельную миску и разломала, помогая себе ложками. Долила миски мужчин похлёбкой, после наполнила и свою миску и, поставив неподалёку от Костика, застыла в ожидании.

– Поломай лепёшки, возьми себе кусок и садись, – тихо скомандовал знахарь, придвигая себе миску, – потом разложишь кашу.

– Там рагу, – почти прошептала Майка, скромно присаживаясь на скамейку, но знахарь услышал.

– Вот потому их и зовут упрямыми, – макая в суп кусочек серой, довольно чёрствой лепёшки, тихо пояснил он Костику.

Однако Костик считал иначе.

– По сути, она права, – возразил так же тихо, – а вдруг я не ем рагу? И оставлю место для каши?

– Не с твоей комплекцией оставлять в миске еду. – Знахарь искоса глянул на парня и снова заработал ложкой.

– Но и желудок растягивать не стоит. – Возвращаться в прежнее, ужасающее его самого тело Костик не желал категорически.

– Можем забрать рагу с собой, – доев похлёбку, решил знахарь, – мне тоже супа хватило наесться.

– А посуда? – Разглядывая кривобокого уродца, дальнего родственника тех горшков, в каких бабушки продают на рынке цветы, Конс понимал, что дорого стоить он не может… но ведь у них и этого нет.

– Попробуй сыграть… – подумав, чуть насмешливо предложил знахарь, – у тебя неплохо получалось. И мелодия новая… глядишь, на горшок и заработаешь.

Жаль только петь он практически не умеет, вздохнул Костик. Хотя музыкальный слух и был идеальный, но стоило парню запеть, как он и сам ощущал в горле какую-то помеху, не дававшую звукам вырваться и свободно лететь вслед за мелодией.

Да и хорошо, что не умеет, прикинув, какую бы песню он мог бы спеть этим неторопливо жующим людям, понял вдруг Костик. Одну из любимых матерью песен Тэм[1], которые он почти все знает наизусть? А где гарантия, что аборигены поймут правильно и не потащат казнить? Кто знает, на какие темы тут аллергия у местных жителей, а особенно у местной власти?

Нет, никаких песен, только мелодия и только простая, а ещё лучше весёлая. Лучше что-нибудь народное, типа «Калинки». Или «Валенок».

Костик, наконец, решился, взял в руки банджо-балалайку, тронул струны и на миг задумался: кажется ему или они и в самом деле звучат сегодня более звонко и глубоко?

Сами собой выбрались «Коробейники», просто начало показалось более звучным. Пустые углы харчевни неожиданно отозвались на звон струн – акустика помещения оказалась довольно сносной.

Конс проиграл песенку два раза подряд, пытаясь сообразить: как в этом мире принято намекать, что труд музыканта положено оплачивать? Дома один из его одноклассников из музыкалки ходил на автобусную остановку и клал перед собой старенькую бейсболку, но тут могли не понять такого жеста. Да и шапки у Конса не было.

– А печальное – можешь? – Остановившийся перед столом хозяин с любопытством разглядывал необычного клиента.

Костик кивнул и перешёл на «Лучинушку», стараясь затягивать паузы.

Хозяин сидел напротив, слушал, хмурился… а потом достал из-за пазухи кошель и вынул оттуда монету.

– Держи… и это… сейчас курицу принесут.

– А мы хотели рагу забрать… – поняв, что наткнулся на ценителя, скромно потупился Костик. – Позже, в дороге перекусить.

– Сделай, – кивнул низкорослому подавальщику хозяин. – Да бутыль с квасом не забудь.

Костик отлично понял, что за такую щедрость придётся сыграть ещё, однако ни капли не расстроился: замаячившая перед ним возможность заработка окрыляла.

Просто склонился к мандолино-гитаре и тронул струны.

– Ехать пора, – слегка виновато сообщил хутамщик через полчаса, останавливаясь рядом с их столом, – а то к переправе опоздаем.

– Идём, – кивнул Авронос, и Костя решительно поднялся следом за ним.

Похоже, он не прогадал с первым желанием, понял парень, когда один из обедающих подошёл и высыпал ему в ладонь несколько разномастных монет.

– Спасибо, – растерянно пробормотал Конс, высыпая монеты в приятно потяжелевший карман, и сделал в памяти зарубочку – спросить у знахаря, как тут считают деньги и как хранят… в родном мире карманники его не трогали.

После того как несколько раз нарвались.

Глава 9

Конс

Третий пассажир уже сидел на своём месте, с пресыщенным видом ковыряя в зубах щепочкой. Лениво проследил взглядом за тем, как забрались в корзину спутники, как юркнула следом и уселась Майка. И изумлённо приподнял бровь, увидев как хутамщик, прежде чем залезть, просовывает в дверцу и ставит рядом с рабыней увесистую плетёнку, повязанную куском полотна.

– Вы, я вижу, времени даром не теряли, – с усмешкой поддел он, изучающе разглядывая спутников, – неужели нашли желающих на таджерку?

Костика неприятно укололо это предположение, но ответить резкостью он не успел. В бок парня предупреждающе упёрся палец знахаря, и, удивлённо повернув голову, Конс разглядел уже знакомое подмигивание.

– Шутите, господин Хадзони?! Там и обедало-то всего человек пять, – небрежно хмыкнул Авронос, устраиваясь поудобнее. – Нет, это хозяин оказался любителем дейнэ. Ну, вот и расплатился горшком с рагу. Давайте немного вздремнём после обеда… дорога тут ровная.

Последние слова явно были вежливым предложением помолчать, и Хадзони отлично это понял, пожелал приятного отдыха и тоже заворочался в подушках.

Вскоре они честно посапывали, а Костик ломал голову: почему Авронос не захотел рассказывать соседу про его успехи? С одной стороны, до сих пор лекарь делал ему только добро, и не верить Авроносу не было причины. Зато с другой – как всегда говорила мама, если люди ни с того ни с сего делают тебе добро, значит, им что-то от тебя нужно.

Но ведь и этот, Хадзони, тоже уступил свой обед?! Или не стоит считать добрым делом сделанное за чужой счёт предложение?! Ведь никто ему денег всё равно бы не вернул? Костик терялся в догадках и размышлениях, но они уже не были такими чёрными, как до обеда, теперь он знал, что заработать сможет… вот только сколько дней можно зарабатывать на одном месте? И сколько стоит переезд? Окупится ли мотание по сёлам и городам его заработком?

А ведь ещё нужно заработать денег на обратную дорогу в свой мир. Судя по тому, что среди путников, представших перед распорядителями, оказалось всего двое лично оплативших переход через портал в храме, не такое это и дешёвое удовольствие. Как Костик успел понять, большинство из тех, кто свалился в яму, специально откопанную на месте выхода из портала, чтоб никто не увильнул, перемещались в долг, с последующей отработкой. Или были чьими-то работниками и даже рабами. Их забирали специально ожидавшие конвоиры.

– Вставай… – тряс кто-то Костика. – Переправа!

Парень встрепенулся и торопливо полез из кибитки. Майка с корзинкой уже стояла на деревянном причале, к которому был привязан большой плот. Вокруг топталось около десятка хутамов, и возчики сноровисто таскали снятые с их спин узлы, мешки, бочки и корзины.

Пассажиры гуляли по берегу, приценивались к разложенным на прибрежных камнях товарам, подкреплялись купленными тут же пирожками и жареной рыбой.

– Пойдём, погуляем, – кивнул в сторону неказистого сарайчика Авронос. – Потом рабыню отпустишь.

Ещё не совсем проснувшийся Костик безропотно потопал за ним и понял, зачем лекарь увёл его в сторону, только когда тот осмотрелся и тихо прошептал:

– Не играй больше, потом всё объясню, как на ночлег устроимся, а сейчас купи мешок и спрячь дейнэ, а то народ приставать начнёт…

– Я же местные деньги не понимаю! – вспомнил землянин про свои намерения спросить насчёт монет. – И как их хранить – не знаю.

– Нужно купить кошель и носить на шее… а лучше – отдай на хранение рабыне. Не бойся, она сбежать не может и тратить без разрешения не станет… всё, пойдём.

– Иди, погуляй, – вернувшись на пристань, приказал Конс Майке, сунув ей в прохладную ладошку горстку согревшихся в кулаке монет, – потом пойдёшь, купишь мешок для дейнэ.

Девчонка только на миг вскинула на него глаза, тут же покорно опустила ресницы и пошла в сторону женского сарая.

А Костик замер, чувствуя, как от стыда начинают гореть уши. Слишком быстро он привык быть хозяином рабыни…

Для пассажиров в центре плота был устроено нечто вроде верхней палубы, приподнятой над полом на высоту около полутора метров. Над ней был натянут навес, а бока и вход так же, как в повозке, защищены сеткой. Видимо, туземцы очень не любили насекомых… или это насекомые не любили туземцев?

На плоту важных пассажиров было больше, человек десять, и едва величавый, как капитан круизного лайнера, плотогон разрешил посадку, все они устремились к лесенке, торопясь занять места в самом дальнем углу. Наверное, в этом был какой-то смысл, только Костик не хотел в него вникать. Новый мир нравился ему всё меньше, по мере того как парень узнавал его ближе. И хотя пока он не обладал ни средствами, ни силой противиться обстоятельствам, но и копировать поведение аборигенов во всех мелочах не имел никакого желания.

Вот и оказался под навесом последним, не считая следовавшей за ним Майки и чьей-то рабыни. Устроившись на привычных уже подушках, парень слегка удивился, обнаружив сидящего напротив лекаря.

«Не захотел оставлять иномирянина без присмотра или случайно так получилось?» – невольно задался вопросом Костик, но спрашивать попутчика вслух и не подумал: не стоит ссориться с единственным помогающим ему туземцем.

– Давайте перекусим, – спокойно посоветовал Авронос, – а то на середине реки будет качать.

Костик и сам хотел намекнуть на необходимость поесть, – за четыре часа суп превратился в воспоминание, – но никак не мог придумать повод.

– Май, – миролюбиво предложил он сидящей почти рядом девчонке, – доставай еду.

В том, что рабыня не только умеет неплохо орудовать поварёшками, но и разбирается в местных ценах и порядках, Костик убедился, когда девчонка принесла с рынка не только мешок и завязки, но и кусок мягкой кошмы – замотать инструмент. И выходит, не такая уж она плохая, как всё время твердил Хадзони. Скорее всего, сам он вообще кажется девчонке монстром, после того как в одночасье решил её судьбу.

– И в чём она провинилась? – небрежно поинтересовался лекарь, однако произнёс это очень тихо и почти в самое ухо парня.

– С чего ты взял?

– А почему ты сократил имя? Так делают, только когда недовольны рабами.

– Предупреждать нужно, – расстроенно выдохнул Костик, немедленно обернулся к рабыне и проговорил: – Майка, не забудь отложить себе еды и мяса.

Он и раньше хотел сказать девчонке насчёт мяса – руки ещё помнили невероятно тонкую талию, но собирался сделать это через лекаря. Как-то естественнее у того получалось… командовать.

Как оказалось, перекусывать надумали не одни они. Вскоре по небольшому помещению носились запахи чего-то мясного, вяленой рыбы, незнакомых острых приправ и зелени.

– А нашего соседа позовём? – оглянулся Костик в поисках Хадзони и увидел, что тот уже и сам пробирается в их сторону.

– Позволите присоединиться? – В руках спутника был увесистый свёрток. – Я горячие пироги купил.

– Мы собирались вас пригласить, – спокойно кивнул Авронос, и Костик в который раз отметил его умение держаться непринуждённо и с достоинством.

Нужно бы и ему научиться… к таким уверенным людям даже отморозки меньше лезут.

– Дожили, – донёсся до Костика раздражённый голос одного из пассажиров, когда Майка отсела в сторону с миской, в которой стыдливо прятался куриный хребетик, – голытьба своих рабынь мясом кормит.

– Тсс… – мгновенно стиснула руку вскинувшегося Конса жилистая ладонь лекаря. – Не нужно обращать внимания, у него просто печень больная.

– Ну, так не у всех же висят на шее многотысячные карточные долги, – внезапно бросил в никуда Хадзони.

Под навесом воцарилась нехорошая тишина, нарушаемая только осторожным похрустыванием пережёвываемой пищи.

– Ты со мной разговариваешь?! – злобно поинтересовался печёночник, уставясь в сторону раздражающей его компании, и Костик смог рассмотреть нервное, носатое и усатое лицо немолодого мужчины.

– Нет, просто рассуждаю. – Хадзони явно нарывался.

Скосив глаза на Авроноса, Конс понял, что тому очень не нравится вся эта заварушка, однако понять, в чём дело, пока не мог.

Вроде их третий спутник заступился за него, почему же лекарь мрачнеет на глазах? А у него самого начинает сжиматься сердце от предчувствия неприятностей?

Усатик решительно передвинулся ближе, схватился за рукоятку оружия.

Хадзони пренебрежительно фыркнул, заметив эти приготовления.

– Извините за вмешательство, – очень вежливо и холодно произнёс вдруг Авронос таким тоном, что все присутствующие, уже начавшие отодвигаться, чтобы случайно не пострадать в потасовке, настороженно замерли, – но я, как человек господина Югнелиуса Лонгердийского, вынужден буду выступить непредвзятым свидетелем, если начнётся разбирательство по этому делу.

Он достал из-за пазухи переливающийся зеленью жетон и помахал им в воздухе.

– Нету тут никакого дела… – Злобно скрипнув зубами, усатый пополз в свой угол.

– Нечто подобное я и подумал. – Хадзони казался чрезвычайно разочарованным, но старательно скрывал свои чувства.

Лекарь не ответил, тоже сделал вид, будто очень занят куском остывшего, но от этого не менее аппетитного мяса. Местная курица оказалась чуть не вдвое мельче тех, что приносила из магазина мать, но несравненно вкуснее. Очень скоро они обсосали все косточки, съели по миске рагу и по пирогу, и жизнь стала казаться Костику вполне приемлемой. Можно будет побродить тут недельку-другую… рассмотреть всё как следует. А потом вернуться домой… Парень очень надеялся, что сумеет найти путь назад.

Можно представить, какие будут глаза у пацанов, когда они увидят его в таком облике! А вот рассказам про этот мир нипочём не поверят… как пить дать. Жаль, конечно.

Переправа заняла почти два часа, и вовсе не потому, что река была такой уж широкой. Просто плот двигался очень медленно, тщательно выбирая путь между вскипающими над водой пенными бурунчиками.

Тяжелее всего плотогонам пришлось, когда неуклюжее средство передвижения достигло середины. Более быстрое течение тащило его на камни, и крепкие, загорелые парни бегали от борта к борту, помогая направляющим шестами. Несколько раз плот задевал краем подводные валуны, и его начинало разворачивать. Кибитка с пассажирами кренилась в разные стороны и угрожающе скрипела, но никто особо не паниковал.

Старался не волноваться и Костик: плавал он отлично и надеялся, что сумеет спасти свою балалайку и упрямую девчонку. Разумеется, специально он о ней не думал… Просто забыть не получалось. То и дело всплывали в памяти не замеченные сразу или показавшиеся незначительными подробности, и Костикова оценка произошедшего постоянно менялась, в прямой зависимости от того, в каком настроении был в этот момент он сам. Ещё имелся один вопрос, с приближением вечера волновавший его всё сильнее, однако парень ни за что не стал бы задавать его туземным советчикам. Даже самому себе не желал признаваться, как сильно его интересует, где спят рабыни ночью.

К противоположному берегу плот пристал в сумерках и на несколько километров ниже того поселка, откуда начинал свой путь. От потемневшей деревянной пристани пассажиры щли по склону холма пешком, и Костик искоса поглядывал на плетёнку, которую тащила Майка.

– Когда я вижу идущего налегке мужчину, рядом с которым тащит тяжёлые сумки его жена, – всегда сердито говорила в таких случаях мама, – мне очень хочется плюнуть в лицо его матери. Именно она когда-то не вдолбила сыну, какая это подлость – быть настолько бесчувственным и жестоким к близкому и более слабому существу.

И Костик всегда был с нею полностью согласен. Но вот сейчас стоял перед нелёгким выбором: отобрать корзинку и нарваться на новый всплеск негодования усатого аборигена или всё же подождать с благородством до лучших времён? Не лучше ли потерпеть немного, пока он не выяснит, насколько сильно может навредить себе и Майке не принятыми тут поступками?

Терзания парня закончились неожиданно скоро, едва они перевалили за невысокий бугорок. Перед путниками открылся вид на раскинувшийся в ложбине довольно крупный посёлок, и первые же, плотно стоящие друг к другу и очень похожие на гаражи домишки оказались местной гостиницей.

Теперь первым место выбирал Авронос и, не задумываясь, направился к самому новому и высокому из домиков, сделав Костику знак следовать за ним. Хадзони пошёл вместе с ними, хотя некоторые пассажиры вселялись всего по двое. Костик успел это рассмотреть, пока шёл за лекарем.

Внутри помещение оказалось обставлено очень просто: примерно в метре от входа начиналась одна-единственная лежанка, покрытая чем-то вроде ковра. На лежанке в беспорядке валялись подушки, крошечные оконца были затянуты непременной сеткой.

– Скажи рабыне, чтобы почистила ковёр, пока мы умываемся, – предложил Костику Авронос, присмотревшись к лежанке, и парню пришлось повторить Майке его приказ.

Вот как у неё получалось так махнуть ресницами, что Костик сразу начинал чувствовать себя свиньёй, понять он пока не мог, однако менять указание или предлагать рабыне свою помощь не стал.

И не столько из боязни насмешек или презрения аборигенов, сколько от незнания, с чего нужно начинать эту самую чистку. Но умыться постарался как можно скорее, намереваясь пойти посмотреть, не слишком ли надрывается рабыня, и заодно улизнуть от спутников. В последние часы их опека стала казаться Костику слишком навязчивой.

В домик он заявился в разгар уборки и застал Майку без примелькавшегося за день покрывала. С закатанными рукавами и с замотанной на затылке длинной чёрной косой девчонка выглядела невероятно худенькой и хрупкой, однако действовала умело и решительно.

С ковром Майка поступила просто: достала где-то метёлку и выметала его, как хозяйки метут пол, только крошки летели. Костик несколько секунд понаблюдал и ретировался, сообразив, наконец, что не зря весь мусор резко начал нестись только в его сторону.

– Вот же вредная! – сердито бурчал парнишка, выскакивая на низенькое крылечко и отряхиваясь. – Я о ней забочусь…

Знакомые голоса, тихо спорящие за углом, заинтересовали слегка угрожающими интонациями, заставив поспешно отодвинуться в тёмную щель между домиками. В результате Конс оказался довольно далеко от ведущей к крылечку дорожки, но не зря он гордился своим слухом. Сумел расслышать каждое сказанное вполголоса словечко.

– …можно подумать, вашей гильдии он нужен ради красивых глазок! – зло шипел Авронос, шедший первым. – Но постарайтесь запомнить, вам тут ничего не перепадёт.

– Почему вы так уверены, будто его светлости понравится ваша идея? – едко фыркал ему в спину Хадзони. – Насколько я знаю… он отличается просто таджерским упрямством. В любом случае можно ведь не спорить заранее? Заключим сделку: если его не примет Югни, то заберём мы. На этих условиях я готов оплатить вам дорогу в столицу.

– Ладно… – минуту помолчав, нехотя согласился лекарь, – только не устраивайте больше таких провокаций… иначе мы расстанемся врагами.

– Обещаю… а где наше дарование?

– Я думаю, тут… – неопределённо хмыкнул лекарь, – и, кстати, не задевайте его рабыню… он относится к этому очень ревниво… думаю, у него никогда раньше не было… рабынь.

Костика в жар бросило и от двусмысленности, прозвучавшей в голосе спутника, и от понимания, кто именно был предметом их тайной сделки.

Вот ведь чувствовал же, что не стоит слишком полагаться на доброту и отзывчивость первых встречных, да расслабился, считая себя неинтересным для всяких местных дельцов, раз с него нечего взять. Оказывается, ошибся. Откуда Хадзони узнал подробности выступления Костика в харчевне, догадаться нетрудно – небось поговорил с хутамщиком. И с чего он решил, будто какая-то гильдия захочет взять к себе пришельца, если хорошо подумать, тоже можно понять. Наверняка Хадзони не последний человек в этой самой гильдии. Где бы ещё выяснить, кого она объединяет… добропорядочных ювелиров или киллеров?

Да и с Авроносом не так уж всё ясно: представляется человеком всем известного лица, а путешествует с небольшим мешком, без монетки в карманах. Да и одёжка простая, как у торговцев. Впрочем, и Хадзони одет незамысловато: полотняные штаны, тонкая рубашка… или это специально, чтобы воры не позарились?

Ну и как в таких условиях определить, к кому выгоднее примкнуть ему самому или уже вообще пора со всех ног бежать куда подальше?!

Костик злобно сплюнул и, стараясь никому не попадаться на глаза, заторопился организовывать себе алиби. Раз он так нужен аборигенам, их не может не встревожить его долгое отсутствие. Следовательно, ринутся искать. И лучше заранее притвориться любопытным лохом… впрочем, он с утра отлично в этом напрактиковался.

Отойдя подальше от спального домика, Конс огляделся по сторонам. Ну и где он мог болтаться не менее четверти часа? Или с кем? Ответ притопал в виде компании бывших спутников, направлявшихся в сторону деревеньки.

– У молодого господина нет желания скрасить вечерок в хорошей компании? – Усатик, назвавший Конса пару часов назад голытьбой, улыбался так сахарно, словно всю жизнь снимался в рекламных роликах, не подозревая, что Костика просто тошнит от любой рекламы. Когда смотрит телек, ни на миг не выпускает из пальцев пульт, наловчившись предугадывать появление первых кадров рекламы и нажимать кнопку за секунду до этого.

– Как появится, сообщу вам первому, – вернул ему Конс дебильно-счастливую улыбку, отлично понимая, что ломает отработанный ритуал, по которому на такой вопрос отвечают обычно «да» или «нет».

И ясно, что на любой ответ у печёночника уже заготовлен какой-нибудь подленький отклик, в стиле вызывающих шуточек гопников.

– Вот ты где, – с заметным облегчением произнёс за спиной голос Авроноса. – Заблудился?

– Нет, хотел деревню рассмотреть, – почти честно буркнул Костик, зло радуясь собственной догадливости. – А в чём дело?

– Пора идти на ужин, – невозмутимо ответил лекарь, наблюдая, как усатик с компанией торопливо удаляется в сторону деревни, – но есть вариант попроще: я схожу один и прикажу принести еду в спальню. Или ты хочешь пойти со мной?

– Не очень, – снова почти не солгал парнишка, – как-то не нравятся мне эти люди. Особенно усатый.

– А Хадзони? – неожиданно понизил голос лекарь, бдительно поглядывая по сторонам.

– Он немного хитроват, – протянул с нарочитой неуверенностью Конс, пытаясь угадать, куда клонит Авронос.

– Он представитель имперской торговой гильдии… и предложил оплатить нашу дорогу до столицы.

– С чего это такая доброта?! – вытаращил глаза Конс, стараясь как можно правдоподобнее сыграть роль лоха, хотя очень подозревал, что экзамен в театральное провалил бы с треском.

– Если мой господин не захочет нанять тебя музыкантом, – в голосе лекаря слышалась явная и очень непонятная досада, – то тебя наймёт гильдия.

Костик постарался состроить обрадованное лицо, понимая, что именно такой реакции от него и ждут. Одновременно пытаясь не показать вспыхнувших сомнений: вот с какого интереса лекарь так стремится навязать своему господину Костика?! И какие такие у него особые таланты, чтобы предпочесть иномирянина местным артистам? Ведь не такая уж редкость тут музыканты, если даже в возке стражников вместе с разным барахлом валялся вполне приличный инструмент. И наверняка хозяин Авроноса имеет возможность нанять намного более талантливых балалаечников, чем Костик?! Он ведь отлично знает истинную оценку своих способностей – учительница в музыкалке особой тактичностью не страдала.

– А вы уверены… что я справлюсь? – попытался прощупать почву парнишка, хотя уже сообразил – вовсе не из-за сиюминутного каприза или банального сострадания его спутники пришли к такому решению.

При взгляде на таскающих неподъёмные тяжести рабынь у Костика вообще начинает крепнуть убеждение, что с состраданием в этом мире такой же напряг, как и в его собственном.

– Это лучший для тебя вариант быстро разбогатеть и стать независимым человеком… Не желаешь же ты всю жизнь ублажать трактирщиков?

– Нет, не хочу, – неопределённо хмыкнул Костик, предпочитая не уточнять, чего именно.

– Тогда иди в нашу спальню и подожди меня… Не заблудишься?

– Нет, – мотнул головой парень и усмехнулся: как можно заблудиться в двух десятках гаражей?

В домике уже был порядок: ковёр почищен, подушки аккуратно разложены вдоль стен, а метёлка исчезла.

Хадзони пока не было, и Майка одиноко сидела на полу в уголке, поджав под себя ноги и обняв колени руками. Рассмотрев её показательно-несчастную позу, Костик неожиданно развеселился. Правы были спутники: хитрая она и упрямая, но есть в таком поведении и что-то неуловимо привлекательное, хотя пока и трудно объяснить, что именно.

– Поднимайся, – приказал землянин почти сурово, – и запомни: сидеть на полу я тебе не разрешаю. Грязно, сыро… ещё заболеешь, лечи тебя потом. Устройся вот тут с краю, я буду спать рядом.

Последнее Костик прибавил неожиданно даже для себя самого и не смог бы точно сказать, что именно подтолкнуло его к такому заявлению: смутные мысли, которые весь день не давали покоя, или желание доказать ей свои права. Смешное, если вдуматься, желание: по правилам местного мира он и так имел на неё все права, зато по законам собственного был полной скотиной.

Майка молча устроилась на краю настила, подтянула поближе плетёнку.

– Чего это ты там таскаешь? – Вбитые мамой сведения насчёт того, что в любой варёной еде, не убранной в холодильник, через несколько часов бурно размножаются бактерии, внезапно всплыли в памяти. – Сейчас принесут свежую еду, выброси всё это куда подальше.

Майка удивлённо махнула ресницами, слезла с топчана, направилась к двери. И вдруг остановилась, повернулась к нему вполоборота и едва слышно прошептала:

– А отдать… можно?

– Как захочешь, так и сделай. – В лицо Костику разом бросилась кровь. Всё же он лох, как ни старается казаться крутым! Ведь есть же другие рабыни… – И вообще… сама думай, как лучше поступать.

Девчонка слиняла бесшумно, словно растаяла, а Костик влез на облюбованное местечко, растянулся на ковре и задумчиво уставился в прикрытое сеточкой оконце. Как-то слишком резко и странно перевернулась вверх тормашками вся его жизнь, и иногда просто нестерпимо хотелось зажмурить глаза и потрясти головой в безумной надежде, что весь этот отсталый мир исчезнет как дурной сон.

– Вот, переоденься. – Вошедший Хадзони протянул парню узелок. – И не спорь… так будет лучше.

Все знают, как для него будет лучше, только сам он этого никак понять не может, хмуро хмыкнул Костик, разворачивая свёрток. В наличии оказались простые тёмные штаны и рубаха на шнуровке, примерно такого же качества, как у самого торговца: серая бандана – довольно распространённый, между прочим, головной убор в этом мире, и длинные трусы, немного похожие на семейники.

Наверное, и правда лучше переодеться, но любимые джинсы он никому не отдаст. Их ведь и ушить можно.

Конс успел переодеться в местную одежду, повязать голову банданой и упаковать джинсы в мешок с дейнэ, когда вернулась Майка. Вскинула озадаченно ресницы, тут же, спохватившись, опустила взгляд и полезла на выбранное для неё хозяином место.

– Э… – начал было торговец, но заметил прищуренные в ожидании глаза Костика, поперхнулся и сказал явно не то, что собирался: – Ужинать пойдём в харчевню?

– Нет, Авронос прикажет, чтоб принесли сюда, – кротко ответил Конс, решив по мере возможности изображать послушного мальчика.

Хочет он или нет, всё равно с окончательными выводами придётся подождать до столицы, и не стоит портить себе несколько дней пути стычками с имеющими на него какие-то планы спутниками. Всё равно ничем это ему не поможет… лучше попытаться расположить их к себе и постараться вытащить как можно больше информации. Как говорят, кто предупреждён…

Глава 10

Стан

– Сколько мне ещё сидеть?

Раздражённый голосок Хо вспугнул стайку шустрых птичек, весело перепархивающих с кустика на кустик всего в трёх шагах от Стана.

– Час, – безучастно сообщил парень, переворачивая большие песочные часы.

– Издеваешься?! – Девчонка мигом вскочила на ноги и возмущённо уставилась на Костю. – Ты ещё два часа назад сказал, что сидеть нужно час!

– Нет, – возразил он таким же ровным голосом, – я сказал совсем иное. Я сказал – ты должна сесть, постараться расслабиться и освободиться от всех посторонних мыслей и чувств, кроме ощущения единения с природой. Когда ты почувствуешь, как энергия мира свободно течёт сквозь тело, очищает разум и придаёт твоему духу уверенность в своей правоте и силе, наступит второй этап тренировки. И случится это не ранее чем через час.

– Но я так и делала!

– Нет! – категорично качнулась покрытая ослепительно белой банданой голова иномирянина. – Сначала ты морщилась и ёрзала, пытаясь устроиться поудобнее, немного погодя принялась наблюдать за птичками, затем потихоньку достала из кармана какую-то сладость и сжевала, потом начала искать глазами кувшин с водой и облизываться…

– А ты всё время за мной подсматривал? – подозрительно сморщила носик Хо. – Значит, ты тоже не освобождался от посторонних мыслей?!

– Мне легче входить в отрешённое состояние, и я уже умею, не прерывая медитации, чувствовать всё, происходящее за спиной. Но сказать, будто ты мне совсем не мешала, всё-таки не могу.

– Мне кажется, ты врёшь, – подумав, убеждённо заявила капризная девчонка, – не хочешь меня учить, вот и придумал дурацкую медитацию. Чему можно научиться, сидя на коврике со скрюченными ногами?

– Терпению, выносливости, умению отвлекаться от внешних раздражителей и сосредотачивать свои мысли и силы на основной задаче… и ещё много чему.

– Выносливости можно научиться, только бегая вокруг замка с мешком песка на плечах – так нам говорил мастер Чалтор. И мы бегали по три часа, а оказывается, нужно было просто сидеть на коврике? – насмешливо фыркнула Хо, завершая сказанное незаметным, как казалось ей самой, манёвром по захвату вожделенного кувшина с водой.

– Тренировка окончена.

Стан с показным спокойствием поднялся со специально сплетённого корзинщиком подобия циновки, аккуратно его скрутил и, сунув под мышку, небрежной трусцой побежал к замку.

Идею пробежаться он счёл вполне достойной воплощения в жизнь. Да и быстрее окажется подальше от этой невыносимой злюки. В глубине души Стан считал, что ему необычайно повезло – в первый же день после перехода в этот мир повстречать коменданта приграничья господина Зорденса Гадруни. В его доме у парня не было никаких проблем ни с едой, ни с одеждой. Ни в общении с людьми.

Кроме Хо. Девчонка так и не простила ему свой позорный проигрыш и всячески старалась напакостить хоть в чём-нибудь. «И её папа ещё считает, будто кому-то может прийти в голову дурная идея совратить эту малолетнюю неврастеничку!» – сердито фыркнул Стан.

– Я папе всё расскажу! – яростно закричала вслед девчонка. – Он нанял тебя работать…

Окончания её монолога Стан слушать не стал, просто прибавил скорость. С его длинными ногами и нынешним весом бегать – одно удовольствие. Да и хорошее питание, и постоянные тренировки постепенно делали своё дело, с каждым днём добавляя силы крепнущим мышцам.

Можно будет довести количество утренних отжиманий до полусотни, подбегая к зданию, решил парень, но не больше. Не стоит резко увеличивать нагрузки на истощённый организм, как предположил замковый лекарь, неправильным переносом.

Едва Стан распахнул дверь своей комнаты, к нему устремились четыре пушистых комочка. За несколько дней котята подросли ненамного, зато у них почти полностью открылись и потеряли мутность глазки. И Костю они безошибочно узнавали среди других людей.

Парень снял с полки мисочку с молоком и растянулся прямо на полу: кормить животных он старался как можно чаще, не обращая внимания на советы местного дрессировщика.

– Приучишь жрать всё время, они тебе минуты отдохнуть не дадут, – хмуро выговаривал Юфот, плечистый здоровяк с изуродованными шрамами пальцами.

– В природе они едят, когда хотят. Первые дни мать от малышей вообще не отходит, – вспомнил Костя соседскую кошку, заведшую потомство у них на погребице. – Значит, так им нужно для здоровья.

Но дрессировщика ему в этом переубедить не удалось. Как и в том, что маленькие мангуры – вполне добродушные существа. Да парень не особенно и старался, ещё в дороге обнаружив, что котята и в самом деле не всем позволяют себя безнаказанно гладить и тискать. Мгновенно пускают в ход далеко не безобидные когти и острейшие клычки.

Стук в дверь раздался в тот самый момент, когда Стан, покормив котят и уложив их в корзину, снимал рубаху, чтобы приступить к разминке.

Комнату ему выделили довольно просторную, Косте даже удалось, сдвинув в уголок за кроватью сундук, выкроить достаточно места для занятий. Повторять первую и единственную попытку тренироваться на улице парень пока не решался – слишком много любопытных сбежалось тогда посмотреть на диковинное зрелище. Именно поэтому они с Хо занимались в дальнем углу господского сада, под бдительным присмотром старичка садовника.

– Тебя господин зовёт. – Шустрый и румяный мальчишка-паж восторженно взирал на Стана голубыми глазками. – Он в башне.

«Наябедничала-таки», – сердито сопел парень, запирая дверь, затем направился в сторону башни, не забыв попутно поправить грозное объявление, запрещающее всем слугам входить в эту комнату, собственноручно повешенное на створке вдобавок к огромному замку. И неважно, что большая часть прислуги была неграмотна, намного сильнее, чем любопытство, у них было развито уважение к любым надписям. А тем более, таким, под которыми злобно скалился череп, пронзённый впившимися крест-накрест молниями.

В верхнее помещение башни, где комендант устроил кабинет для работы, вела винтовая лестница. Очень узкая и скрипучая, она не оставляла ни единому существу возможности незаметно подобраться к ведущему в кабинет проёму. Как Костя догадывался, именно это важное качество лестницы, загодя предупреждающей хозяина о каждом посетителе, Зорденс ценил столь высоко, что предпочитал надёжной двери сквозняки и зимние холода. И это невольно наводило Костю на смутные подозрения, подтверждением которых он считал метровую толщину стен и количество массивных шкафов, расставленных по периметру.

– Пришёл? – Комендант торопливо спрятал в стоящую перед ним железную шкатулку какие-то бумаги. – Очень хорошо. У меня к тебе важный разговор.

Стан насторожился, но отвечать не торопился. Пока никакого вопроса не задано, не стоит вылезать вперёд с объяснениями: на практике проверено, можно выдать такие сведения, о каких собеседник до этого и не подозревал.

– Но сначала я хочу спросить, каков, по-твоему, нрав Хо? Только честно.

– Она неуравновешенная, вспыльчивая и злопамятная. Ещё можно добавить нетерпеливость и неумение мыслить логически. – Жалеть ябеду Костя не собирался, тем более успел понять – лести и подхалимства комендант не переносил.

– Ясно, – нахмурился Зорденс. – А хоть какие-то положительные качества ты нашёл?

– Если стремление одерживать верх любой ценой и негласное соревнование с братом в этом мире считаются за положительные, то да.

– Спасибо, – неожиданно грустно улыбнулся комендант. – Надеюсь, теперь тебе понятно, почему ей нельзя предоставить столько свободы, сколько она хотела бы?!

– Вполне может натворить глупостей, – по-взрослому усмехнулся Стан и внезапно поймал себя на мысли, что и в самом деле чувствует себя в этом мире старше и уверенней, чем в родном.

Но задумываться об этом не стал, огорошенный следующей фразой хозяина.

– Именно поэтому я решил приставить тебя к ней… на время путешествия.

– Какого ещё путешествия? – мгновенно забыв и о солидности и о своём намерении не задавать вопросов, вытаращился Костя.

– Я объясню. – Казалось, слова давались коменданту с трудом. – У нас назревает война. Ты понимаешь, что это такое?

– Ещё как, – хмуро подтвердил сразу насторожившийся пришелец. – А с кем?

– С империей. Извини, – заметив, что эти слова не произвели на иномирянина должного впечатления, поправился хозяин, – ты же не знаешь, что империя в нашем мире одна. Великая Гаэданская. Занимает весь материк Хамшир, расположенный к нам ближе всех остальных. Ещё триста лет назад королевство Гаэдан одно за другим захватило все остальные, расположенные на материке, и объявило себя империей.

– А теперь они хотят захватить и соседние?! – понимающе хмыкнул Стан, как знакомо!

Идеи мирового господства не дают спать очередному Наполеону.

– Тут сложный вопрос… на объяснения у меня нет времени. Я получил достоверные сведения, что перемирие продлится не слишком долго. И решил отправить Хо к родственникам – там она будет в безопасности. Ты должен её сопровождать.

Комендант смолк и изучающе уставился на парня, ожидая ответа.

Стан должен был бы сейчас благодарить коменданта за доверие, однако, прежде чем ответить, хотел хоть немного понять, в чём подвох. А в том, что он есть, сомневаться не приходилось.

– У вас нет надёжных и проверенных воинов?

Зорденс незаметно выдохнул – первую проверку парень прошёл.

– Есть. Но их хорошо знают… те, кто может захотеть помешать.

– А вас не пугает, что я ни разу никого не сопровождал и не знаю правил и законов вашего мира?

– А тебя пугает?

– Ну, я же не психопат, чтоб никого не бояться… тем более в чужом мире. Поэтому хотелось бы для начала узнать более подробный план.

– Все знают, что у меня появились маленькие мангуры, – начал комендант, и Стан невольно закусил губу, было очень неприятно сознавать, что на самом деле котята принадлежат вовсе не ему.

– Поскольку это очень ценный товар, никто не удивится, если я отправлю их на летнюю ярмарку в Хедул – там можно продать зверей с наибольшей выгодой. Отправлять буду обозом, у меня есть и другие товары. Ты поедешь как дрессировщик тех малышей, которые живут с тобой, за других отвечает Юфот.

– Мы поедем без охраны?

– Звери Юфота сами по себе отличная охрана, но пару надёжных людей я дам… они присоединятся в деревушке под видом наёмников. Один из них и будет у вас главным. Но за Хо отвечаешь ты.

Говорит так, словно уже получил согласие, отметил парень. Да и то сказать, на самом деле выбора у него нет. Отправить котят с Юфотом он и сам никогда не захочет. Оставалось задать последний вопрос.

– А Хо не узнают?

– Придётся одеть её как селянку, подписавшую договор с храмом Астандиса, – помрачнел комендант. – За нападение на своих будущих жриц служители наказывают очень строго.

– И далеко этот Хедул? – Расспрашивать, как служители неведомого божества ловят бандитов, Костя считал бессмысленным.

– На Хамшире… восточный округ. И последнее… никто не будет знать о твоём задании охранять Хо. Даже она. Только ты сам… а на самый крайний случай я дам тебе записку. Хорошенько продумай, какие вещи нужны будут в дороге тебе и твоим зверям. Может быть, оружие, запасная одежда… в рамках разумного, конечно, Хас всё выдаст. Насчёт денег указание он получил. Иди. К вечеру всё должно быть готово.

Спускаясь по лестнице, Стан расслышал скрип нижних ступенек и заторопился – не так просто разминуться на узкой лестнице. Почти добежав донизу, парень обнаружил замершую у стены Хо, видимо, тоже услыхавшую скрип ступеней и ожидавшую, пока освободится проход. Взглянул на худенькую настороженную фигурку и невольно посочувствовал девчонке. Знал уже, что Хо выросла без матери. А вот теперь в один день останется и без отца с братом. Вряд ли комендант решил бы расстаться с дочерью, если бы не предполагал самого плохого развития событий.

– Наябедничал уже?! – по-своему поняла юная госпожа хмурый взгляд учителя. – У, зануда! Ненавижу!

И больно толкнула Костю острым локотком в ребро, пробираясь мимо.

Вот стервочка! А он, лопух, расчувствовался, пожалел её!

Когда совсем стемнело, за Костей явился один из старых слуг. Парень забросил за плечо завязанный как рюкзак мешок с вещами, подхватил клетку с котятами – поневоле пришлось пойти на крайнюю меру. Ему в дороге спать нужно, а любопытные котята в это время могут уползти куда не надо.

Доверенный прислужник провёл парня по заснувшему, тёмному дому, придерживая за рукав. Электричества в этом мире не было, а масляные светильники полагались только господам и стражнику у парадной двери. Однако шли вовсе не в ту сторону. Выбравшись через чёрный вход, слуга уверенно прошёл через сад, освещённый лишь звёздным небом, и молча указал на лестницу, ведущую на стену.

«Всё понятно, – хмыкнул парень, начиная подъём по ещё хранившим дневное тепло камням, – начало путешествия нам предстоит совершить на хотомаре».

Впечатления от перелёта на этом необычном приспособлении у него остались странные и противоречивые. Но не сказать, чтобы очень неприятные. Хотя, увидев хотомар в первый раз, Стан не нашёл ничего привлекательного в стоящей на верхней площадке башни плетёной, как корзинка, кибитке. С крыши кибитки, по размеру напоминающей клетку для крупных зверей, свисали какие-то подозрительные зеленоватые лохматы, вместо колёс виднелось нечто, смутно похожее на полозья.

Костя, если честно, тогда вообще не поверил, что эта конструкция сможет полететь. Поглядывал настороженно на закрытые ворота странного сарая, построенного на краю крыши, и пытался угадать, что именно там прячут аборигены, если дверь шириной с ворота гаража? Или… кого?

И открыл рот от изумления, рассмотрев, как из этого поднебесного гаража один из воинов выводит обезьяну с волочащимися за спиной перепончатыми крыльями и птичьими лапами. Как выяснилось, это создание с почти человечьим взглядом печальных глаз и с крыльями, достигавшими в размахе не менее семи метров, называлось тут дрифоном и работало попеременно мотором и рулём хотомара.

Когда Стан взобрался на широкую площадку, венчающую мощную стену, комендант с сыном уже обрызгали разогревающим составом густо облепившие пассажирскую кабинку пузырники и торопливо выводили из клети сонного дрифона.

– Садись, – кивнул Косте на кибитку комендант и незаметно сунул в руку маленький мешочек. – Надеюсь…

Зорденс резко отвернулся, махнул рукой и поспешил залезть на место водителя. Назвать пилотом человека, держащего в руках лишь тонкий поводок, у парня отказывалось возмущённое сознание.

В задней части кибитки уже стояла клетка с парой взрослых мангуров, лежали мешки и корзины, и прямо на полу, на тощей подушке, сидел угрюмый Юфот. В передней части сжалась в комок девчонка в деревенском платке и длинном тёмном одеянии – больше ничего при свете прикрученного до минимума светильника Косте рассмотреть не удалось. Парень поставил клетку с малышами на середину и сел рядом с Хо – никем иным эта пассажирка быть не могла.

– Удачи, – равнодушно буркнул её брат и закрыл дверцу снаружи.

Костя почувствовал, как дёрнулись плечи девчонки, и только теперь сообразил, что комендант не сказал правды даже сыну.

Шелест расправляющихся пузырников становился всё сильнее, кибитка дёрнулась раз, другой – и плавно качнулась, явно уже оторвавшись от площадки.

Стан оглянулся на маленькое оконце в передней части кабинки, сквозь которое видна была лишь спина коменданта, и разочарованно вздохнул: главный недостаток хотомара – абсолютное неведение пассажиров насчёт происходящего снаружи. Раздувшиеся пузырники плотно закрывали не только крошечные окна, но и многочисленные щели, и даже свежий воздух попадал в кибитку лишь снизу.

Впереди комендант что-то тихо скомандовал дрифону, и возникло ощущение движения.

Из прирождённой любознательности Стан ещё во время первого полёта пытался выяснить все интересующие его подробности, но узнал немного. Аборигены Имрая – того из южных континентов, который располагался на месте Австралии, – ловили в своих горах детёнышей дрифонов и за очень большие деньги продавали уже взрослыми и обученными.

Задачей крылатых обезьян было находить подходящие воздушные потоки и вовремя поворачивать хотомар в нужном направлении. Следить за тем, чтобы путники и багаж прибыли туда, куда им нужно, оставалось обязанностью рулевого.

В свободное время, когда дрифон не тянул хотомар, переводя его в подходящий поток, ему было разрешено отдыхать, сидя прямо на пузырниках.

Летели они долго, почти до рассвета. Прикрывшись стареньким одеялом, больше похожим на тряпку, давно заснула Хо, долго тихонько плакавшая перед сном, мерно похрапывал Юфот.

Дождавшись, пока штатный дрессировщик уснёт, Стан открыл клетку и выпустил малышей. Первым делом осмотрел и смазал зельем, выданным замковым лекарем, заживающую царапину у самого маленького, потом накормил котят получше, попутно стараясь приучить к мисочке. Неизвестно, будет ли в дороге достаточно времени, чтобы кормить с пальца. После этого не удержался и позволил им немного поиграть в любимые игры – ловить его ускользающий палец и прятаться под рубахой.

Ощущение внимательного чужого взгляда возникло ниоткуда, Костя даже дёрнулся и пристальнее вгляделся в лицо Юфота. Нет, дрессировщик крепко спал, приоткрыв во сне рот и вращая глазами под закрытыми веками. Кошмар снится, говорил в таких случаях дед, живший с бабкой в станице, в трёх часах езды от города.

Спала и Хо, отвернувшись носом в уголок. Стан совсем было поверил, что чужой взгляд ему просто померещился, но тут разыгравшийся котёнок чуть сильнее обычного царапнул его руку. Парень сначала даже боли не почувствовал, но царапинка мгновенно набухла алыми капельками. А мангурёнок, словно осознав свою вину, сжался, припал к полу и даже глазки прикрыл.

Острая жалость кольнула сердце: неужели котёнок решил, что его будут наказывать?

– Эй, малыш! – с ласковой укоризной шепнул Стан, прижимая кроху к груди. – Ну чего ты так сжался? Меня испугался? Да с чего ты взял, будто я могу тебя обидеть? Иди сюда, маленький, не бойся. Я же понимаю, ты не нарочно, просто коготки такие острые. Нужно будет найти вам какую-нибудь деревяшку, чтоб точили.

Котёнок, осмелев, приоткрыл глазки, прильнул совсем как домашний, потом лизнул подсыхающую царапинку.

– А вот это ты зря… – вздохнул Стан. – Не нужно привыкать к крови. Я потом ранку зельем смажу.

Он поиграл с малышами ещё немного, а когда заметил, что они пытаются пристроиться рядом с ним спать, с сожалением отправил в клетку.

– Там тепло и мягко, – по привычке объяснял он питомцам, стараясь говорить шёпотом, – и я за вас спокоен. А то ещё напугаете кого-нибудь… потом придётся извиняться… ну их.

Ощущение чужого пристального взгляда снова полоснуло по коже, словно холодной сталью. Костя резко поднял глаза и столкнулся с немигающим, изучающим взглядом, устремлённым на него из большой клетки.

Миндалевидные золотистые глаза с поперечными, непроницаемо-черными зрачками смотрели так странно, одновременно печально и задумчиво, что Костя не выдержал.

– Не рви душу, – прошептал виновато, – тебе я ничем не могу помочь.

Золотистые глаза посмотрели ещё с полминуты, мигнули и исчезли, а Костя, стряхнув непонятное напряжение, решил смазать царапину. Полез в мешок за выданной лекарем керамической бутылочкой и замер, рассмотрев собственные руки. Ранка исчезла. Он сначала не поверил глазам, закатал рукава повыше, осмотрел руки так тщательно, как никогда не разглядывал, и понял, что чудеса иногда случаются.

Причаливший к крыше какого-то сарая хотомар встретили молчаливые и суровые на вид люди, сноровисто выгрузившие багаж через дыру от снятой задней стенки. Пока Костя, крепко прижимая к груди клетку, осторожно слезал по небрежно связанной из жердей лесенке, комендант, даже не оглянувшись на дочь, направил свой летательный аппарат в обратный путь. Парень проводил взглядом хотомар, похожий издали на огромную связку детских шариков одинакового салатного цвета, и подавил тяжёлый вздох. Закончился ещё один период его жизни, и даже отсюда, из ещё недалёкого будущего, он кажется заманчиво мирным и спокойным.

– Вон отхожее место, там и бочка для умывания, – кивнул в сторону неприглядного сарайчика один из грузчиков, протягивая руку к клетке. – Сбегайте да садитесь в повозку, перекусим в дороге.

– Нет, – вцепился в клетку Стан. – Я с ними пойду.

– А вдруг сбежишь? А нам расплачиваться? – Наёмник смотрел холодным, изучающим взглядом.

– В какую сторону бежать? – обозлился Стан, сообразив, что его проверяют. – Подскажи!

Наёмник медленно и словно нехотя убрал руку, но не отвернулся, а так и следил немигающим взглядом за топающим к сараюшке Станом.

Как Костя ни злился на пытающихся показать свою власть наёмников, вредничать и тянуть время всё же не стал. Отлично понимал – спешат мужики не напрасно. А вернувшись и обнаружив клетки и багаж уже загруженными в плетёную, как и половина вещей на этой планете, повозку, установленную на спину восьминогого хутама, похвалил себя за сообразительность и поспешил забраться внутрь.

Место ему оставили в самом конце, рядом с клетками мангуров, сам Юфот сел ближе к вознице. Однако Стан и тут спорить не стал. Давно убедился: рядом с животными иногда комфортнее, чем с некоторыми людьми, у них не возникает в головах разных подлых замыслов. Да и предмет охраны ему отсюда ещё лучше видно – девчонку устроили неподалёку, возле кучи мешков.

– Ты почему не сказал, что дрессировщик? – Наёмник, споривший с Костей, поднял глаза от записки, которую, видимо, получил от коменданта и решил прочесть только теперь.

– А на кого я ещё похож? – вопросом ответил парень.

– На писаря… – почему-то усмехнулся тот. – Меня зовите Таш. Его – Памо.

Возница оглянулся и оскалил зубы, изображая приветливую улыбку.

– Как тебя зовут, я знаю, – взглянув на дрессировщика, сообщил Таш, – этот – Стан, а вот кто у нас дева?

– Я её не знаю, – совершенно искренне пожал плечами Костя: увиденного мельком при высадке конопатого личика с рыжими ресницами вполне хватило для того, чтобы посеять в его душе сомнение в рассказах коменданта.

А может, хитроумному господину Зорденсу только это и нужно было – направить по ложному следу своих тайных врагов?

Каким-нибудь образом слил им инфу и теперь радуется своей предприимчивости?! А Хо прячет в одной из крепостей? И тогда для Кости с одной стороны проще – никаких тайных заданий выполнять не нужно, а с другой стороны – сложнее. Потому как сразу возникает закономерный вопрос, куда идти после Хедульского рынка? По плану коменданта возвращаться на Занию он не должен.

– Я её тоже первый раз вижу, – важно сообщил Юфот, – но вечером на кухне слышал, будто привезли девчонку с тракта, со знаком храма.

– Я Лива, – едва слышно прошептала конопатая, прогнав по спине Стана холодный сквознячок и заставляя склониться ниже к клетке.

Не узнать этот голосок он просто не мог, хотя она и старательно хрипела. Вот только музыкальный слух, черти бы его побрали, обмануть невозможно.

– Есть хотите? Пока горячее… – Не дожидаясь ответа, Таш расстелил на сундучке кусок полотна и начал раскладывать еду по мискам.

Горячее оказалось огромными кусками жареной рыбы, к которым полагались лишь пресные лепёшки, но Костя по этому поводу совершенно не переживал. Рыбу он любил и мог есть хоть три раза в день.

На запах рыбы зашевелились котята, вызвав у Кости понимающую усмешку – кошки, они и в другом мире кошки! Некоторых особенностей строения животных, по которым их можно было отнести и к роду собачьих, свежеиспечённый дрессировщик предпочитал не замечать. Оно ему надо, заморачиваться всякими мелочами?

Подвинув ближе клетку, Стан мелкими кусочками поломал и даже помял самую нежную рыбную мякоть, старательно проверяя на наличие косточек, и достал из клетки первого малыша.

Таш, исподтишка наблюдающий за парнем, тихо охнул и едва не подавился куском.

– Ты что такое творишь, паршивец! – взвыл наёмник и ошеломлённо смолк, узрев, как остальные малыши проворно выбираются из клетки и лезут на колени этого долговязого задохлика.

– Малышей к рыбе приучаю, – серьёзно сообщил ему Костя, – в ней много фосфора.

– Чего в ней много? – Кажется, наёмник решил, что комендант подсунул ему юродивого.

Их, как всем известно, звери тоже не трогают.

– Неважно… – вздохнул Стан, ясно, что химия тут на уровне отваров и настоек. – Главное – котятам полезно.

– Да какие же это тебе котята! – Таш незаметно передвинул ближе ножны и положил руку на рукоять меча. – Это же мангуры!

– Вот и я говорю! – веско хмыкнул Юфот. – Дикие звери! А он спит с ними в одной комнате!

– Врёшь! – ещё спорил наёмник, но уже понимал: дрессировщик говорит чистую правду, и вместе вот с этим долговязым безумцем лично он получил очень большую проблему.

– Ну, сплю, – спокойно пожал плечами Стан. – И что? Они ещё дети! Новорожденные почти! Как можно было бросить их в сарае в железной клетке?! Да я прибью каждого, кто на такое решится!

– Ты словами-то не бросайся. – Бдительно наблюдая за передвижениями пушистых комочков, Таш даже про еду забыл. – Убивец нашёлся!

Да и какая там еда, если он сам видел человека, едва оставшегося в живых, после того как ему располосовал лицо и грудь вот такой «котенок»?!

– Не врёт он, – мрачно сморщился Юфот, как бы ни хотелось ему промолчать, но если что-нибудь случится и хозяин узнает, что он не предупредил… добра не жди. – И правда убьёт. Одного уже убил… мне хотомарщик рассказал, он сам видел. Бандиты котят украсть хотели, кирьян-травой полили. А он их догнал… всем троим досталось… один не встал.

– Не убивал я его, – мрачно поправил Стан. Вот что за народ? Прямо на глазах дело шьют! – Он сам со стены неудачно свалился. Но если бы знал, зачем им котята – непременно бы убил.

Посмотрел на побелевшие косточки кулака наёмника, стискивающего рукоятку меча, и вздохнул – ну и нервный тут народ!

– Меч-то убери. Я тебе гарантирую, что котята никого не тронут. Первые.

Таш сглотнул и нехотя снял пальцы с рукояти. Но вовсе не странное слово «гарантирую» его убедило, а маленький мангурёнок, игриво нырнувший за пазуху ненормальному дрессировщику и выбравшийся из широкого рукава. Причём парень этого как будто даже и не заметил.

Глава 11

Стан

После завтрака, наигравшись и осоловев, котята по одному добровольно потянулись в клетку. Костя с умилением следил, как они деловито устраивались в один тесный клубок на свежесмененной подстилке. Сухим мхом парень предусмотрительно туго набил пару мешочков, отлично понимая, что в дороге может и не оказаться возможности его купить.

Старый Хас, личный слуга коменданта, вообще долго разглядывал Стана, услышав перечень предметов, которые тот собирался взять с собой. Один комплект запасной одежды самого простого вида, но желательно попрочней, моток самой крепкой и тонкой верёвки, большой нож, в случае необходимости вполне достойный звания кинжала. Кроме того, пара иголок и моток ниток, кружка, ложка, немного соли, тонкое одеяло и кусок редкой ткани, похожей на марлю, из какой тут шили балдахины от насекомых к кроватям простых служанок. И напоследок кресало, связку сухих смолистых щепок, крепкий мешок и пару пузырников. Благо в доме коменданта застаревшими, негибкими от продолжительного использования и потому непригодными для хотомара пузырниками слуги пользовались с большой изобретательностью. Поливая вместо дорогостоящего зелья горячей водой.

Зелья для разогрева пузырников и от всевозможных несчастий типа несварения желудка и ожогов, имеющих подлое обыкновение нападать на путешественников, Стан выпросил у лекаря и рассовал между мхом.

– А вот из этого тебе ничего не нужно? – поинтересовался Хас и оглянулся на внушительный ворох забракованного дрессировщиком добра, приготовленного для него заранее.

Потом с сомнением перевёл взгляд на довольно скромную кучку выбранных Станом вещей. Нет, с той, какую он сам намеревался выдать парню, эта кучка не шла ни в какое сравнение. Старик даже заподозрить не мог, что нищий парнишка откажется не только от нарядных костюмов и модных сапог, но и от хорошего меча, в украшенных камнями ножнах.

Продолжая укладывать своё немудрёное имущество в мешок, в нижних углах которого завязал по крупному сушёному фрукту, Костя скосил глаза на собранное слугой и честно ответил:

– Всё нужно. Только я не верблюд, таскать такие тяжести.

– Так тебя вроде повезут? – засомневался старик, старательно делая вид, что он не в курсе планов своего господина.

Хотя, может, и действительно ничего не знает, мелькнуло в голове парня, тогда тем более не стоит ничего объяснять.

– Ну, тогда пускай те, кто повезёт, сами и таскают эту кучу, – кисло сморщился Стан и забросил за плечи импровизированный рюкзак, – а у меня сил пока маловато.

Бдительно проследив, как сумасбродный парнишка напоследок ласково погладил питомцев и запер клетку, Таш облегчённо выдохнул и принялся за остывшую рыбу. Давая себе обещание с этого момента глаз не спускать с ненормального дрессировщика.

Костя, даже и не подозревающий об этих предосторожностях, тем временем, решив подремать, придвинул к клетке с малышами свой мешок и прилёг так, чтобы видеть Хо. Данное коменданту обещание он намерен был выполнить непременно, хотя и начинал подозревать, что это будет не так уж и сложно. Девчонку словно подменили, так мало теперь она походила на себя прежнюю поведением и внешностью.

Теперь Хо не вступала ни в какие разговоры, глаз почти не поднимала и вообще вела себя как самая забитая Золушка. Да и одета была соответственно. Вместо дорогого мужского костюма на ней было дешёвое серенькое платье-балахон, достававшее почти до щиколоток, с вырезом под горло и длинными рукавами. Голова по-монашески повязана платком в мелкий цветочек.

Как нельзя лучше к этой старушечьей одежде подходила новая внешность девчонки: высветленные каким-то умельцем бровки и реснички и конопатый носик. От прежней, капризной и своенравной Хо, досаждавшей Стану придирками и подколками, не осталось и воспоминания. Словно вместе с великоватой, но добротной и элегантной одеждой с неё содрали и привычки, и характер, и саму сущность.

Костя сердито хмыкнул, поймав себя на том, что слишком огорчён перевоплощением дерзкой чернобровой злюки в это бесцветное создание, и закрыл глаза. И тут же вновь ощутил на себе настораживающий интерес чужого взгляда.

Никаких сомнений в том, кто сверлит его спину немигающими глазами, на этот раз парень не испытывал, точно знал – за мешками и корзинами, кроме сидящих в клетке мангуров, никого нет. Ну, вот зачем они так смотрят, шевельнулось в душе невольное раздражение, не может он ничего для них сделать. Они же взрослые, хищные и по-настоящему опасные звери. Видел Костя, как Юфот их кормит, издали подсовывая куски мяса пикой на длинной ручке. Да и решётка клеток не зря двойная, чтобы никого ненароком не достал острый, как бритва, длинный коготь.

Сон потихоньку утягивал в тёплую тьму, заставляя забыть и про чужой мир, и про хищников, и даже про Хо, сидевшую напротив, подтянув к подбородку колени и уныло опустив плечи.

В какой-то неосознанный момент все мысли и заботы Кости внезапно растаяли, а взамен появилось чувство спокойной уверенности и свободы. Он шёл по дремучему лесу, ловко скользя между деревьями и перепрыгивая через лежащие стволы. Его звало куда-то вдаль незнакомое, но неудержимое и властное чувство, заставляя жмуриться и передёргивать налитым силой телом. И чем дальше он продвигался, тем сильнее становился запах.

Чуть пряный и сладковатый, одуряюще вкусный, сводящий с ума и заставляющий кровь бурлить от предвкушения. Иногда запах исчезал ненадолго, спугнутый лёгким ветерком или заглушённый другим, более свежим, но он не паниковал и не колебался, так же уверено продолжая идти в выбранном направлении.

И когда запах внезапно оказался прямо над головой – не опешил и не засомневался, чуть скосил глаза, тихонько фыркнул в усы и неторопливо зашагал дальше. Лишь в сердце сильнее заколотился неутомимый родничок. От понимания, что это просто метка, проверка и подсказка для него, игривая и откровенная одновременно.

Она лежала на пригорке, вытянувшись во всю длину своего гибкого, изящного и сильного тела, прикрыв глаза и подставив пробивающимся сквозь ветви лучам солнца незащищённый живот. И даже не шевельнулась, пока он так же медленно шёл к ней через полянку.

Словно не слышала и не чувствовала его приближения и словно не его ждала на этом пригорке, где они познакомились несколько ночей назад. И только самый кончик хвоста чуть заметно подрагивал, выдавая её нетерпение и заинтересованность.

Он довольно хлестнул себя по бокам гибким хвостом, шагнул ближе и осторожно положил перед ней тяжёлого жирного тушкана, пойманного специально для этого ритуала.

Некоторое время она не шевелилась, делая вид, будто ничего не заметила, потом ноздри чуткого носа дрогнули, приоткрываясь навстречу вкусному запаху. Из пасти вынырнул кончик влажного розового язычка, скользнул по носу и пропал, зато лениво приоткрылись обрамлённые длинными ресницами золотистые глаза и удивлённо-наивно уставились на горку рыжеватого меха, лежащую перед ней. Поизучав тушкана ровно столько, чтобы не уронить собственного достоинства и не обидеть принёсшего дар пятнистого красавца, сидевшего с самым невозмутимым видом, изредка хлеща себя по бокам упругим хвостом, она вальяжно, словно нехотя, протянула к добыче лапу и полоснула по ней острейшими когтями.

Он даже замер на миг от накатившего счастья – его дар принят! Она предлагает ему разделить добычу поровну, и после этой, первой совместной трапезы больше не будет ни его, ни её.

Будет новая семья, и отныне верность, преданность и обоюдная забота – их спутники на всю жизнь.

Стан проснулся так же резко, как заснул, ещё во власти сумасшедшего счастья и уже понимая, что это были не его, а чьи-то чужие, но такие яркие и заманчивые воспоминания. Провёл рукой по лицу, желая поскорее стереть проступившее разочарование, пока не заметил никто из спутников, и обернулся. Золотистые глаза смотрели на него с острой, рвущей душу тоской.

После полудня хутам притопал в какую-то деревню, и Таш объявил, что здесь они пересядут в другую повозку. Как Стан успел понять, хотя вес хутамов и сильно облегчён двумя рядами вживлённых по бокам пузырников, для путешествий на дальние расстояния они не годятся. От силы дневной переход.

Сейчас привёзшего их бегемота поставят к кормушке и забудут на сутки. А их повезёт дальше отдохнувшее животное. Самое большое неудобство при таком способе – постоянная перегрузка товаров и багажа. Кибитки у каждого хутамщика свои.

Интересоваться, где хозяин конкретно этого хутама, Стан и не подумал и без того постепенно начал осознавать, что Зорденс готовил эту поездку не один день, и лично он просто пришёлся кстати со своими котятами. Тем более у Кости были заботы поважнее, чем судьба бегемота – скисли остатки молока, а котята хотели есть.

Пока парень выяснял, где можно купить молоко, наёмники вместе с одним из аборигенов разгрузили повозку и сложили багаж возле заднего крыльца. Потом Таш, велев Стану караулить вещи и девчонку, отправился закупать продукты и договариваться с хутамщиками.

А Памо пошёл помогать дрессировщику.

Клетки с мангурами поставили в дальнем конце двора, и Юфоту предстояла сложная и хитроумная процедура выгула животных. Чистоплотные кошки наотрез отказывались справлять естественную нужду в клетках, и дрессировщики изобрели сложную и довольно жестокую схему выгула, ради которой зверей и возили парами. Пока одного из пары выпускали в небольшой загончик, Юфот, спрятавшись для безопасности за прочной решёткой, стоял над клеткой со вторым, держа в руках откупоренную фляжку, наполненную ядовитым для мангуров зельем.

И звери, получившие не один наглядный пример того, что будет с напарником, если они осмелятся нарушить правила, вели себя очень послушно. После прогулки добровольно втискивались в тесную дорожную клетку и позволяли помощнику себя запереть.

От нечего делать Стан наблюдал за этой процедурой и невольно вспоминал сумрачный лес, шелестящие над головой верхушки деревьев, гибкое грациозное тело подружки мангура, легко перелетающей с ветки на ветку.

Понимание пришло неожиданно, острое и беспощадное как удар молнии, едва он увидел, как выбралась из клетки самка. Костя потрясённо следил, как она вяло бредёт по загону, отыскивая местечко посуше, и чувствовал такое отчаяние, словно это не мангура, а его самого разлучили с любимой.

Потому что никак не могла эта тёмная, почти шоколадная мангура с поперечными полосами на лапах быть той рыжевато-пятнистой красавицей, которой отдал свою душу смотревший на Костю зверь. И значит, с каждым шагом хутама на запад, к проливу, мангур все дальше удалялся от восточных лесов, где осталась его любовь. Или она тоже в плену? И вынуждена каждый день смотреть на чужого избранника?

Так вот почему они не размножаются в неволе! И почему так дороги на рынках маленькие котята! Стан невольно оглянулся на клетку с котятами и в ужасе замер, пытаясь вспомнить цвет шкуры, на которой впервые увидел малышей. Неужели там, в крепости, была она?

Очень трудно, почти невозможно, сравнить увиденный во сне яркий, лоснящийся блеск живого меха с куском окровавленной шкуры, которую он даже вспоминать не может без содрогания, и все же… вроде пятна на ней были более тёмными и размытыми… слава богам, если это так.

Думать, будто бандиты убили именно ту красавицу, которой Стан любовался в своём странном гипнотическом сне, было невыносимо больно.

И сверлом ввинчивалась в мозги ужасающая мысль: это что же получается, раз мангуры способны терпеть любые издевательства не только из-за своей, но и ради совершенно незнакомой самки, следовательно, им доступны проявления сострадания, благородства и, возможно… разума?!

Костя даже рот приоткрыл, оглушённый неожиданностью собственных выводов, сразу вспомнились и неотступное внимание зверя к его играм с котятами, и старания пробиться именно в его сон… Совсем по-новому увиделся вдруг эпизод с царапиной и неожиданный испуг котёнка. Так вот в чём дело! Малыши очень хорошо контролируют себя, и до этого ни разу, даже будучи ещё полуслепыми, ни один не позволил себе выпустить когти! Значит, котенок и в тот раз не заигрался, а получил приказ от кого-то более сильного, кого ослушаться просто не мог!

Стан перевёл взгляд на загнанного в клетку самца, с неотступной тоской следящего за ним, за мангурой, которую ждала клетка, и ясно осознал: посылая сон-воспоминание, звери поставили его перед выбором.

Невероятно трудным, почти невозможным. Предать интересы человека, который поверил ему, вытащил почти из тюрьмы, привез в свой дом и окружил вниманием и доверием, или помочь этим зверям, названным аборигенами ужасом ночи? Чудовищам, после нападений которых от человечьих тел остаются лишь рваные лоскутки?

Или просто сделать вид, будто ничего не понял, и отвернуться, а потом все несколько дней, пока они будут добираться до побережья и переправляться через пролив на Хамшир, ловить спиной тоскливый, ненавидящий взгляд зверя?! И точно знать – злоба и ненависть мангура растут с каждым километром, на который увеличивается расстояние между ним и любимой. А в одно прекрасное утро или вечер вдруг обнаружить, что у мангура от отчаяния и безвыходности сорвало крышу и он решил принести чужую самку или самого себя в жертву ради свободы? В том, что кроме одного из мангуров погибнут все, кто будет находиться поблизости в этот момент, Костя уверился разом и бесповоротно.

Теперь все несовпадения и странности многочисленных баек про нападения зверей стали ему понятны, как доказанная учителем теорема.

Ясное осознание того, что именно ему, Косте, мангур предоставил последний шанс на спасение его самого, Хо и спутников, пробрало до дрожи, даже кончики пальцев затряслись. И ведь никому нельзя ничего сказать, они и так считают его блаженным и присматривают, как за маленьким, а после такого объявления и вовсе глаз не спустят. Будут следить как за пациентом в дурдоме.

Значит, если Стан решит что-то сделать, нужно представить дело так, словно он ни при чём. Если заранее не позаботиться о надёжном плане и собственном алиби, ему потом всю жизнь не рассчитаться за зверей.

Чёрт, что такое с ним творится?! Ведь он рассуждает так, словно уже сделал выбор… и даже не сомневается в том, как поступят звери, если ему удастся их освободить! Просто уйдут и никого не тронут! А вдруг этот гипноз именно на то и направлен, чтобы заморочить, обмануть, заставить открыть дверцу и стать первой жертвой?!

В глазах Кости внезапно потемнело, словно с ним случился солнечный удар, и перед внутренним взором мягко засияло странное, бледно-фиолетовое небо с быстро несущимися рваными багровыми облаками. Сидящий на камне беловолосый старик смотрел парню прямо в глаза и что-то жёстко и устало объяснял на звонком, мелодичном языке. Часть слов была смутно понятна, но смысл большинства фраз терялся, путался в непривычной тональности звуков.

И всё же основное Костя понял – убивать людей категорически запрещено… и нападать тоже. Лишь в том случае, если они сами нападут или причинят непоправимый ущерб телу.

Он ещё пытался рассмотреть, дослушать, понять, где оказался, а окружающий мир уже обрушился на него вопросом Таша:

– Эй, заснул, что ли?

– Немного задремал… – нарочито потянулся Костя. – А зачем ты разбудил? Обедать будем?

– Позже. Хутамщик скоро придёт, вещи погрузим, тогда и пойдём похлебаем жидкого. Вот, держи твоё молоко, я пока к пекарю схожу, мешок сухарей возьму. Вечерней остановки не будет.

Вот в чём дело, вспыхнуло в мозгу Кости ясное понимание, значит, мангур как-то понял это заранее… так и неудивительно, если предположить, что он может читать мысли людей.

Но в таком случае действовать нужно немедленно. Вот только кто бы ещё подсказал, как именно?

В голове снова потемнело, теперь на короткий миг, и парень ясно припомнил свою ярость, желание, чтобы бандит упал со ступенек. Это он на что намекает?

Будто он, Костя, одной лишь силой своего желания?!

Бред.

Полнейший.

И он готов это доказать прямо сейчас!

Парень небрежно оглянулся на клетки и обнаружил, что Юфот с Памо уже заперли зверей и, о чём-то мирно переговариваясь, неспешно топают к ним с Хо.

Вот и отлично, ничто не повлияет на чистоту эксперимента, рассерженно хмыкнул парень. Прикрыл глаза и сосредоточился, представляя, как тяжёлый штырь засова ползёт вверх, выскальзывает из гнезда…

Резкий лязг и грохот железа заставили Костю широко распахнуть глаза и уставиться в сторону загончика. Краем глаза он заметил, как побелели лица дрессировщика и его помощника, как потянулись к оружию их руки.

Но центральное зрение видело другое. Метнувшегося в сторону соседней клетки мощного пятнистого зверя, ловко зацепившего когтями и рванувшего вверх кованый засов. А в следующую секунду две гибкие тени слитным движением взлетели на крышу соседней сараюшки, чтобы исчезнуть в примыкающем к ней огороде.

Стану оставалось только гадать, почудился ему или нет благодарный прощальный взгляд золотистых глаз.

Глава 12

Тина

– Свинство подлое! – Костик расстроенно пнул рыжую кучку, и сыроватый песок веером разлетелся вокруг ног.

Парнишке хотелось плакать и ругаться, а он не мог сделать ни того, ни другого. Едва с ресниц Костика срывались невольные слезинки, Сая начинала бормотать что-то про несчастную девочку и смотрела при этом так сочувствующе и жалобно, что в душе иномирянина поднимались раздражение и возмущение.

Сколько можно говорить, не девчонка он!

А ругаться не позволяли воспитание и гордость: мама всегда говорила, что первый признак слабой натуры – желание вылить недовольство собственными ошибками и промахами на совершенно невинных людей. Или зверей. Или просто в никуда.

И Костик не раз убеждался, как права мама. Когда у одного из их соседей, спесивого и никчёмного мужичка, случалась по работе какая-нибудь неприятность, об этом знала вся улица. Колька матерился и орал как ошпаренный, громогласно обвиняя во всём случившемся жену. Что смешнее и печальнее всего, несчастная женщина обычно даже представления не имела, где и кем он в этот раз работает.

Ну а проявить второй признак слабости – напиться в зюзю – ему вообще не грозит.

По многим причинам. И даже не принципы и не отвращение парня к спиртному тому виной. Просто тут, на Сузерде, вообще нет традиции распития чего-то крепче кваса. Более того, приезжим и торговцам строго-настрого запрещено провозить на материк вина и настойки.

Таможенники, проверяя прибывающие суда, безо всяких разговоров сливают всё, что кажется им подозрительным, прямо в море. Вот потому-то матросов, стремящихся предотвратить такое непочтительное отношение к любимым бутылям, юнги и поварихи обычно стаскивают на берег за руки и за ноги и рядком складывают под навесами рядом с пристанью – отсыпаться.

Но сегодня судов не было, после позавчерашнего шторма ни одно из тех, какие искали укрытия в тихих бухтах архипелага, пока дойти не успело. Вот и выбрала Сая для занятий местечко в тени дальнего причала, где увидеть их не смог бы ничей любопытный взгляд.

Почти час, скинув ненавистную юбку, Костик повторял давно заученные движения, проверяя возможности нового тела. И постепенно приходил в отчаяние. Вместе с ненавистным жиром он утратил и кучу полезных способностей. Руки стали не только легче, но и короче, а запястья и ладони обрели непривычную изящность и хрупкость. И обострённую чувствительность к боли. Видимо, потому, что мышцы не защищал даже тонкий жировой слой. После часа пробных ударов по одной из опор пристани руки Тины расцвели синяками различной величины и окраски.

– Может, хватит? – робко поинтересовалась Сая, державшая наготове горшочек с мазью. – Скоро стемнеет.

Ну, про «скоро» она, допустим, преувеличила, солнце ещё стояло над горизонтом так высоко, как на земле в семь часов вечера. Но про крах своих надежд Костик понял и сам. Да и чего тут не понять – весь наработанный потенциал бойца пошёл насмарку. Хотя осталось и слабое утешение: ни быстроты реакции, ни координации он не потерял. И значит, учиться заново будет много проще.

Хотя работать придётся немало. Отжиматься и прыгать через скакалку, бегать и приседать. И ещё много разных необходимых для восстановления мышц упражнений.

– Уговорила, – хмуро бросила Тина, – пошли назад. Только сначала искупнёмся.

– Женщины купаются дальше. – Сая махнула рукой в сторону скал. – Тут мужчины могут увидеть.

– Блин! – рыкнул, мгновенно зверея, Костик. – А то, что я увижу, ничего?

– Ничего… – с жалостью глянув на него, почти прошептала моряна, и парнишка вдруг залился жарким румянцем.

Ну конечно, ничего! Да и что он теперь может сделать, приставать начинать?! Фу.

А от взглядов парня, которого все считают девушкой, никому ни холодно, ни жарко!

– Идем туда, где никого нет, – мрачно решил Костик, – но я буду купаться отдельно.

– Хорошо, – покладисто согласилась Сая, пусть иномирянка лучше плавает, чем наставляет самой себе синяки.

Место для купания моряна выбрала просто отличное: крошечная бухточка за скалами, вся загромождённая валунами и обломками камней. Нашла песчаный пятачок между двух огромных осколков и решительно начала развязывать пояс кофточки, давая понять, что уходить отсюда не собирается.

Костик упрямо сжал зубы и пошлёпал дальше – наверняка тут есть ещё не одно подобное местечко.

Неподалёку и впрямь нашёлся лоскут чистого рыжего песка, но, лишь сбросив одежду и торопливо шагнув в прогретую воду, Костик сообразил, что не могла Сая не знать про этот пляжик. Значит, специально уступила ему более удобное место, вспыхнула в мозгу виноватая досада, а он ещё и обижался!

Плавать и нырять Костик умел и любил с детства, добравшись до моря, забывал обо всем и мог купаться до тех пор, пока мать не выгоняла на берег. Вот и теперь, отбросив все проблемы и заботы, ринулся навстречу лёгкой волне, взлетая и продвигаясь всё дальше и дальше.

Там, метрах в двухстах от берега, темнел островок, просто скала, обкатанная морем, и было видно, как один её край полого спускается к воде. Костик всегда обожал именно такие местечки и мог подолгу валяться на прогретых камнях, воображая себя их единовластным хозяином. Вот и теперь страшно захотелось полежать в одиночестве и немного подумать о произошедшем. А может, и немножко поплакать, пока не видит жалостливая Сая.

Опыт не подвёл, на камень действительно можно было забраться, и Костик, старательно отводя взгляд от собственного тела, осторожно полез вверх по мокрой и гладкой поверхности. Его не сразу насторожила какая-то неправильность, странность этого места, и только почти добравшись до плоской вершины, парнишка задумался: а почему, собственно, камень мокрый?!

Ведь нет ни дождя, ни сильной волны, и брызги от волн, разбивающихся о подножье скалы, не достают до его тела. Он бы тотчас ощутил их ставшей необычайно восприимчивой голой кожей.

Костик встревоженно осмотрелся, поднял взгляд выше и понял, что напрасно вёл себя так же беспечно, как в собственном мире. На этот камень и кроме него было достаточно претендентов.

Совершенно немиролюбивой внешности. Но рассматривать их подробно не было ни времени, ни желания.

Бежать, уплыть! – единственное, что в этот миг пришло ему в голову, и Костик не стал раздумывать. Выпрямился, оглядываясь, куда лучше прыгнуть, чтоб не сломать себе ноги и… ничего не успел. Пучок длинных, зеленовато-серых, совершенно осьминожьих щупалец бесшумно метнулся перед глазами, вмиг превратив парня в туго спелёнутого пленника.

Дёргаться и орать Костик не стал. Зачем? Мигом понял, насколько это бесполезно. Просто сжался и притих. Мелькнула, правда, где-то на периферии сознания тоскливая мысль, что в таких случаях вроде положено какие-то светлые моменты вспоминать… или что-то важное говорить, потомкам на память. Но как назло ничего такого на ум не приходило, даже обидно как-то стало. Да и потомков что-то поблизости не видно. Или тех, кто запишет для них его слова.

А щупальца тем временем ловко развернули его лицом к скале и потащили на вершину. Туда, где, как смутно помнилось Костику, и обосновалось главное чудовище.

– Куда же ты побежала? – укоризненно сказал глуховатый низкий голос. – А вдруг упала бы?

Костик ушам не поверил, попытался вывернуть шею, чтобы увидеть говорившего. И ничего не рассмотрел.

– Она тхиппа испугалась! – охнул другой голос.

– Пуль! Поставь её! – скомандовал третий.

– Да осторожнее! – Это уже четвёртый.

Костик почувствовал под ногами камень, а в следующий миг плотно обвивающие тело щупальца исчезли. Растаяли, словно их и не было. Парнишка даже покачнулся от неожиданности.

Его тут же поддержало молниеносно взметнувшееся щупальце, но Костик уже не замечал ничего, кроме расположившейся перед ним колоритной компании.

Несколько морских созданий, смутно сходных лицами с Саей, и абсолютно не походящих на диснеевскую Русалочку, сидели и лежали на огромном темно-зелёном одеяле, по краям которого вилась, металась и жила своей жизнью чуть не сотня длинных гибких щупалец.

Неудивительно, что Костик с первого взгляда принял их за одно чудовищное существо, цвет-то почти одинаковый.

– Почему ты её на камень поставил?

– Посади, не видишь, у девочки коленки дрожат?!

– Где сок? Нужно её напоить!

– Его Люм выпила!

– Отправь зов, пусть принесут!

– Уже отправили, дайте ей пока воды!

Странные существа разговаривали все разом, умудряясь всё слышать и на всё отвечать. Парнишка дёргал головой, стараясь разобрать, кто и какое слово из них сказал, но скоро убедился в бесполезности этой попытки и переключил всё внимание на изучение внешности морян. Ясно ведь, что никем иным эти существа, похожие одновременно на людей, тюленей и сказочных русалок, быть не могут.

Рассматривая сидевшую на явно разумном монстре компанию, Костик украдкой вздыхал от сожаления – напрочь разрушена очередная любимая сказка детства. Первая была про Деда Мороза и Снегурочку. Его душа ещё бунтовала и огорчалась, а разум уже шептал, что такой облик практичнее, эффективнее.

Единственное, что порадовало, – у этих морян были всё-таки не рыбьи хвосты, а ноги. Правда, ступни почти в два раза больше, чем у человеческих женщин, и с перепонками между длинными пальцами. Да и на руках виднелись такие же, зато голова почти человеческая, и зеленоватые волосы, как у сказочных русалок, рассыпаны по плечам.

Лица у морян оказались почти красивыми, несмотря на странно сглаженные, расплывчатые черты, делавшие их похожими на близнецов. Непривычно плотная и гладкая серебристо-розовая кожа лакированно поблёскивала, темнея и зеленея к спине и ногам. Немного резче, чем у людей, выступали надбровные дуги, сведённые у переносицы, да и щёточка зеленовато-серых бровей казалась гуще. Зато губы морян были бледнее и тоньше, и почти отсутствовала шея – линия тела от головы плавно перетекала в очень покатые плечи. Талии почти не наблюдалось, а грудь располагалась немного ниже, чем у людей, и по виду больше походила на мужскую, такую, какая бывает у культуристов.

Тут до Костика внезапно дошло, что, с любопытством разглядывая морян, сам он сидит перед ними совершенно голый, да ещё и в женском теле.

– Блин! – Парнишка поспешно схватился руками за стратегические места, с досадой понимая, что ему и тут не повезло – в новом теле таких мест оказалось больше, чем ладоней.

– Она замёрзла!

– Стесняется!

– Зачем ей стесняться? Тут мужчин нет!

– Может ей закон не позволяет?

– Или обычаи?!

– Нужно одеть!

– Пуль, дай вуаль!

Неизвестно откуда одно из щупалец выхватило клок странной, невесомой, как паутина, и такой же зеленоватой, как всё вокруг, ткани и ловко намотало на Костика.

– Так лучше?

– Теплее?

– Вот вода!

– Сейчас будет сок!

– Как тебе понравилось на Сузерде?

– Сая тебя вылечила?

– Есть хочешь?

Костик даже головой потряс, ну и дурдом! Покруче, чем в гостях у бабушки, но вопросы точь-в-точь, словно они с ней хорошо знакомы.

– Не кричите все! – правильно поняла ошеломлённый вид гостьи сидевшая выше всех моряна. – А то девочка совсем растерялась!

По каким-то неуловимым отличиям – чуть темнее волосы, крупнее руки и серебристее кожа, а главное, увереннее и насмешливее взгляд, – Костик догадался, что эта моряна старше других. И значит, главная над ними.

– Молчим.

– Не будем.

– Скоро успокоится.

Костик не выдержал и захихикал. Хоть громкость моряны и убавили, но замолчать совершенно, видимо, было свыше их сил.

– Смеётся! – выдохнул кто-то потрясённо, и все мгновенно притихли.

Только смотрели как-то очень уж заинтересованно и загадочно.

– Ты нашла своих родичей? – воспользовалась затишьем старшая моряна.

– А разве Сая вам не сказала, что я из другого мира? – удивился парень. – Она вроде собиралась.

– Нет, не сказала. – Вот теперь моряны выглядели настороженными и встревоженными, как учитель химии, потерявший бутыль с серной кислотой. – Расскажешь?

Вот почему он заранее не расспросил Саю, что можно им говорить, а чего не стоит? – сокрушался про себя Костик, рассказывая про трельяж, таз с водой и свечи.

Но почти незаметно для себя самого рассказал им всё. И про то, что дома он был парнем, тоже. Хотя сделал это не столько под напором морян, ловко задававших наводящие вопросы, сколько ради внезапно вспыхнувшей в душе смутной надежды на помощь этих странных существ. Ведь пришли же они сюда из другого мира и даже портал на глубину утащили?! Почему бы им не помочь иномирянину?!

– А ты все огни зажигал?

– Ненужные проходы захлопнул?

– Воды много было?

– Сколько предметов в кармане лежало?

Костик откровенно завис, не зная на который из кучи вопросов отвечать.

– Всем молчать! – решительно приказала старшая. – Я подумать хочу.

Думала она долго, Костик успел выпить сок и съесть очень вкусный персик, огромный, как небольшая дыня. Спрашивать, где моряны его взяли, парень не стал, глубоко убеждённый, что выяснять такие вещи нетактично.

– А скажи… – вдруг окинула моряна Костика очень подозрительным взглядом. – Раз ты была в своём мире мужчиной, то какой у тебя был рост? Ну и телосложение.

Вот оно, докопалась! И как ловко, Шерлок отдыхает!

– Я был выше, чем сейчас, – тяжело вздохнул Костик. – И толще… примерно в три раза.

– Вот! – торжествующе подняла вверх перепончатый палец старшая моряна. – Я так и подумала! А теперь не перебивайте, я ей всё объясню. Три двери Мастера делали в одном предмете специально, чтобы существо могло пройти в один из выбранных миров. Или на один из выбранных материков. Но таких предметов не делают уже много лет, с тех пор как из-за нехватки энергии закрылись проходы в крайние миры. Да и здесь, на центральном мире, сейчас доступны только четыре двери. Но одну из них, на Таджере, закрыли жрецы Астандиса, а ту, которая находится неподалёку, держим мы. Но если кто-то появляется – сразу выносим на берег, там специально для этого всегда дежурит моряна.

– А почему тогда меня не нашли? – подозрительно фыркнул Костик, хотя вовсе не собирался ссориться с этими удивительными существами.

Просто дело принципа.

– Шторм был, мы тонувших вытаскивали… – Моряна почему-то слегка засмущалась. – Вот и не поняли, откуда ты взялась. Но не волнуйся, мы тебя спасли бы обязательно, мы людей в воде издалека чувствуем. Слушай дальше… про переход. Раз ты пришла целая и здоровая, значит, вещей в карманах было больше трёх, системе переноса хватило для сборки личности… и почему ты девочка, я могу объяснить. В каждом человеке есть доля противоположного пола… и раз сюда пришла твоя женская часть, значит, в два других портала пришли мужчины.

– Какие ещё мужчины?! – ничего не понял Костик, но на всякий случай переспросил: – А они-то откуда взялись? Ты ничего не путаешь?!

– Как откуда?! Из тебя!

– Раз три хода открыл – в три стороны и пошёл!

– Был бы худым – не выжили бы твои копии! – посыпались со всех сторон объяснения.

– Двое таких красивых мужчин! – с алчной мечтательностью протянул чей-то восхищённый голос, и выражения разглядывающих Костика серебристых лиц стали нехорошо задумчивыми.

– Эй! Вы чего это притихли? – забеспокоился Костик. – Прекратите сейчас же! Это только гипотеза… причём жутко неправдоподобная! Никогда не поверю… что меня могло разделить… да ещё так несправедливо! Они, видите ли, мужчины, а я – девчонка!

– Они – это ты, – категорично объявила главная моряна и, всмотревшись в ошеломлённое лицо иномирянина, огорчённо добавила: – Надеюсь, им тоже повезло, и они живы. Мы попробуем узнать. А теперь скажи, если можешь, какие ты брала предметы, к которым тянулась душа?

– Я вообще-то брал наугад, – покраснел Костик и сразу рассердился на себя. Вот зачем он оправдывается?

Привычка такая дурацкая: как увидишь женщину старше себя, так и начинаешь отчитываться, наверное, срабатывает рефлекс на училок.

– Это правильно, наугад и нужно, – внезапно горячо похвалила моряна, – именно так выбираются вещи не по их стоимости, а по сердцу. И даже хорошо, что ты, переходя сюда, не знал, что твоя личность будет собираться вокруг твоих основных наклонностей. Поэтому они становятся сильнее, все три. На внутримировых переходах действует иной принцип, а вот после прохода между мирами любое существо становится более одарённым. Вернее, многократно усиливаются его главные способности.

– А если нас действительно трое? – Костик пока ещё не поверил в такую нелепость, но не мог отказаться от дополнительной информации.

Так, на всякий случай.

– Смотря кому что попало, – развела серебристыми руками моряна. – У тебя, я помню, была только железка?

– Наконечник от стрелы. Я одно время очень хотел стрелять из лука.

– Вот и осуществится твоё желание, можешь смело идти учиться на лучника. Ещё не менее двух способностей должны проявиться в ближайшее время, постарайся их распознать. Поскольку пришельцу всегда труднее выживать в чужих мирах, переход добавляет для равновесия магических умений. И ещё… мы хотим тебя предупредить насчёт желаний. После того как полсотни лет назад покойный император Клардий принял закон о пришельцах из других миров, все правители подписали подобные. Тебе положено исполнение трёх желаний, но постарайся не торопиться. Обычно власти пытаются подсунуть что-нибудь попроще. Мы вот постепенно выторговали почти все небольшие островки и мелкие лагуны архипелага. А сейчас за тобой придут… Сая уже плывёт сюда, прощай.

Моряны прямо на своём живом коврике соскользнули в воду и исчезли в глубине, не оставив на память о себе ни одной материальной улики. Даже шкурки от персика забрали.

Только мокрая поверхность камня и тонкая тряпица, обёрнутая вокруг Тины, напоминали о неожиданном знакомстве.

– Ты чего это здесь застряла?!

Совершенно голая Сая выбиралась на камень с той стороны, где залезал и Костик, но теперь его почему-то почти не смущало это обстоятельство, слишком явным было её сходство с морянами.

– Вижу, эти болтушки тут были, – едва взглянув на квартирантку, определила травница. – А про яд мурен, который они мне должны принести, конечно, опять забыли! Прямо не знаю, что с ними делать? Начну, пожалуй, рыбой брать за невыполнение уговора. Ну что, плывём? А то у нас, как только солнце сядет, быстро темнеет, тебе потом по мостикам трудно будет домой добираться.

Они и в самом деле подошли к своему дереву почти в сумерках, и Сая побежала к одному из кормачей, отдать корзину с рыбой, обнаруженную возле сложенной на камушек одежды. Кто и когда успел наловить и принести рыбу, Костя не знал, зато отлично понял – вести секретные разговоры возле этого моря не следует. Всё сразу становится известно зеленоволосому племени.

Ждать моряну парнишка не стал, направился к верёвочной лесенке, однако не успел одолеть и несколько ступеней, как рядом раздался вкрадчивый голос:

– Помочь?

– А не пошёл бы ты… – Сцепив зубы, Костик упорно полез дальше и вдруг вспомнил так злившее друзей словечко, которым любили бросаться девчонки: – Козёл!

– Да как же тут не стать козлом, – почти мгновенно с наигранной печалью ответили снизу, – когда вокруг такие козочки гуляют?

– Тебе хочется, чтобы я пошла к харифу, Тарос?! – язвительно спросил голос Саи, и лестница дёрнулась.

– Да, – так же насмешливо ответил наглец, – и лучше с утра пораньше. Хотя он ждал вас сегодня вечером. Интересно, куда это ты таскала подопечную, моряна?

– Интересно, где ты таскался, если не принёс приказ харифа вовремя? – Похоже, травницу было не так просто переспорить.

– Вас искал! Между прочим, вы почти полдня где-то шляетесь! И даже твой любимчик ничего не знает! – В голосе аборигена неожиданно прорвались нотки обиды.

Костик сердито запыхтел, только вот этого козла ему до полного счастья и не хватало!

От злости парнишка даже не заметил, как выбрался на ветку. Остался только мостик, но по нему Тина пока ходила только вместе с моряной, крепко привязавшись верёвкой к её поясу.

– Не забудь, козочка, утром! – прозвучал снизу насмешливый приказ, и Костик яростно плюнул на этот голос.

Козочка! Вот скотина, придумал же! Ну ничего, пусть ещё немного повеселится! Моряны подсказали хорошую идею, насчёт особых умений. Нужно будет проверить… возможно, и действительно появилось что-то полезное, он всегда был способным парнем.

Глава 13

Тина

Вблизи крепость оказалась намного внушительнее и неизмеримо старше, чем виделось из домика Саи. Огромные нетёсаные валуны местами потрескались и высыпались, а на их месте светлели заплаты новой кладки. Ворота, несмотря на раннее утро, были открыты, и вход в крепость защищал лишь стражник, удобно устроившийся на широком чурбаке.

На проходивших мимо Саю с Тиной он глянул полуоткрытой щёлкой одного глаза и снова зажмурился, подставляя щёки первым солнечным лучам.

Костик только ухмыльнулся, так он и поверил, будто охранник досконально не разглядел их издали, пока они поднимались по выбитой в склоне тропе. Подходя к воротам, парнишка по привычке оглянулся и на минуту выпал из реальности, очарованный открывшимся отсюда видом. Всё лежало как на ладони: бухта, скалы, деревья-великаны, пристань, паруса над идущими вдали судами. Роскошная картинка, сделать бы пару снимков – и хоть прямо сейчас бросай в инет рекламу. Только нет тут никакой техники, кроме самой примитивной, ещё с вечера выяснил Костик, завалив Саю всевозможными вопросами. Снова попасть впросак, как с морянами, он больше не желал.

Полюбовавшись на окрестности, парнишка по достоинству оценил дальновидность строителей крепости – подобраться по каменистому склону незамеченным смог бы лишь мышонок.

И значит, все желающие из числа слоняющихся по двору и стенам воинов успели в подробностях рассмотреть и даже обсудить ранних посетительниц.

Вступая в крепость, Костик откровенно злорадствовал, предвкушая облом местных бабников, хотя и не мог понять, чего там они могли углядеть под местной мешковатой одеждой. Зато в его случае им не грозило увидеть и такого.

Еще вечером парнишка сумел убедить Саю, что выданная ею одежда никак не подходит для стрельбы из лука. Само собой, никогда бы ему это не удалось, если не догадался бы вовремя процитировать слова морян. Слегка сместив акценты в свою пользу.

– Ладно, – сдалась подавленная его напором и несокрушимым авторитетом родичей Сая. – Возьми какую хочешь одежду.

И открыла перед ученицей сундук, спрятанный за перегородкой, где находилась её постель.

Тина пришла в лёгкое замешательство, обнаружив, что он полон женских вещей. Очень разнообразного качества и размера.

– Моряны отдают, – немного стыдливо призналась Сая на прямой вопрос: на сколько лет вперёд она запаслась одеждой. – Им матросы дарят… ну и некоторые из горожан… А зачем оно морянам? Сама же видела, им платья не нужны. Как накопится побольше, сдаю одному торговцу с Хамшира. А морянам покупаю те вещи, какие они заказывают.

– Понятно, – фыркнул Костик, хотя на самом деле совершенно не понимал суть этого круговорота и вдруг припомнил вчерашний сверток. – Сая, а зачем ты вчера покупала мне вещи… могла ведь отсюда взять?

– Отсюда не всё можно… – Моряна волновалась и краснела все сильнее. – Если кто-нибудь узнает своё платье…

Дальше выяснять Тина не стала, да и зачем ей чужие проблемы, когда своих хватает?

Как водится, самые нужные вещи нашлись на дне, под кучей различных юбок, блузок и не совсем понятных Костику, но загодя ненавистных деталей женской одежды.

Пара оставшихся от сбежавшего ученика поношенных рубах, длинная жилетка с кучей карманов и самая короткая и простенькая из юбок перекочевали наверх, в сундук Тины.

И теперь её одежда сильно отличалась от наряда моряны. Мужская рубаха без застежки, но с воротом и закатанными до локтя рукавами, длинная жилетка и доходящая до середины икр юбка. На ноги нашлись легкие ботинки, на шее под рубахой вместо крестика болтался на выданной Саей бечевке принесённый из другого мира наконечник стрелы, а под юбкой прятались мужские штаны. Волосы Тина связала в хвостик и прикрыла косынкой, туго завязав на манер банданы.

Бродившие по двору молодые парни, щеголявшие голыми загорелыми торсами, заметив ранних гостий, с предвкушающими усмешками торопливо сворачивали с прежнего пути и старались пройти как можно ближе к ним.

Однако Сая обращала на них внимания не больше, чем на мух, вьющихся возле вычищенной из конюшен кучи навоза. А Костик кривил уголок губ в презрительно-веселой ухмылке, представляя, что стало бы с этими нахалами, очутись они на пляже его родного города.

Парни, получившие первую порцию глубокого разочарования и правильно расшифровавшие невыносимо дерзкую ухмылку новенькой девчонки, в долгу не оставались. Не снижая голоса и не стесняясь, отпускали ей вслед свои замечания, комментарии и пошлые шуточки.

Однако этим и ограничивались, не делая ни малейшей попытки дотронуться руками или загородить дорогу, видимо, и в самом деле боялись неведомого харифа.

Свернув к стоящему в углу двора трехэтажному мрачному зданию, похожему чем-то на тюрьму, Сая уверенно открыла двери и повела подопечную на второй этаж. Ничего интересного внутри здания Костик не увидел, кроме странных дыр в стенах и на потолке, прокрученных с небрежной непоследовательностью.

Комната, в которую, спросив разрешения, Сая завела Костика, была угловой, с двумя окнами. Судя по тому, что одно выходило в сторону пристани, а второе во двор, седоватый мужчина, завтракавший за единственным столом, прекрасно мог видеть их приход, но виду не подал. Даже не предложив присесть, он так же спокойно продолжил жевать холодное мясо, запивая из большой, по виду медной, кружки.

Костика такое пренебрежение ничуть не огорчило: хоть он и числился прилежным учеником и никогда особо не хулиганил, но несколько раз имел счастье попасть в кабинет директора. Просто за компанию. И убедился на собственном опыте, несмотря на то, что Георгий Петрович искренне считал себя глубоко культурным человеком, однако предложить ученикам стулья не додумался ни разу.

Поэтому получить приглашение средневекового харифа иномирянин даже не надеялся.

В ожидании, пока босс закончит трапезу, Костик, не скрывая любопытства, внимательно осмотрел комнату и пришёл к выводу, что она служит одновременно спальней и служебным кабинетом. Видимо, скрытая за редкой занавеской лежанка с внушительным плетеным сундуком в изголовье относились к личной части, а стол, скамья и единственный стул, на котором сидел хозяин, – к официальной. Сзади босса притаился второй сундук, массивный и добротный, обитый медными полосками и украшенный коваными ручками и засовом.

– Почему ты не привела ко мне хамширку вечером? – Момент, когда хариф закончил есть и отставил посуду в сторону, заинтересованный местным бытом Костик пропустил.

– Мы купаться ходили, – не смутилась травница. – Вернулись поздно.

– К морянам её водила? – строго осведомился мужчина, взглядом и невозмутимостью напоминавший Костику одного из тех людей, какие несколько лет назад стояли возле входа в казино.

– Нет, – спокойно отказалась Сая, – они сами к ней выплыли.

– И что сказали?

– Не знаю, я дальше купалась.

– Почему?

– Тина не захотела.

Костик терпеливо ждал окончания этой вялой с виду беседы, где недосказанное и пристальные взгляды говорили больше коротких и безликих вопросов и ответов.

– О чем ты говорила с морянами?! – вперив в Тину острый взгляд, внешне спокойно поинтересовался хариф.

Вот только воздух в комнате словно похолодел на пару градусов.

– Я их поблагодарила за спасение, – кротко сказал Костик нежным голоском – сутки на этой планете часа на три длиннее земных, и он успел с утра спокойно обдумать всё, свалившееся на него в наказание за беспечность.

Обидно, конечно, что он теперь девчонка, зато повезло двум остальным половинкам, если они оба всё же парни. И если задавить в себе ощущение ужасающей несправедливости и посмотреть на произошедшее со стороны – кто бы из них троих ни оказался на его месте, это был бы всё равно он, Костик.

Жуткое и одновременно умопомрачительное чувство.

– Это их обязанность, спасать потерпевших крушение, – сухо процедил хариф, холодно рассматривая Тину.

– Я не терпела крушение. – Костик скромно опустил ресницы, чувствуя, что ему постепенно начинает нравиться роль Белоснежки. – Я пришла из другого мира. И не ожидала, что дверь окажется под водой.

– Предметы есть?

– Только один… остальное потерялось. – Тина подняла на харифа кристально честные глаза – ну неужели мужчина может таким не поверить?

Нет, кажется, не поверил.

– Отчего же моряны так плохо искали?

– Они старались, – тяжело вздохнул Костик. – Но у меня не все предметы были… с привычными вашему миру свойствами. Они вполне могли растаять в воде.

Это Костик удачно вспомнил утром про несколько витаминок и леденцов, которые имел обыкновение таскать в карманах.

– А что осталось? – Не похоже, чтобы хариф так просто отступил, скорее решил выяснить пока всё остальное.

– Вот!

На свет появился необычный медальон.

– Что это?

– Наконечник стрелы.

– Зачем он тебе?

– Он мой. Я занималась стрельбой из лука, – почти не соврал Костик, про два с половиной занятия тоже можно так сказать.

– Ещё к чему имеешь способности? – Против воли харифа в его голосе послышалось разочарование.

– Пока не поняла, – доверительно сообщила Тина, – как определюсь, так доложу вам.

– Хорошо, – согласился, подумав, хозяин кабинета, – значит, ты хочешь стать лучником?

Ну и жулик, восхитился про себя Костик, как ловко вопрос-то задал! Нужно будет сходить, сказать морянам большое спасибо, если бы не их предупреждение, он сейчас бы влип, как муха в варенье. Сая, как оказалось, про три желания совсем упустила из виду, давненько не было тут пришельцев.

– Я думала, это вы захотите меня взять в лучники, – разочарованно протянула Тина, – говорят, у вас напряжённое международное положение. Да, и ещё, про желания. Пока не присмотрюсь и не придумаю, как теперь жить, никаких желаний брать не буду. А когда приму окончательное решение, подам письменное заявление.

– Договорились, – едва не заскрежетал зубами хариф. – Но учти, у нас сейчас нет средств на особо дорогие вещи.

– Посмотрим, – рассеянно кивнул Костик. Когда выигран главный вопрос, можно не мелочиться в деталях.

– Тарос! – Вчерашний посланец возник в дверях так быстро, словно подслушивал. – Отведи Тину к лучникам, пусть посмотрят, на что годится.

– Идём… – ухмыльнулся нахал и едва слышно, одними губами добавил: – Козочка.

И тут Костик внезапно для себя запаниковал – ну ведь не факт, что и сегодня удастся отбиться от этого козла?! Да и остальные аборигены тоже не выглядят особо надёжными, не напрасно ли он поторопился? Может, стоило подождать, пока проявятся прочие способности?

– Я с ним не пойду, – при виде довольно скалящейся рожи ловеласа само сорвалось с губ парнишки.

– Почему? – насторожился хариф.

– Да чего ты придумала! – неожиданно зло буркнул себе под нос Тарос. – Никто тебя не тронет!

И шагнул в сторону Тины с явным намерением схватить за плечо.

Парнишка резко поднял в защитном жесте руку, а его недруг внезапно побледнел и отступил назад. Неужели так здорово козлу вчера досталось, что от поднятой руки шарахается, ещё пытался сообразить Костик, а хариф уже стоял рядом, и, нахмурившись, разглядывал его запястье.

– В чём дело? – не понял землянин.

– Откуда у тебя это на руках? – Босс почти рычал.

– Что это? – непонимающе переспросила Тина и покрутила рукой перед носом, пытаясь понять, чего же такого страшного они оба там рассмотрели.

– Свежие следы борьбы, – мрачно процедил хариф, – впрочем, можешь не отвечать, мне всё ясно. Пойдёшь в хутамник, Тар.

– Подождите! – внезапно ринулась на защиту ловеласа моряна. – Это не он! Тарос ей ничего такого не сделал!

– А какое он ей сделал? – мгновенно подловил её на слове босс.

– Просто обнял, – выдавила Сая и, взглянув на Костика, виновато смолкла, они ещё дома договорились, что про умение Тины защищаться пока постараются смолчать.

– От «просто обнял» таких следов не остаётся, – хмуро обронил хариф, подошёл к окну и крикнул: – Васта ко мне!

– Что с ним собираются сделать? – Как ни противен был Костику этот бабник, но несправедливо оговаривать парня он не собирался.

Если посмотреть со стороны, тот и так уже достаточно получил за свой поступок. Ну а если вспомнить слова моряны про строгость харифа, да ещё не забыть, как сурово наказывают за приставание к девушкам в некоторых странах… то, может, его в том… как там, хутамнике, просто повесят?

– А ты собираешься за него попросить? – заинтересовался хариф.

Вот жулик, из всего готов выгоду извлечь, едко фыркнул про себя Костик. Придётся следить за каждым словом, иначе желания, на которые он возлагает большие надежды, растают как прошлогодний снег.

– Поскольку я пока не разбираюсь в ваших законах, – кротко опустив ресницы, печально сообщила боссу Тина, – то просить, разумеется, ни о чём не могу, иначе вполне может случиться, что вы и меня запишете в злоумышленники. Но узнать, какое наказание ждёт этого человека за недоказанный проступок, мне было бы любопытно.

«Ну, съел, босс? Вот это я завернул! – договорив, возгордился своим выступлением Костик. – Попробуй теперь, отними желание».

– А разве синяки на твоих руках не доказательство?

Почудилось ему или нет в голосе харифа высокомерное презрение?!

– Эти синяки я сама заработала, пока училась лазить по верёвочным мостикам, – обозлившись на хитрого аборигена за дурные мысли, хмуро солгал Костик, – у нас таких нет.

– Тогда почему ты отказалась с ним идти? – насмешливо прищурился Хариф. – Если он тебя не обижал?

– Это я его вчера обидела… – Поняв, что выкрутиться не удаётся, Тина несчастно опустила глаза и предприняла последнюю попытку: – Вот теперь и боюсь, а вдруг мстить начнёт? Ведь я ваших порядков не знаю!

– Да чего ты заладила, не знаю, не знаю! Ничего я не собирался тебе делать! – внезапно взорвался Тарос и уставился на босса. – Так мне идти в хутамник?

– Иди, – задумчиво разглядывая помощника, кивнул хариф. – Скажешь, чтобы тебе дали два самых грязных стойла, я вечером приду, сам проверю, как будет вычищено. Васт!

В комнату вошёл гибкий светловолосый парень и, подозрительно оглянувшись на метнувшегося мимо Тароса, замер перед боссом.

– Вот эту девицу зовут Тина. Она говорит, будто училась на лучника. Проверь. И ещё! Если кто-то из твоих парней коснётся её хоть пальцем – все отправитесь в хутамник!

– Иди за мной, – мелодичным голосом позвал Васт и первым шагнул за дверь.

Костик двинулся следом, не понимая, чем его так насторожил облик нового провожатого? И только дойдя до лестницы и оказавшись на несколько ступеней выше спускавшегося первым Васта, сообразил, чем именно.

Уши.

Торчавшие из белокурых волос аккуратные розовые крендельки сверху были заострёнными, как у кота.

Глава 14

Конс

Завтракали путники, едва рассвело, но, несмотря на такую рань, очень торопились. Перекусили почти на ходу, похватали дорожные мешки и поспешили к выходу. Возле ворот, венчающих ведущую к спальным домикам тропку, их уже ожидал гружёный хутам. Сегодня пассажиров прибавилось, заняты оказались все коврики. Однако Конс, напрочь проигнорировав действия спутников, занявших полагающиеся им по статусу места ближе к голове бегемотогусеницы, садиться рядом с ними не стал. Устроился почти в конце кабинки и властно показал Майке на место рядом.

За длинную ночь он успел хорошо выспаться и спокойно обдумать своё положение. Относительно спокойно – сильно сбивало с мыслей сопение спящей почти рядом таджерки, с головой замотанной в своё одеяние, заменяющее ей плащ, одеяло и простыню в одном флаконе.

Нет, Костик даже близко не думал, будто влюблён в эту сумасбродную дикарку, тьфу-тьфу, через левое плечо, он же не мазохист!

Но и относиться равнодушно к её присутствию не мог. Хотя честно пытался. Потом обозлился на себя самого, да что за бред! У него столько проблем, вполне вероятно, что скоро самого в рабство загребут, хотя и не такое явное, как у неё, но не менее бесправное, а он только о том и думает, как бы просунуть руку под этот балахон.

Прямо как помешанный. Нет, нужно переставать тупить, не это сейчас для него самое важное. И таких моментов, как с ней, он надеялся пережить в жизни ещё не один и не два… чем больше, тем лучше.

Сидя в кибитке, Костик пробовал думать о будущем, смотрел в окна и изучал пассажиров, прислушивался к разговорам и пытался по обрывкам рассказов и фраз составить впечатление об этой стране, порядках и законах. Пока выходило не очень, многое здесь было по-другому, не так, как дома, хотя некоторые вещи оставались узнаваемыми и тут.

Например, торговля, правители, армия, конфликты с соседними странами, чего-то требующими от империи, в которой он оказался. И назревающая в связи с этими требованиями война.

– А мирно решить… никак нельзя? – спросил он спутников, выйдя после обеда из харчевни и искоса наблюдая, как Майка что-то перекладывает в своей корзинке.

Вопреки его ожиданиям, плетёнку, горшок и ещё какую-то прижившуюся у них посуду рабыня не отдала товаркам вместе с остатками еды, а чисто вымыла и теперь таскала с собой, как какую-то ценность. Хотя сейчас её предусмотрительность пригодилась, Авронос приказал девчонке забрать со стола остатки мяса, лепёшек и овощей, сообщив, что ужинать они будут очень поздно и еда пригодится, чтобы перекусить.

– Императрица не станет потакать соседям, особенно Зании, – уверенно ответил Хадзони, – и я считаю, она права. У них был свой проход, но Бангдирах, вместо того чтобы приказать перебить всякую нечисть ещё в самом начале, тратил всё время на девиц и развлечения.

– Ему было в то время всего пятнадцать, – заметил Авронос, ковыряя в зубах веточкой.

– У королей не бывает возраста, – не согласился торговец, – да и мать могла настоять, и советников нужно было заставлять побыстрее шевелить мозгами.

– Не стоило ждать разумных поступков от женщины, выбравшей в мужья таджерца, – презрительно скривился один из их спутников, проходивший мимо и слышавший конец разговора. – У таких на голове самое ценное – прическа.

– Медихар был очень достойным правителем, – резковато возразил Авронос, – и не его вина, что он не успел сделать всего, что начал. Но не нам судить о замыслах правителей, наше дело – слушать их мудрые указания и прилежно исполнять.

Костик от изумления даже глаза вытаращил, услышав такое завершение фразы, потом оглянулся и понял причину необычайной законопослушности спутника – неподалёку со скучающим видом остановилась вчерашняя компания и явно искала повод, чтобы прикопаться.

Вот только Авронос видел их насквозь и вовсе не желал скандалов. Кивнул Хадзони, дёрнул за рукав Конса и решительно увёл в сторону хутамника, по обычаю находившегося вдали от харчевни, восьминогие бегемоты не только много ели.

– Нужно потерпеть до Юдаира, – вполголоса бросил лекарь, когда они отошли от усатого и его дружков достаточно далеко, – там возьмём хотомар.

– Зря вы так его опасаетесь, – буркнул себе под нос Хадзони, – он почти нищий.

– Я знаю только одно – Тьершиг не станет просто так бегать по вратам, он привык до полудня в пуховых подушках валяться, – возразил осторожный Авронос. – Никто ведь до сих пор не выяснил, откуда он берет деньги на оплату своих развлечений, если наследство давно промотано.

– Посмотрим в Юдаире, – постановил Хадзони, – на чём он отправится дальше. Если возьмёт хотомар – вы правы, и гильдии стоит поторопиться с покупкой его долгов.

– А если он достал средства, но из хитрости отправится на барке?

– Не думаю, что у него хватит терпения ещё целую декаду жить без игорных домов, если есть возможность добраться до столицы за ночь.

Как позже оказалось, в делах, касающихся денег, торговец был очень прозорливым. Усатый печёночник Тьершиг взял хотомар.

Как и спутники Конса. Одно радовало парня – в корзинке, увешанной уже знакомыми по хутаму серовато-зелёными тыквами, места было значительно меньше, чем в кибитке хутамщика. Примерно столько, как в салоне газели. И компания Тьершига, опротивевшая за три дня совместного пути, вместе с ними никак не поместилась бы даже при желании. А вот именно его никто из попечителей Конса и не испытывал.

Они вообще никого не взяли в хотомар, заявив, что хотят добраться до Мановрана как можно скорее и без проблем.

– Много за ужином не пейте, – предупредил Костика лекарь, пока Хадзони ходил договариваться с хозяином хотомара, – остановок не будет.

Спрашивать, почему, Конс не стал, решив, что лучше один раз всё увидеть самому. Да и мысли его были заняты совершенно другим.

А если точнее – другой. Майка по приезде в Юдаир вдруг стала образцово послушной и предупредительной рабыней: по своей инициативе бросалась убирать, подносить, разливать еду и больше не стреляла ненавидящими взглядами, если Костик нечаянно задевал её ногой или рукой.

И это с одной стороны грело самолюбие парня, а с другой – не могло не насторожить. Слишком уж резко девчонка сменила гнев на милость.

Да и спутники Конса тоже это заметили.

– А она не такая уж дурочка, – буркнул Хадзони, кромсая огромного лобстера и провожая взглядом метнувшуюся за чистыми мисками Майку, – быстро сообразила, куда ветер дует.

– Она с самого начала была пронырливее других, – смешливо фыркнул в ответ Авронос, – ещё когда придумала, как жрецов обвести.

Тут они дружно заухмылялись, и Конс почувствовал, как у него начинают гореть уши. Он уже тоже давно сложил два и два, и хотя злился на Майку, осуждать её не мог. Как понял за время пути, прислушиваясь к разговорам пассажиров, служба Астандису котировалась у местного населения ещё ниже, чем чистка хутамников. Потому-то жрецы и вербовали послушниц на Таджере и Зании.

А вот зачем покровители вздумали обсуждать Майку при нём, Конс понял незадолго перед посадкой. Почти в тот самый момент, когда к нему внезапно подошёл абориген с пронырливыми глазками.

– Сколько господин хочет за рабыню? – обратился он к Костику с совершенно неожиданным для того вопросом.

– Она не продаётся, – огрызнулся Конс и рассмотрел расцветающее на лице аборигена изумление.

– Но ведь за те деньги, какие вы отдадите за место для неё в хотомаре, можно купить смеску-морянку или имрайку, – попытался убедить работорговец Костика, и вот именно тогда парень раскусил, отчего так шустрит таджерка.

Боится, как бы он её здесь не продал. Конс взглянул на застывшую неподалёку Майку, намертво, как в спасательный круг, вцепившуюся худыми смуглыми пальцами в ручку любимой корзинки, и неожиданно разозлился. Вот, значит, как, вся её показная расторопность только ради выгоды?! А ведь он почти поверил, что девчонка оценила хорошее к ней отношение!

Коварная мысль немного проучить интриганку пришла мгновенно, и Конс не стал ей противиться. В конце концов, должен же он получить хоть моральное удовлетворение от того, что им воспользовались как лохом?

– А сколько ты мог бы за неё предложить? – небрежно поинтересовался парень, стараясь не замечать умоляющего взгляда чёрных глаз.

– Три серебряка, – с готовностью заулыбался абориген. – Очень хорошая цена!

Ну да, ну да! Вот если бы ещё не приезжали в их городок толпы торговцев из ближнего и не очень зарубежья с кучами палёного барахла и не рассказывали, заглядывая в лицо почти искренними глазками, что отдают товар себе в убыток, из горячей любви к этому конкретному покупателю, он, Костик, возможно, и поверил бы. А так – извини любезный. Да и цель у него совсем другая.

– Тридцать.

– Что?! – вытаращил глаза тот, – да за такие деньги обученную танцовщицу купить можно!

– А почему ты решил, что моя рабыня не умеет танцевать? – всерьёз заинтересовался Костик. – Ведь даже не видел её! Тридцать пять.

– Ты сумасшедший?! – возмутился работорговец. – Так никто не торгуется! Нужно идти навстречу покупателю! Ладно, дам восемь, раз говоришь, что танцевать умеет.

– Сорок. Она ещё и не то умеет, – наблюдая, как начинает нервничать девчонка, вошёл во вкус Конс.

– Десять! – Абориген пока не догонял, куда могут привести такие торги.

– Пятьдесят.

– Но так нечестно! Сбавляй цену, я и так тебе уступаю! – взвыл торговец.

– Щаз. Шестьдесят. – Костик веселился от души.

– Двенадцать – последняя цена.

– Я беру за шестьдесят! – Откуда взялся Тьершиг, Конс не понял, увидел только отчаяние в глазах Майки и почувствовал себя скотиной.

– Чего берёшь? – холодно осведомился он у усатого.

– Твою рабыню, – нагло уставился на него печёночник.

– А с чего ты взял, будто я её продаю?

– Но вы же торговались! – В голосе игрока сквозь высокомерие и раздражение скользнула непонятная паника.

– Ничего подобного. Я ему сразу сказал, она не продаётся! – сухо отрезал Конс. – А вы, прежде чем лезть в чужие разговоры, хотя бы поинтересовались, о чём речь.

– Как это не продаёшь? – внезапно поразился работорговец. – А зачем торговался?

– Когда я торговался? – поднял бровь парень. – Напомни! Я сказал тебе, что не продаю её? Сказал.

– А потом спросил, сколько я предложу! – оскорбился проныра.

– Ну да, мне интересно было узнать, сколько стоят в Юдаире рабы, а ты чего себе вообразил? Ещё и людей в заблуждение ввёл! – укоризненно попенял проныре Конс, и, заметив махавшего ему Авроноса, важно кивнул Майке: – Идём.

Полезная всё-таки вещь, пикировка в чатах, поневоле учишься быстро выкручиваться из скользких ситуаций, довольно ухмылялся парень, подходя к лекарю.

Однако озабоченный взгляд Авроноса сразу вернул его в реальность.

– Зря ты связался с этим подлецом, – хмуро отчитал парня лекарь, – у него большие связи… вернее, прикормленные подхалимы, и невероятная злопамятность. Ладно… это я виноват, не предупредил. Идем, пора отправляться.

Майка топала следом, и пару раз удручённый Конс явственно услышал осторожное шмыганье носом.

Путешествие на хотомаре оказалось в разы быстрее, немного комфортнее и неизмеримо скучнее, чем размеренная езда на хутаме. Мечтам Конса рассмотреть местность с высоты не суждено было сбыться, выяснилось, что из хотомара не видно ровным счётом ничего. Путникам оставалось только спать, маленький светильник Хадзони погасил, едва все удобно устроились в куче мягких подушек и одеял.

Майке лекарь велел тоже взять побольше одеял и устроиться рядом с хозяином, чему Конс абсолютно не обрадовался. Организм реагировал на близость её тела вполне предсказуемо, и это не могло ему нравиться, в такой тесноте парень не собирался даже дотрагиваться до рабыни. Только хуже будет. Но спорить не стал, знал уже, что лететь предстоит напрямик, через перевал, а над горами ночью бывает довольно холодно.

Зато к обеду они будут в столице.

Однако боги и судьба никогда не считаются с планами ничтожных существ, гордо называющих себя венцом природы. Перед рассветом Костика разбудил голос пилота, советующегося с Авроносом, где лучше приземлиться. Над Хедулом висел непробиваемо густой слой дождевых туч.

В кабинке тихо тлел еле видный огонёк лампадки, и звучали незнакомые названия, доводы в пользу одних мест и сомнения по поводу других. Но Конса эти вопросы минули стороной, пока спутники обстоятельно решали, куда всё-таки приземлиться, парень был занят личной проблемой.

Трясущейся от холода таджеркой.

Несмотря на два одеяла, девчонка замёрзла как цуцик, пальцы на руках были просто ледяными. На лице Майки застыло упрямо-несчастное выражение, и она изо всех сил сжимала зубы, чтобы ими не стучать. И это ей удалось, хотя Костик по себе знал, удержаться от лязганья челюстями в такие моменты почти невозможно.

Рыкнув Майке в лицо какое-то ругательство, парень приоткрыл собственный кокон из одеял и решительно подгрёб рабыню поближе. Вот только простуженного имущества ему и не хватало! Протянув поверх девчонки руку, сначала подоткнул свои одеяла, затем сверху набросил и её. И снова сунул руку в кокон, покрепче держать вздрагивающее крупной дрожью худенькое тело.

– Что с ней? – договорившись с пилотом, заметил странный клубок лекарь, и Костик поморщился, похоже, тут не только с состраданием напряжёнка, но и с тактичностью.

Но вслух ответил кратко:

– Трясёт.

– Я же говорил, чтоб укрылась получше! – досадливо бурчал Авронос, роясь в своём мешке. – На Таджере всегда жара, а в нашем климате они все мёрзнут. Поэтому и ходят в балахонах из рыжего льна, он очень хорошо тепло держит. Погоди, я сейчас ей настой одной травки дам, хорошо кровь согревает.

Конс только крепче прижал к себе глупую южанку и нервно хихикнул – рядом с такой ледышкой все фривольные мысли сдохли сами собой, словно вымерзли.

Пока Авронос поил Майку своим лекарством, пока растирал её скрюченные пальцы пахнущей смолой настойкой и сердито ругал, хотомар качнуло и повело вбок, а потом толкнуло снизу, как в лифте.

Прибыли.

Конс выбирался из кибитки последним, таща свой мешок и корзинку Майки, а её саму унёс вперёд на руках Авронос. Эта вроде безобидная помощь почему-то разом настроила Конса против лекаря. Ну вот чего он во всё вмешивается? Такую худышку Костик и сам вполне мог бы утащить.

Место, куда доставил путников хотомар, оказалось одним из постоялых дворов, принадлежащих торговой гильдии Хадзони. И торговца, как сразу стало понятно, тут очень хорошо знали. Буквально через пару минут, несмотря на раннее утро, откуда-то появился сияющий от счастья хозяин и объявил, что у них как раз готов пирог и к нему есть парное молоко.

– Мы только с хотомара, – бросил Хадзони, – сначала умоемся.

Умываться их провели в довольно удобно устроенное помещение, с круглой, обложенной керамическими плиточками бадьёй для омовений и котлом с горячей водой. В комплекте оказался и довольно чистенький примитивный туалет, первый более-менее приличный из встреченных Консом в этом мире. Мужчины умылись быстро, а Майке лекарь велел налить в бадью горячей воды и посидеть, пока не согреется.

– Одежду бы ей чистую, – робко заикнулся Костик, и Хадзони немедленно отдал приказание хозяину.

– Спасибо! – искренне поблагодарил парень.

Ни одной секунды при этом не сомневаясь, что просто так никто и ничего для него делать бы не стал.

Как они говорили – не за красивые глазки? Знать бы ещё, за что именно. За всё время путешествия спутники так и не проговорились о своих планах, на все осторожные, дипломатичные вопросы Костика отвечая крайне уклончиво.

Пока завтракали в отдельном кабинете, мысли парня назойливо вертелись вокруг двух проблем: куда его потащат дальше и как там Майка. Но спрашивать он не торопился, бдительно вслушивался в переговоры лекаря с торговцем. Их сделка вступала в завершающую, самую важную фазу, и оба проявляли недюжинную настойчивость и осмотрительность, обсуждая план действий.

«Торгуются так, как будто они спонсоры футбольных команд, а я перспективный молодой вратарь, – фыркнул тихонько парень. – И каждый боится переплатить, но одновременно не желает уступить другому».

– Решено, – твёрдо подвёл итог переговоров Хадзони, – мы остаёмся тут и ждём вашего возвращения. Три дня, как договорились.

– Я немедленно выезжаю, – подтвердил хмурый Авронос, – пусть готовят повозку. Панги у них имеются?

– Да.

– Беру.

– Что такое панги? – Утоливший первый голод Костик не стал искать особого повода сбежать из-за стола.

Успел уже найти лучший способ, каким можно вынудить спутников от него отвязаться – расспрашивать про всё подряд. Начиная с рецепта нового блюда и заканчивая политикой.

– Это животные, на них можно ездить, – терпеливо пояснил Хадзони и дёрнул за шнурок.

Костик спрятал довольную ухмылку, спутники постепенно становились довольно предсказуемыми.

– Покажите моему гостю его комнату, – приказал торговец возникшему в дверях коротышке в зелёной жилетке прислужника, и тот с жизнерадостной улыбкой побежал впереди Конса.

Парень топал за ним по причудливо изгибающимся коридорам и лесенкам молча – не принято в этом мире беседовать со слугами. Тем более показывать им свои чувства, особенно волноваться за невольников. Это рабыни должны переживать, как бы лишний раз не расстроить хозяина.

Хотя и в его мире никто о рабах не заботится, особенно о тех, кто, угодив в неволю, не озаботился обзавестись вначале богатыми и пробивными родственниками или друзьями-журналистами.

Можно подумать, он сам ведёт себя лучше других, припомнив, как недавно торговался с рабовладельцем, желчно хмыкнул Костик. С того момента, как парень ощутил рядом с собой трясущееся от холода тело Майки, его жестоко пилила совесть за глупую шутку.

Но сейчас Конс твёрдо решил действовать не торопясь. Сначала посмотрит, что за комнату ему выделили, потом уже потребует привести рабыню. Хотя, вполне может быть, она уже тихо сидит в уголке в ожидании прихода хозяина. А он даже не вспомнил, что Майка тоже хочет есть – сердито засопел Костик, едва представив сидящую на половичке таджерку.

Глава 15

Конс

Комната была размером метров двенадцать, не больше, и обставлена очень просто, Конс давно понял, что аборигены мебелью не заморачиваются. Было ли это обыкновением постоялых дворов и гостиниц, сейчас его совершенно не интересовало, глаза торопливо обыскивали плохо освещённое помещение.

Завёрнутый в жёлтую ткань клубок обнаружился на длинном сундуке, традиционно сплетённом из прутиков.

– Принеси мне еды, – приказал Конс прислужнику и захлопнул перед его носом дверь, намеренно не уточнив, для кого еда.

С них станется притащить жиденькую чёрную кашку, какой кормили своих рабынь его спутники по хутаму.

Прислушавшись к удаляющимся шагам, Конс нахмурился и торопливо направился к сундуку, пытаясь понять, почему Майка не обращает на его появление абсолютно никакого внимания. Костик ещё ни разу не видел, чтобы рабыня так нахально вела себя в присутствии чужих людей, но он пока надеялся, что она просто пригрелась и заснула.

Однако, решительно отбросив прикрывающий лицо девчонки край балахона, иномирянин замер в полной растерянности: вид у неё был совершенно здоровый, на смуглых щеках цвёл нежный румянец, приоткрытые губки алели сочными ягодами. Даже обидно как-то, он за неё переживает, бежит сломя голову, не доев вкусный пирог, а она тут дрыхнет и в ус не дует, как выражался дед.

Откуда возникла и начала вспухать, как бешеный атомный гриб, непонятная, пугающая своей мрачностью тревога, парень сначала не понял, а потом и думать забыл.

Просто подчиняясь непонятно откуда возникшему предчувствию, положил на лоб Майки ладонь и ещё за миг до того, как белая кожа коснулась смуглой, осознал его правоту.

Лоб девчонки ожёг руку горячечным жаром, румянец на её щеках разгорался прямо на глазах.

Конс метнулся к двери, резко распахнул её, едва не задев проходящего мимо прислужника.

И только тут сообразил, что не запомнил сюда дорогу и теперь ни за что не найдёт лекаря. А пока туда сходит неторопливый коротконогий прислужник, Костику придётся смотреть, как утекают драгоценные секунды.

Парень растерянно оглянулся на тихо горевшую Майку, отчаянно, со всхлипом вздохнул и истошно заорал во всю мощь лёгких:

– Авронос!

В голосе, неожиданно для него самого, прорвались глубокие и сильные нотки, словно парень долго тренировался, прежде чем научиться кричать, как муэдзин с минарета. Так, чтобы голос достиг каждого, кто находится в радиусе пятисот метров. Заботиться в такой момент о ещё спящих постояльцах Костику как-то не пришло в голову.

Топот нескольких пар ног убедил парня, что его крик достиг цели, и он бросился назад в комнату. Подхватил Майку с сундука, перенёс на лежанку, накрыл одеялом. И замер, не зная, чем ещё может ей помочь.

– Зачем звал? – едва шагнув в дверь, крикнул запыхавшийся лекарь.

– У неё жар.

Как ни старался Костик сказать это спокойно и безразлично, в голосе что-то прорвалось.

Нечто такое, от чего Авронос сначала заулыбался, а потом скривился и зашёлся в притворном кашле. И всё кашлял и кашлял, топая по направлению к постели под злым взглядом пришельца.

А когда дошёл и рассмотрел жарко пламенеющие щеки Майки, сразу забыл и про кашель, и про Костика. И вообще про всё забыл, копаясь в карманах в поисках чего-то, явно очень важного.

Наконец достал маленький флакончик, выдавил из него на кончик ножа крошечную сизую капельку, поднёс к лицу Майки и намазал ей кожу под подбородком. Затем, повернув кинжал острием, легонько провёл кончиком по тому же месту.

Из царапины сразу показались рубиновые капли, и Костик тотчас коротко и угрожающе рыкнул – местная медицина не нравилась ему с каждой минутой всё больше.

А Авронос мешал остриём ножа кровь с загадочным снадобьем, и его лицо мрачнело на глазах. Костик переводил взгляд с этого не предвещающего ничего хорошего лица на размазанные пятна крови и не решался произнести ни слова до тех пор, пока явственно не рассмотрел, как алые бусинки начинают зеленеть и пениться.

– Что это такое? – Теперь голос парня хрипел, словно сорванный на морозе.

– Лихорадка. Зелёный яд. Я ничем помочь не смогу, она была больна ещё на Таджере, – тихо пробурчал Авронос и отступил от постели. – Лучше бы ты её продал за шестьдесят серебряков.

– Это заразно? – Вопрос вылетел автоматически, на самом деле Костику было по барабану, заразно это или нет, в голове стайкой отчаянных ночных мотыльков метались несвязные мысли, и он никак не мог сообразить, какая из них важнее.

– Для нас – нет, – хмуро покачал головой лекарь. – Её получают с укусами зелёных таджерских слепней. Наверняка девчонка была работницей на плантациях тростника. Тебе лучше сейчас уйти… не нужно на это смотреть.

Уйти?!

Костик недоумённо вгляделся в поджавшего губы Авроноса, неверяще мотнул головой. Как можно такое предлагать?

Просто уйти, не попытавшись ничего сделать?! И этот туземный лекарь тоже уйдёт, раз он не может ничего для неё сделать?

А как же долг врача, клятвы? Или в этом мире целители их не дают?

Блин. Не о том он думает. Нафик всех местных лекарей, раз они могут так легко подписать приговор юной девчонке. Он должен сам попытаться вспомнить всё, что говорила о таких случаях мать. Очень интересовавшаяся странными, практически невозможными фактами излечения от самых страшных недугов, ставящими в тупик светил медицины.

Яркой искоркой всплыло много раз слышанное слово – плацебо. Невероятная способность человеческого мозга делать чудеса одной только силой своей веры.

Чего же он ждёт?!

Нужно срочно найти нечто такое, что сумеет убедить эту дикарку в возможности чуда. Эх, материну аптечку бы сюда! А впрочем…

– Авронос! Сколько она ещё протянет? – боясь услышать, что времени совсем не осталось, крикнул парень, бросаясь к своему мешку, оставленному слугами у изголовья постели. Где там его джинсы?

– Может до полудня прожить. – Скорбная складка залегла возле губ разочарованного лекаря. Ну надо же, как неудачно всё получилось!

Он уже целый план выстроил на привязанности пришельца к этой дикарке. Знать бы заранее… уговорил бы продать её Тьершигу, расстроенный мальчишка способен на любую глупость.

– Найди какое-нибудь средство привести её в сознание. Всего на пару минут, – решительно скомандовал лекарю Конс, возвращая того к действительности.

– Зачем? – Авроносу было жаль тратить на рабыню очень дорогое зелье, заведомо зная, что это бесполезно. – Да и нет у меня ничего подобного.

– Если нет, срочно отправь за ним слуг, – ультимативно заявил этот сумасброд, обшаривая карманы своих огромных иномирских штанов, – мне нужно, чтоб она ясно понимала смысл того, что я буду говорить.

– Конс… ты зря надеешься. Ей уже ничем не помочь, ещё не выжил никто из заболевших зелёной лихорадкой… а среди тех людей были очень достойные и важные господа…

– Авронос! – В голосе парня загремели грозовые раскаты. – Сделай так, как я говорю! Иначе я тоже не стану ничего делать ни для тебя, ни для твоего господина, ни для гильдии Хадзони!

– Ну зачем же сразу про гильдию. – Мягкий голос Хадзони, про которого все забыли, прозвучал умиротворяюще. – Я уже отправляю слугу за ближайшим лекарем, думаю, у него найдётся нужное снадобье. Я оплачу любое.

– Не нужно, – сквозь стиснутые зубы мрачно проскрежетал Авронос, – я припомнил, есть у меня одно зелье… просто считаю это бессердечным… вырывать её из забытья.

– Не будем сейчас говорить о том, что считаю бесчеловечным я. – В серых глазах парнишки сверкнуло презрение. – Просто дай ей зелье.

Возмущённо сопя, лекарь снова принялся шарить по карманам жилетки, появившейся на нём пару дней назад. Конс уже подметил, что всё самое ценное из своих вещей Авронос имел обыкновение прятать именно там.

Вскоре нужное зелье нашлось, и лекарь застыл с крошечной ложечкой в одной руке и флаконом в другой, ожидая команды подопечного.

Перерыв все карманы и подивившись загадочному появлению в них присущих только этому миру предметов, таких как косточка от съеденного ещё на плоту фрукта и кусочек сухарика, Костик облегчённо выдохнул.

Не придётся особо мудрить с приготовлением чудодейственного лекарства, в маленьком кармашке отыскалась конволюта, где тарахтело несколько двуцветных витаминок, прописанных ему Ма.

– Давай, – скомандовал он обиженно сопящему лекарю, становясь рядом с постелью, и в последний раз торопливо продиктовал самому себе детали спонтанно возникшего плана по спасению умирающей.

Потом на это не будет ни одной лишней секунды.

– Сейчас начнёт действовать, – мрачно буркнул Авронос и отодвинулся от рабыни, в припухшие и потрескавшиеся от жара губы которой только что влил зелья на две сотни серебряков.

Дорого ему обходятся причуды этого молокососа, а будет ли с него толк, даже видящий не скажет. Они в пути уже пятый день, но никаких способностей, кроме проникновенной игры на старом дейнэ, в парне пока не проснулось. Не считать же способностью необычайную жалость к подставившей его таджерке?

Ведь от сурового наказания плетьми этого простака спасло только то, что он пришёл из другого мира. Стражники своими глазами видели, как в заросший сорняками приёмный круг пути, считавшегося заглохшим уже несколько десятков лет, вывалился полумёртвый чужак.

Они и рассказали про пришельца Авроносу, мотавшемуся между материками по личным делам своего господина, и в тот момент лекарь жалел только о том, что, не желая коротать ночь в яме для прибывших, шагнул в проход, лишь когда уже рассвело.

– Майка! – Сев рядом с девчонкой, Конс приподнял её повыше и подложил под голову ещё пару валиков.

Ему казалось очень важным смотреть рабыне прямо в глаза, так, чтобы не пропустить ни малейшего колебания или сомнения.

– У-у… – с трудом промычала она и медленно подняла тяжёлые ресницы, – что?

– Ты заболела. У тебя зелёная лихорадка.

Где-то рядом оскорблённо засопел Авронос, но Костик решительно отмёл все посторонние звуки и мысли.

Всё не важно и всё потом. Сейчас главное – Майка, и грош ему цена, если он не сумеет втрюхать ей дезу.

– Я умираю? – Слабый голос девчонки звучал неверяще, но обмётанные губы дрогнули.

Её личико слегка побледнело, жар временно отхлынул, значит, следовало поторопиться.

– Щаз. Никаких умираю! Я на тебе уже шестьдесят серебряков потерял и ещё кучу на зелья. – Грубовато подсчитывая убытки, Конс очень надеялся, что именно упоминание о деньгах настроит рабыню на деловой и серьёзный лад. – Слушай внимательно! В моем мире такая болезнь лечится, нужно только, чтоб ты сама очень хотела выздороветь. Ну как, хочешь жить?!

– Да… – Она хотела надеяться, видно было по болезненно исказившемуся лицу, но пока не верила.

– Тогда смотри! – Конс поднёс к её лицу бережно зажатую между пальцев красно-белую пилюлю. – Видишь? Это лекарство я принёс из своего мира и сейчас дам тебе. Медленно соси его и представляй, как оно расходится по всему телу, добирается до каждой жилки и убивает яд, изгоняет прочь. Я буду помогать. Да не вздумай сдаваться, прибью!

Девчонка расширенными глазами смотрела на необыкновенную продолговатую двухцветную бусинку в пальцах хозяина и всем сердцем надеялась, что он говорит правду. А иначе зачем было её будить? Она много видела тех, кому не повезло, и знала точно: смерть к ним милосердна, тихо сжигая в беспамятстве.

– Поехали! – непонятно почему сказал этот странный парень, сунув бусину Майке в рот, и сурово уставился ей в глаза. – Соси её, как конфетку!

Тут Конс мысленно чертыхнулся, выражение попроще подобрать додумался, а узнать, есть ли в этом мире конфеты – забыл.

Но не прерывать же из-за этого операцию?!

– Соси, тебе должно быть сладко, – не отводя взгляда, повелительно диктовал он снова начинавшей гореть рабыне, – это первый слой лекарства, он смешивается с ядом, чтоб обмануть болезнь, прикинуться безвредным. А сейчас ты почувствуешь кислоту – вот это и есть то снадобье, которое окончательно убьёт болезнь. Прислушайся к своему телу! Кислота постепенно вытесняет яд, выгоняет прочь, возвращает твоим органам здоровье и силу…

Он говорил не переставая, зная точно: слова не играют особой роли. Главное – его убеждённый тон и её вера в чудодейственное лекарство.

Конс и сам изо всех сил старался верить, просто до дрожи в пальцах представляя себе, как откатывается, вытесняется здоровой кровью скопившаяся в организме зелёная гадость. Как она, словно на проявляющейся картинке, бледнеет, отступая, тает куском льда в горячем чае, выступает последними, безвредными каплями на коже.

Он не представлял, сколько прошло минут. Наверняка не слишком много, но для него действительность растянулась во времени самым невероятным образом.

В один и тот же момент Конс находился в ритме обычного, торопливого бега секунд и витал где-то в безвременье, успевая за один удар сердца вытеснить из воображаемого участка Майкиного тела очередную порцию зелёного яда. Вместе с принёсшими его зелёными слепнями, видевшимися Костику почему-то усатыми червяками, похожими на злобного печёночника.

Всё кончилось внезапно: и душевный настрой, и силы, и понимание происходящего.

– Невероятно…

Ещё грохотал в ушах потрясённый шёпот Авроноса, а сознание парнишки уже стремительно проваливалось в чёрную дыру забытья.

– Как Майка? – Словно кто-то невидимый нажал треугольник, включая просмотр, и ролик понёсся точно с той точки, на которой остановился.

Только в комнате уже не было неяркого утреннего света, а был трепещущий огонёк прикрученного почти до отказа светильника.

Да и комната была другая, более высокая, просторная и удобная, Конс это сразу сообразил, едва приподнявшись на локте. И в тот же миг, отодвигая это ничего не значащее понимание, в душе взорвался ворох тревожных вопросов – сколько прошло времени? Чем закончился его эксперимент? Где Майка? И вообще все, чума их забери?!

– А? – сонно спросил голос Авроноса с кушетки, стоящей в ногах его постели. – Конс?

– Майка где? – с нажимом повторил парень, садясь и опуская на пол ноги.

– Не вставай! – заволновался лекарь и вылез из-под одеяла. – Ты ещё слаб. Жива твоя Майка и невредима. Отсыпается на соседней кровати, можешь убедиться.

Конс торопливо повернул голову и увидел на стоящей у противоположной стены лежанке свёрток из одеял. Ближе подходить не стал, лекарю не было смысла его обманывать, а в голове и так всё плыло от резкого движения.

А кроме того, его организм желал всего и сразу.

– Где тут отхожее место?

– Идем, провожу. – Авронос уже натянул смешные шлёпанцы с загнутыми носами и стоял рядом.

– Лучше просто покажи, сам схожу, – заупрямился Конс, не хватало, чтоб его под ручку в туалет водили! – А ты пока еды достань, в животе кишки смёрзлись.

– Сейчас, сейчас. – Настырный лекарь всё же поддержал подопечного, пока вёл до двери.

В полутёмном коридоре на них налетело сразу трое слуг, видимо, Авронос успел дёрнуть шнурок. Двое лакеев подсунули крепкие плечи под руки Конса и почти понесли его, куда было приказано, третий развернулся и шустро побежал в неизвестном направлении. Консу хотелось надеяться, что финиш этого забега будет на кухне, а не в спальне Хадзони.

Для себя он всё решил заранее и теперь не собирался отступать от данного судьбе обещания. Ну, или богам, если они тут есть.

Когда Костик вернулся в комнату, там стало намного светлее и потрясающе вкусно пахло. Как он сообразил почти сразу, запах исходил от расставленных по столу довольно красивых тарелок. До сих пор он в харчевнях такой посуды не замечал.

Но рассмотрел их землянин много позже, когда немного насытился и сообразил, что и еда разительно отличалась от съеденного ими за последние дни. Никаких варёных овощей, порезанных крупными кусками, и целых кур. Крошечные котлетки таяли во рту, бесподобные паштеты и нежнейшая, прозрачная от жира малосольная рыба, хрустящие тарталетки, наполненные разнообразными острыми мясными салатиками и какой-то икрой.

– Готовят тут обалденно, – сообщил Конс лекарю, и тот вдруг добродушно захихикал.

– Ты, небось, думаешь, будто мы всё ещё находимся на том постоялом дворе?

– А разве нет?!

Парень огляделся внимательнее – и поверил Авроносу. Убедили окна, поблёскивающие разноцветными стёклами и обрамлённые тяжёлыми шторами из дорогой, даже на вид, ткани. В том доме таких точно не было.

– Сколько прошло дней?

– Половина, – довольно заулыбался Авронос и, заметив недоумение Конса, пояснил: – Ты лечил Майку утром, а сейчас ночь. Быстро восстанавливаешься.

– Я её не лечил, – попытался прояснить ситуацию землянин, – она сама себя вылечила. Это метод такой, нужно чтоб пациент поверил в то, что лекарство чудодейственное.

И уже сказав это, беспокойно оглянулся на рабыню: может, не стоит говорить этого при ней?

– Спит крепко, – понял его тревогу лекарь. – Я её вечером покормил и дал снотворное. Ей нужно отдохнуть, лихорадка очень много сил забирает. А про лечение поговорим утром, ты ложись, поспи ещё, я пойду в свою комнату.

– Это твой дом?

– Это дом моего господина. – Ответ прозвучал так веско, словно Конс оказался на даче президента. – Если что-нибудь понадобится, дёрни вот этот шнур, твои слуги спят в соседней комнате. Всё остальное – завтра.

– Стой, а как же Хадзони?

– Можешь про него забыть, – высокомерно усмехнулся Авронос. – С ним рассчитались сполна. Он больше не решится тебя побеспокоить. Отдыхай.

Лекарь важно прошествовал к двери, и всё в нём – осанка, походка и наклон головы – просто излучало чувство собственного достоинства.

Надо же, как меняет людей обстановка – подивился Конс и придвинул поближе тарелочку с красиво разложенными ломтиками разнообразных фруктов. Чего зря пропадать продуктам!

Глава 16

Стан

Таш был не просто зол, он был в бешенстве. Уже много лет он не допускал при выполнении заданий господина никаких оплошностей. Разумеется, бывали неудачи и даже потери, но никогда по его вине или недосмотру. Человек не в силах предугадать испытаний, приготовленных для него богами, с этим ничего не поделать. Но Таш умел выходить из любых ситуаций и недоразумений с меньшими потерями, чем те, кто попадал в них наравне с ним.

И то, что случилось с доверенными ему животными, казалось самому надёжному и ловкому из тайных агентов коменданта невероятно хитрой интригой врагов. Или происками неведомых сил. Просто поверить, что сразу двое трезвых мужчин могли не запереть клетку с мангуром, было бы большой глупостью с его стороны. Тем более они клялись всем самым дорогим, что незаметно приглядывали друг за дружкой.

Таш вполне мог бы заподозрить, что мангуров выпустил чудак дрессировщик, про которого рассказывали невероятные байки. Однако все вокруг: и Юфот, и Памо, и слуги, сновавшие в тот момент по двору, в один голос заявили, что парнишка, не вставая, спал на куче багажа, обнявшись со своей клеткой. Впрочем, дрых он и в тот момент, когда подошла его очередь отвечать на вопросы. Таш сам еле растолкал его, и вид у парня был такой озадаченный и изумлённый, что разочарованный командир маленького обоза даже не стал задавать никаких вопросов.

Чего время зря тратить! Да и первый же вопрос Стана, интересовавшегося, когда они будут кушать, а чуть позже его молодецкий аппетит окончательно убедили Таша в невиновности парня. Не могут люди, ограбившие хозяина на три сотни золотых, так увлечённо сметать со стола всё подряд.

После побега мангуров Ташу пришлось отправить Юфота назад к коменданту с подробным зашифрованным отчётом, самолично зашитым в неприглядный на вид поясок. И теперь они путешествовали вчетвером, взяв для маскировки места на общем хутаме. Нанимать на четверых отдельного было так же глупо, как вывесить флаг господина.

И это обстоятельство сильно нервировало Таша, не выносившего никаких отступлений от продуманного плана. Да ещё из-за расследования и связанных с ним хлопот выехать они смогли только поздно вечером, вместе с толпой сельских парней, направляющихся в ближайший городок в пункт вербовки. Бангдирах объявил о дополнительном наборе в школы воинов.

Парни были в подпитии, весело перебрасывались грубоватыми шутками и, громко чавкая, поглощали прихваченные из дома продукты, запивая купленным в харчевне дешёвым вином.

Стан, совершенно не терпевший таких компаний, пропустил Хо в угол и поставил прикрытую покрывалом клетку так, чтобы иметь возможность в любой момент достать оттуда мангуренка. Таш сделал вид, что ничего не понял в приготовлениях дрессировщика, но смотрел с этого момента на парня с чуть меньшим подозрением.

Стан тоже всю дорогу настойчиво размышлял о побеге мангуров и пытался найти разумное объяснение невероятному происшествию. Ни в какое чудо или магию он упорно не верил. Откуда бы ей взяться? Особенно у него, никогда раньше не замечавшего за собой никаких сверхъестественных способностей. Хотя, если честно, Костя иногда мечтал о чём-то подобном. Да и кто не мечтает? Особенно насмотревшись фильмов или прочтя книгу, где герой щелчком пальцев достаёт из воздуха всё, чего захочет. От чашки горячего кофе до ящика патронов.

Но для этого в мире должны быть как минимум маги. А он за несколько дней не услышал ни одного намёка. Вот Мастеров каких-то поминали. Но судя по скудной информации, те владели скорее утерянными технологиями, а вовсе не волшебством. Ещё что-то умели алхимики и жрецы Астандиса, но Костя пока ни одного вблизи не видел и потому не очень верил в их способности. Скорее всего, они были шарлатанами, каких полно и в его мире.

К ночи Стан принял решение не мучиться запоздалым раскаянием, даже если это на самом деле он каким-то образом сумел помочь необычным зверям. Всё равно его признание ничего уже не изменит. А поскольку его никто не заподозрил, то пусть этот абориген с проникающим под кожу взглядом и дальше остаётся в неведении.

Сейчас Стана больше волновало другое: когда можно будет отдать Хо записку её отца. В кошельке, втихомолку сунутом комендантом, оказалось три тонюсеньких, как дамские сигаретки, свитка, и первый, предназначавшийся самому Стану, тот уже прочёл. И уничтожил, как было приказано. Но сначала накрепко заучил на память несколько строчек, понимая, что если ему и смогут простить исчезновение мангуров, то никогда не простят, если что-то случится с Хо. Два других послания были хитроумно запечатаны каплями воска с оттиском комендантского перстня, поставленными на закрученный вокруг тонкой бумаги шнурок.

Ну и наивный всё же этот господин Зорденс, развеселился Стан: вот кто ему помешает прочесть и уничтожить эти письма, если он захочет? И всё же такое странное доверие сильно настораживало: как ни крути, а комендант неплохой психолог. Как ловко всех их подобрал, и ни один из команды не может сказать, что точно знает, какой у кого козырь в рукаве. Видимо, потому комендант и сидит столько времени на своей непростой должности, одним взглядом решая судьбы и жизнь других, что умеет предусмотреть жизненные повороты на пару ходов вперёд.

Добровольцы, хоть и шумели с вечера и перебрасывались намёками на замученную злым отцом милую девушку, в открытую ссору не полезли, а вскоре после полуночи дружно захрапели, отравляя воздух в кибитке запахом перегара, пота и съеденного лука.

Хо, отвернувшись к вознице, забилась в самый уголок и замотала лицо концами платка, но молчала, как партизанка.

В городок с почти земным названием Междуречье они прибыли к завтраку, и Стан, уставший от ожидания скандала, недосыпа и вони, с удовольствием вылез на свежий воздух. Слуги быстро и умело выгрузили багаж, и хутам счастливо посеменил к видневшимся в конце пустыря сараям, надеясь на сытный обед.

Таш, приказав Памо никуда не отлучаться от сидящих на куче багажа дрессировщика и девчонки, отправился выяснять, когда можно будет ехать дальше. Он имел твёрдое намерение наверстать упущенное время, и Стан не сомневался, что это неспроста. Но ничего не спрашивал и вообще старался вести себя как можно неприметнее – и так чуть не выдал себя лёгким обмороком и невероятным, просто сосущим чувством голода. Словно из организма мгновенно испарилось несколько килограммов веса.

Это могло означать только одно: он всё же получил от перехода в этот мир вместе с худым телом какие-то невероятные способности, но за их применение рассчитывается собственной жизненной энергией. И сползающие на бёдра дорожные штаны, сидевшие до побега мангуров довольно плотно, подтверждали правильность этого вывода.

– А это что за деревенщина тут расселась? – Вошедший во двор рослый детина высокомерно рассматривал ожидающих транспорт пассажиров, и хотя его взгляд пока не добрался до спутников Стана, у парня нехорошо сжался желудок.

У этого аборигена был вид типичного рыночного рэкетира. А длинная жилетка с незнакомым гербом на груди и висящий на поясе короткий меч в ножнах заставляли с огорчением заподозрить, что продажных стражей порядка хватает не только в родном мире Кости.

И хмурые взгляды селян, старавшихся стать незаметнее, лишь подтверждали эту догадку.

– Что делать будем? – одними губами спросил Стан у добродушного и простоватого Памо и словно впервые увидел наёмника – таким проницательным и острым стал взгляд голубых глаз.

– Ничего, – так же неслышно прозвучало в ответ, – я заплачу.

Стан осторожно кивнул и, откинув голову на плечо, чтоб лучше видеть весь двор, незаметно задвинул ногой клетку за себя. А потом принялся осторожно потирать и разминать руки, готовясь, если что-то пойдёт не так, вступить в бой. При встрече с такими самоуверенными амбалами никогда нельзя знать наверняка, какая блажь придёт в их не отягощённые моральными принципами головы. Один из таких верзил как-то прикопался к Косте возле маленького самопального рынка, куда мать посылала его за домашним молоком.

А у Кости как раз болел зуб, и он стоял перед неразрешимой дилеммой: выпить ещё таблетку анальгина или всё же сказать матери, чтобы отвела к зубному? В маленьком городке все знали, кто из стоматологов лучше и безболезненнее всех ставит пломбы, и очередь к Георгию Сергеевичу Ли была за два месяца, поэтому без помощи Ма парнишке попасть туда в обход толпы таких же бедолаг никак не светило. А мать очень не любила никого ни о чём просить, ведь за любую помощь потом придётся рассчитываться ответной услугой, и Костя очень хорошо её понимал.

Вот и рубанул со злости амбала по протянутой руке так, что тот аж присел на асфальт от боли. Но, что смешнее всего, почему-то не обозлился, а восхитился и с тех пор всем хвастался, что Костян его дружбан.

Туземный аналог рыночного обиралы неторопливо топал мимо путников и находил всё новые причины для придирок. Одни грязи натащили, другие что-то подозрительное везут, третьи вообще на воров похожи. Люди бледнели, терялись, совали вымогателю монеты, выслушивая его грубости с таким видом, словно им оказывают величайшую милость.

А он с каждым шагом всё ближе подходил к Стану и его спутникам. Вот до них осталось всего три путника, два… один… Костя старался смотреть себе под ноги, вовремя вспомнив мамины лекции о том, что психи и воры звереют от прямых взглядов.

– Ну, а вы чего потеряли в нашем городе? – Похоже, амбал устал, раз начал повторяться, едко подумал Стан и, заинтересованный воцарившимся непонятным молчанием, осторожно поднял глаза.

Абориген смотрел куда-то мимо них, и в его взоре бушевало просто море ненависти. Кто вызвал в рэкетире эту жгучую злобу, выяснилось сразу, стоило Стану проследить за его взглядом.

Но ещё даже не найдя взглядом среди направляющихся в их сторону грузчиков и незнакомых людей коренастую фигуру Таша, парень почему-то заранее понял, на кого именно так уставился стражник.

Хотя нет, больше не смотрел. Развернулся, словно припомнив о важнейших делах, и торопливо шёл к воротам, ведущим в город. Почти убегал.

– Есть два хутама, один идёт прямо сейчас – семья оружейника торопится на похороны дедушки; а второй – после обеда, – сообщил, подойдя, Таш. – Думаю, лучше отправиться со вторым, ехать с родичами почившего – плохая примета.

Стан ничего не знал ни о приметах, ни о правилах, он чётко чувствовал одно: нужно выбираться отсюда как можно скорее.

– Лучше сейчас. – Его ответ прозвучал в унисон со словами Памо.

– Ну… если вы не против, едем сейчас. – Таш поглядел на них испытующе и помрачнел. – Стан, отведи Ливу умыться, пока грузят наш багаж. Продукты на завтрак купим по дороге, тут пока ничего не готово.

– Мы поделимся, у нас много еды. – Замотанная в тёмный платок женщина с заплаканными глазами явно обрадовалась неожиданным спутникам.

– Хорошо, – согласился Таш, – тогда я заплачу за свободное место.

Меньше чем через пятнадцать минут хутам важно протопал всеми восемью лапами в задние ворота и свернул на тракт.

За это время никто к ним так и не подошёл, и никто не остановил на посту, караулящем западные ворота города, и всё же на душе Стана отчего-то было неспокойно.

Их командир успел во время погрузки перекинуться парой фраз с другом и тоже держался очень настороженно. Достал из багажа свёрток с ножами и распихал везде, где было можно и даже, на взгляд Кости, нельзя.

Потом устроился рядом со входом, предварительно усадив Хо и Стана между мешками и корзинами. Костя ни минуты не обольщался, будто беспокоился он в этот момент об их удобстве. Ничего подобного, прежде всего старался, чтобы не достала шальная стрела, в этом Стан немного соображал – одно время бредил подвигами Робин Гуда.

Однако доехали они без приключений. Перекусили в пути припасами печальных попутчиков: трёх крепких мужчин и двух немолодых женщин, одна из которых приходилась покойному дочерью, а другая сестрой, и немного подремали вполглаза.

Деревушка, в которой хутамщик собирался обедать, была той самой, куда спешили люди в тёмных одеждах, и вопрос, с кем людям Зорденса выпадет ехать дальше, по-видимому, очень беспокоил Таша, мрачневшего по мере их приближения к месту отдыха.

В харчевню они шли как по минному полю, внимательно оглядывая придорожные кусты и заборы. Стан уже знал, почему хутамов не подпускали близко к жилью – слишком ядреный запашок был у их навоза. Да и его количество удручало.

Однако за кустами их никто не подстерегал, да и в деревне было спокойно. Спутники попрощались и ушли, подарив на прощанье корзинку с пирогами, а немногочисленные посетители харчевни были на вид абсолютно обычными селянами, едущими на ярмарку в большую деревню, расположенную на берегу полноводной реки. Очень приблизительная карта этих мест была намалёвана прямо на стене, и Стан постарался рассмотреть и запомнить основные ориентиры.

Судя по этой карте, по реке можно доплыть до побережья, однако она делала резкий поворот, обходя гористую возвышенность, и добираться до переправы через пролив оттуда придётся на попутных судах. Зато тракт, по которому возили пассажиров хутамы, пролегал почти напрямик – по склонам холмов и долинкам, мягко огибая невысокие местные горы. Но деревень и посёлков вдоль него было немного, вот и предпочитали те, кто не особенно торопился, путешествовать по реке.

Очень скоро хутамщик нашёл пассажиров, готовых выехать немедленно, и Таш отправился на них взглянуть. Местные жители, везущие на ярмарку холсты и коврики, казались безобидными и даже у бдительного наёмника не вызвали никаких подозрений. Да и двинулись они в путь не в одиночку, а небольшим обозом из четырёх хутамов.

Поздно вечером, едва обоз прибыл в прибрежную деревню, Таш купил им места на отправляющегося через несколько минут хутама. Это тоже было одной из особенностей восьминогих бегемотиков – ночью они топали даже быстрее, чем днём.

Спрашивать, почему они не плывут по реке, Стан не стал. Зачем тратить нервы, ведь всё равно всей правды ему никто не скажет. Полчаса, доставшиеся им для отдыха от бесконечного лежания на ковриках, Костя потратил на выгул и кормление малышей. И в очередной раз подивился, как разумно ведут себя мангуры, словно понимают, что у него нет возможности дать им погулять подольше.

На этом хутаме все места возле возницы были уже заняты, и Таш не стал спорить. Загрузил вместе с помощником вещи, втиснул в угол Хо и Стана и вместе с напарником прилёг на свободные места.

Хутамщик дёрнул свои прутики, вживлённые, как выяснил Костя, в нервные центры, лекарь сказал – в узелки боли, и хутам отправился в путь. Вроде всё тихо и спокойно, пассажиры, загрузившиеся раньше, сразу заснули. Хутамы – удобный вид транспорта: утром путники проснутся в одном из горных селений, стоящем на развилке дорог. Названий многочисленных деревушек Стан не запоминал, да ему никто особо и не докладывал, только случайные фразы да карты в харчевнях позволяли приблизительно выяснить маршрут.

Костя крутился на жестковатой подстилке и потихоньку вздыхал: спать пока не хотелось, а делать было совершенно нечего. Невольно вспомнились удобные автобусы и поезда с видиками и инетом. Там, если не спится, можно полазить в чатах или почитать книгу, а можно просто постоять у окна и попить чаю.

А тут какое-то неприятное ощущение приближающейся опасности просто давит на грудь и стучит в висках. Неужели в нём проснулись ещё и способности экстрасенса? Или это нечто другое? Случай с мангурами хоть и отодвинулся в прошлое, но менее занимательным и тревожным от этого не стал. Стан прикрыл глаза и попытался припомнить испытанные в тот момент ощущения. И едва не вскрикнул от изумления, почувствовав несколько тёплых струек, направленных на него с разных мест, словно из фена. Распахнул глаза, осмотрелся – ничего подобного нет.

Снова закрыл глаза, постепенно выровнял дыхание, расслабился, как учил тренер, и в душу опять хлынуло непривычное, но не тревожное тепло.

Теперь Костя постарался определить, откуда оно идёт, чтобы, открыв глаза, посмотреть на то место. Четыре самых ощутимых струйки были прямо перед ним, ещё одна, еле заметная широкая волна шла откуда-то снизу. Ещё были быстрые, смазанные, как мельканье теней от листвы во время ветерка, дуновенья тепла где-то вдали, но настолько эфемерные, что не стоило брать их во внимание. А вот четверка ближних заинтриговала, потянула к себе невероятностью догадки.

Стан неуверенно, как во сне, продвинул к ним руку и наткнулся на грубую редкую тряпку, которой сам же прикрывал клетку от любопытных и трусливых взглядов. Распахнул глаза как от прикосновения к ёжику, вытаращился на клетку, нервно сглотнул.

Ощущение тепла, поселившееся в груди во время транса, так и не проходило, наоборот, крепло с каждой секундой. Стан не удержался, приоткрыл тряпку и заглянул, даже не задумываясь, много ли он сможет увидеть в бледном свете ночного каганца.

Увидел.

И проникся.

Четыре пары светящихся глазок смотрели, кажется, прямо в душу.

И это было слишком наглядно и впечатляюще, чтобы не поверить собственным выводам.

Вот только спешить с признаниями не стоило – просто кричал весь небольшой жизненный опыт Стана. А куча прочитанных книжек только поддерживала это намерение.

– Спите, – ласково шепнул парень малышам и хотел было опустить тряпку, как сознания мягко коснулось нечто незнакомое, но захватывающе интересное.

Лишь немного позже Стан сумел осознать, кто именно обрушил на него поток чужого восприятия окружающей действительности. В первый момент он лишь захлебнулся от восторга, окунувшись в странное, немного пугающее и не сравнимое ни с чем ранее испытанным чувство единения.

На какую-то миллисекунду он перестал быть Станом, Костей и вообще человеком. Он был зверем, одним из четырёх, или сразу всеми четырьмя, а может, всей стаей.

Теперь это не имело значения. Никто из аборигенов даже предположить не мог масштаб объединяющей мангуров тайны, силу развитой у них родовой особенности обмениваться полученной информацией. И это только укрепило его убеждение в разумности мангуров. И пусть они не носили одежды и бегали на четырёх лапах, но зверьми вовсе не были.

Очередное торопливое касание чужого разума – и Стан вдруг увидел сидящих в кибитке пассажиров по-новому: чужим, непривычным внутренним зрением, сделавшим видимыми все их тщательно скрываемые изъяны, болячки и даже намерения. Большинство пассажиров казались клубками ровной тёплой пряжи чуть желтоватого цвета. У некоторых более яркими нитками и пятнышками трепетали или тихо светились болячки и раны.

Сияние Таша было окрашено более интенсивно, и по нему скользили голубоватые сполохи, а посредине ярко розовело длинное рваное пятно. Незажившая до конца рана, откуда-то точно знал Стан, как понимал и другое. Голубой цвет означал тревогу, и, следовательно, воин Зорденса просто притворялся спящим.

Но главными, к кому упорно подталкивало Костю чужое сознание, оказались двое путников, сидевших ближе всех к командиру. У них синий цвет, означавший, как почти самостоятельно догадался Стан, очень недобрые намерения, пульсировал ровно и уверенно.

И значит, эти люди были намерены убивать: и ни уговоры, ни деньги не заставят их отказаться от своих планов. Для них это просто работа, сполна оплаченная теми, кого категорически не рекомендуется даже пытаться обмануть.

У Стана на несколько секунд перехватило дыханье – профессиональные киллеры, они в любом мире киллеры. Мастера своего чёрного дела.

И ему нужно что-нибудь срочно изобрести, спутать их планы, предупредить Таша и лежащего слишком близко к бандитам Памо, иначе будет поздно.

Вот только не так-то просто придумать что-то умное, когда в груди то замирает, то сумасшедшей птичкой колотится о рёбра сердце. Это только полные дебилы да обкуренные нарки ничего не боятся, им все параллельно. А у него мама в другом мире, слово, данное коменданту, и Хо, сопящая в уголке.

Хо…

Блин горелый.

От внезапно пришедшего понимания, что местные киллеры не будут оставлять свидетелей и неизвестно ещё, просто быстренько всех прирежут или сначала поиздеваются, в животе словно свернулась тугая спираль. А поскольку на саму битву и на то, чтобы замести следы, у них есть лишь эта ночь, значит, времени у него осталось совсем немного. Может, даже всего несколько минут.

Чего же он ждёт? Одной рукой парень как можно незаметнее отодвинул защёлку на клетке с котятами – если с ним случится беда, может, хоть кому-то из малышей удастся спастись, – а вторую руку, словно невзначай положил на ногу бывшей ученицы.

Ну, вывози, удача.

– Остановите хутам! – больно щипнув Хо за ногу, во весь голос заорал Стан. – Скорее остановите! Моей сестре плохо!

– А-ай! – резко садясь, злобно вскрикнула девчонка и со всей дури врезала ему кулаком в ухо.

Таш от неожиданности тоже подпрыгнул, ринулся было на защиту спутницы, да вовремя одумался: хутам уже встал.

– Припадки у неё, нужно переждать, – тараторил Стан, руками прижимая яростно отбивающуюся Хо к себе, а ногой распахивая дверцу, – немного совсем подождите… можете пока в кустики сходить…

В темноте он не рассмотрел оказавшегося возле выхода камня, запнулся и, увлекая за собой девчонку, покатился вниз по склону.

– Что там случилось? – вскрикнул, выпрыгивая следом за ними, Таш, и тут ночь прорезал страшный крик, полный муки и боли.

Следом раздались звон оружия, шум драки, громкие стоны и проклятья. Сомнений, нужно ли вернуться к хутаму или бежать дальше, Стан не испытывал совершенно, даже сам себе удивился. Дома, в родном мире, он вёл себя намного осторожнее. А тут просто не мог сбежать, и не только клетка с котятами была тому причиной. Наёмники как-то незаметно стали своими, теми, кого бросить будет просто подлостью.

– Заткнись, если хочешь остаться в живых, – с непререкаемой властностью приказал Стан свалившейся на него Хо, вознамерившейся как следует отколошматить обидчика, и на миг перехватил её запястья, давая прийти в себя. – Беги вниз, к кустам и жди меня, да не вздумай высунуться, если позовёт кто-то другой.

Оттолкнул девчонку подальше – мало ли какая дурь придёт той в голову от страха – и бросился наверх, в надежде, что ещё не опоздал.

Первый же торопливый взгляд на поле боя, освещённое выкрученным на полную мощность светильником, принёс однозначный ответ – все уже закончилось. Оба бандита валялись возле крепеньких, как столбики, ножек хутама, и если на одного ещё можно было смотреть, то при взгляде на второго по коже продирал мороз. Киллер выглядел куклой, вытащенной из газонокосилки.

Прямо на ступеньке лежал Памо, и Таш умело бинтовал его плечо. Сам командир тоже был ранен: из-под рукава стекала на пальцы струйка крови, и он всё время отирал её прямо о штаны. Но на ногах стоял довольно твёрдо и ситуацию держал под контролем. Во всяком случае, Стану так показалось, когда агент Зорденса бросил на него через плечо настороженный взгляд. И снова отвернулся к другу, не произнеся ни слова.

Все остальные спутники и возница тесной кучкой сгрудились в передней части кибитки и не подавали признаков жизни, находясь то ли в шоке, то ли в обмороке.

Сказать, что Стан испытал хоть малейшее разочарование от того, что спутники управились без него, было бы откровенным враньём, на самом деле он вздохнул с огромным облегчением.

А в следующий момент из тени выступил до мельчайшей полоски знакомый мангур, и Стан забыл про всех остальных. И про бандитов, и про Хо, и про охранников.

– Так вот кто его почикал, – догадавшись, почему так растерзан киллер, ещё успел пробормотать парень.

Зверь подошёл вплотную, уставился ему в глаза, и действительность поплыла, растворилась в яркости возникших в мозгу образов.

Они бежали весь день, стараясь не уходить далеко от тракта и сворачивая в сторону каждый раз, как на пути попадался обоз или одиноко семенящий хутам. Остановились только несколько раз – торопливо проглотить глупую домашнюю курицу, решившую погулять в придорожных кустиках, да напиться ключевой воды. И снова бежали, взлетая над дорогой огромными тягучими прыжками, не оглядываясь на испуганные вскрики случайно заметивших их дровосеков или грибников.

До замка, откуда приходили слабые всплески так знакомых самцу эмоций, они добрались на закате и залегли в густой траве, дожидаясь, пока силуэты стражников потеряют резкость и будут казаться просто мягкими сгустками тепла. А потом легко перемахнули через забор и метнулись к каменному хутамнику в дальнем конце хозяйственного двора, рядом с которым владелец замка держал в вольере за двойными железными решётками своих мангуров.

Жестокая и изощрённая пытка, о которой сами хозяева зверей, похоже, даже не подозревали. Находиться рядом с существами, беспрестанно отравляющими воздух невыносимо ядрёной вонью, было для обладавших обострённым обонянием мангуров сплошной мукой.

Из-за этой вони они не могли разобрать запах приносимой пищи и страдали от частых отравлений, вонь притупляла реакцию и постепенно убивала желание не только искать пути к бегству, но и просто жить.

Но, что хуже всего, из-за невыносимой хутамьей вони пленённых мангуров очень слабо чувствовали сородичи, испытывавшие почти непреодолимое отвращение к местам, где жили хутамы.

Поэтому в тот вечер они мчались со всей возможной прытью, торопясь опередить чутких сторожевых собак, специально натасканных на охрану зверей. И успели выдернуть тяжёлые засовы, распахнуть дверцы и почти силой вытащить на свободу сидевшую в клетках тройку сородичей. Двух самок и самца, израненного в схватках, ради которых богачи и держали зверей.

Стравить и смотреть, который победит, делая ставки и подбадривая своего зверя брызгами едкой смеси, проникавшей сквозь шерсть и прожигавшей кожу и плоть до кости, – вот главная страсть таких никчёмных людишек. А потом всю ночь обмывать выигрыш и вымещать зло на том из зверей, который проиграл.

Каково было бы их разочарование, если бы они могли заподозрить правду!

Не было никаких боёв.

Была игра, осторожная и хитрая, спектакль, поставленный двумя мохнатыми существами для толпы гладкокожих. Как и мимолётные прикосновения языка напарника к предусмотрительно лёгким, но страшным на вид ранам того, кто готовился притвориться проигравшим в этот раз. Людям не следовало знать, что слюна мангуров – лучшее ранозаживляющее в этом мире. Да и их зрение тоже специально настроено таким образом, чтобы находить мельчайшие очаги болезней и травм в телах своих создателей и старших напарников.

В своём мире они друзья и помощники, лекари и сторожа. А тут всего лишь потомки отряда разведчиков, отправленных много лет назад для зачистки этого мира от нечисти, прорывающейся сквозь ослабевшую грань. Одичавший отряд, потерявший связь со старыми друзьями и так и не нашедший новых. Трусливые аборигены упорно не хотели видеть ни их разумности, ни лояльности. Помнили только о тех своих не достойных доброго слова представителях, которые погибли от когтей обезумевшего от горя самца, обнаружившего, что из его любимой сделали чучело.

Они успели затащить освобождённых друзей на стену, когда охранник, разбуженный неистовым собачьим лаем, поднял тревогу. Прыгать пришлось наугад, не было ни секунды лишней разведать незнакомое место. Одна из самок жестоко поплатилась за эту спешку – хозяин, как истинный параноик, набил под стенами кольев, с заострёнными верхушками.

Пришлось торопливо зализывать мангуре разодранную брюшину, а потом по очереди нести пострадавшую на спинах. Зато его любимая бежала рядом, на тесных тропах плотно прижимаясь потускневшей шкурой, и с каждым шагом, отделявшим их от проклятых клеток и не менее проклятых хутамов, всё ярче разгоралась почти угасшая нить связи.

Он довёл сородичей до безопасного места, не тронутого аборигенами клочка леса среди непроходимого болота, отоспался и рванул назад. Найти и вернуть малышей и ещё раз встретиться с единственным поверившим им существом другой расы было теперь самым важным для мангура. Впрочем, в родном мире их звали вертами.

Об опасности его предупредили котята. Творцы родного мира предусмотрительно заложили мангурам возможность передавать потомству вместе с генетической памятью и память приобретённую. Не всю подряд, разумеется, только самые важные для пославшего их народа сведения. Возможность хранить память о главных событиях одновременно в нескольких сознаниях давала гарантию, что не потеряется ни крупицы ценной информации. Чтобы те, кто остался ждать в далёком родном мире, смогли как можно полнее понять и оценить истину, когда наступит время мангурам возвратиться домой.

Мангур сразу понял, какая опасность грозит спасшему его человеку, распознав убийц по цвету аур. И не только ему, но и всем остальным путешественникам и даже котятам. Если малыши сами не смогут выбраться из клетки, то станут собственностью бандитов. А он ничего не сможет сделать для их спасения – правила категорически запрещали применять против аборигенов силу. Показывать людям свои особые способности тоже не разрешалось, лишь в самых исключительных случаях.

Например, если что-то очень серьёзное грозило существу, признавшему их друзьями. И мангур очень надеялся, что это самое существо, так своевременно выпрыгнувшее вместе с самкой из повозки, поймёт необходимость его жестокости. Особенно если удастся намекнуть ему на толпу очень недружелюбно настроенных аборигенов, ауры которых мангур чувствовал вдалеке. И отлично понимал: принадлежать они могут лишь устроившим засаду дружкам убийц.

– Ты всё сделал правильно, – с чувством объявил зверю Стан, протягивая ему руку, – спасибо, что успел. Иначе… мы все валялись бы сейчас под этими кустами. Если бы не ты…

Он говорил громко, не волнуясь, слышит кто-либо или нет, сейчас это не имело значения. Всё равно никто не видит, остальные пассажиры сбились в кучу и даже вздохнуть боятся от страха. А те, кто услышит, не поверят и не станут повторять бредни определённо двинувшегося умом парня.

Его собственное восприятие, по-видимому усиленное присутствием мангура, показывало спутников кучей зелёных комков, и Стан теперь точно знал: зелень – это страх. Только в ауре Таша было спутано несколько цветов, но зелень таяла с каждой секундой. Мощный мужик.

Наверное, правильнее всего будет посвятить его в свои планы: в одиночку Стану не под силу довести Хо до места. А хутама нужно разворачивать в обратную сторону. Сидящие в засаде бандиты не пощадят никого, а ввязываться с ними в драку нельзя – по прибытии в деревню придётся всё объяснять властям, вскроются настоящие имена, и наверняка это не порадует коменданта.

– Таш, иди сюда, – решив долго не сомневаться, выразительно кивнул Стан охраннику, и когда тот нехотя отошёл от друга, тихо спросил: – Как он?

– Плохо, – не стал кривить душой тот, – до утра не доживёт.

– Я помогу… сделаю так, что будет жить, – уверенно пообещал парень. – Только ты ничему не удивляйся, ладно? И отправь его сейчас с хутамом назад, он ведь сумеет выкрутиться? Вперёд ехать нельзя, там ждут пособники этих убийц.

– А мы? – остро глянул Таш.

– Мы пойдём пешком. Потом придумаем, как обхитрить тех, кто не поверит, что нас съели мангуры, а пока просто спрячемся.

– Ладно, лечи. – Похоже, у охранника было золотое правило: решать проблемы по мере их поступления.

– Помни, ты обещал не удивляться, – так же шёпотом предупредил Стан. – Давай, положим его вот тут, на травке. И скажи путникам, чтоб сидели тихо, а то… ну, сам что-нибудь придумай.

Пропитанные кровью тряпки, которыми Таш обмотал раненое плечо друга, Стан снимал осторожно и тут же небрежно отбрасывал – они больше не пригодятся. Лекарям лучше такое не показывать, они вовсе не дураки.

– Иди сюда, – тихонько, почти мысленно позвал мангура, – нужно его вылечить… но не до конца. И так, чтоб никто не понял, что рана была смертельная.

Зверь понятливо хлопнул ресницами, придвинул к умирающему огромную морду и осторожно погрузил в рану розовый лоскут нежного языка.

– Что он делает? – Таш почти шипел.

– Лечит. Молчи. Всё потом, – одними губами шептал Стан, следя за раной Памо с помощью новообретённой способности. – Всё. Теперь дай твою руку.

Правду говорят, ничто не убеждает людей лучше, чем собственный опыт.

После того как мангур лизнул рану охранника и она прекратила кровить, аура аборигена потеряла остатки зелёного и синего цвета. Зато засветилась солнечно-жёлтым любопытством.

Не сейчас, фыркнул про себя Стан, успевший за это время затолкать за пазуху всех котят. Как выяснилось, они выкатились из кибитки за ним следом и сидели в кустах, не мешая старшему собрату вершить правосудие.

– Положи Памо в повозку и незаметно возьми с собой самое необходимое, – уверенно скомандовал Стан наёмнику, – а возчику скажи, пусть едут назад. Можешь соврать, будто мы попробуем задержать мангуров, и если они нас съедят, пусть не забудут помолиться.

Совершенно идиотское объяснение, но обезумевшим от страха людям и такое сгодится.

Таш сделал даже больше: не только выбросил из кибитки пару мешков, но ещё и объяснил пассажирам, что собирается сделать из вещей костёр, чтоб отпугивать зверей, сожравших девчонку-послушницу и его племянника. Клетку, где вёз котят, он оставил в повозке намеренно: пусть те, кто станет проводить дознание, думают, что зверь напал из-за малышей.

А напоследок забросил в повозку трупы киллеров, объяснив воспрянувшим духом пассажирам, что негоже оставлять их на съедение зверям.

Стан поморщился, но спорить не стал. Решил, что тоже будет разбираться с проблемами по мере поступления. И самая главная у него уже была – как бы добраться до Хамшира живыми.

Глава 17

Тина

Это открытие потрясло Костика больше, чем он мог бы предположить. Даже больше, чем встреча с морянами.

Ведь такие уши бывают только у эльфов!

О, эльфы!

Легендарные сказочные существа, имеющие связь с растениями и стреляющие из лука как боги!

Что?! Из лука? Хиппонский городовой, вот это он влип! Разве мог Костик даже предположить такую засаду – сдавать экзамен самим эльфам?!

Теперь можно ничуть не сомневаться, эта затея провалится с грохотом. Ну что ж, как говорит дед, из каждой неудачи человек вместе с шишками выносит и крупицу полезного опыта. Значит, и ему не нужно заморачиваться, просто воспользоваться исключительной возможностью познакомиться с настоящим эльфом. И может, даже поговорить с ним – на вид он ничего так, вежливый. Костик заулыбался: да ведь он никогда о таком и не мечтал, запросто разговаривать с русалками и эльфами!

– Сюда, – коротко предупредил Васт, сворачивая за угол, и бросил на Тину беглый изучающий взгляд.

Костик не сразу сообразил, отчего разом посуровело лицо лучника, осуждающе поджались губы и презрительно прищурились глаза. Однако особо задумываться не стал – ну мало ли, бывает. Может, голова вдруг заболела.

Понимать Тина начала немного позже, когда они вошли в узкий длинный дворик, расположенный вдоль дальней стены крепости. С двух сторон дворик, оказавшийся полигоном для стрелков, запирала эта самая крепостная стена, стоящая почти под прямым углом, с третьей, самой длинной, – каменный забор, усиленный нагромождённым поверх него плетнём. С четвертой, торцевой, стороны была лёгкая ограда, защищающая небольшой тенистый садик.

На крепостную стену вела обычная деревянная приставная лестница, рядом с ней Костик заметил двери в расположенные в толще стены помещения. То ли склады, то ли караулки. В ближнем углу, между оградой садика и стеной, стояли потемневшие от времени и обтёртые до блеска скамьи, и на них предавались ничегонеделанью шестеро парней.

И все они были блондинами. Симпатичными, насколько мог судить Костик, точно знавший, какие ему нравятся девушки, но никогда не понимавший, почему одного парня одноклассницы, шушукающиеся на переменах, называют няшкой, а другого даже в упор не замечают.

Блондины, завидев Васта и Тину, оживились было, как все нормальные скучающие люди, обнаружившие приближающегося к ним новичка, и тут же скисли. Причём так резко и откровенно, что не задаться вопросом, чем он им так не угодил, Костик просто не мог. Ясно ведь, что вовсе не Васт испортил настроение остроухим красавчикам.

А что они были именно остроухими, Костик просёк сразу, да и как можно это не разглядеть, если у всех головы повязаны банданами?! И кончики ушей вызывающе торчат над повязками. Да ещё у некоторых серьги в ушах болтаются, ну прямо пиратско-эльфийский взвод.

– Это Тина, – словно выплюнул хмурый Васт, – будем учить её стрелять из лука.

Блондины заухмылялись, причём все как один – злорадно.

– Пруг сказал, если кто дотронется – пойдём чистить хутамник, – мрачно сказал Васт, – всем отрядом.

Посмотрел на подчинённых пристальнее, пару секунд посомневался и веско добавил:

– Тарос уже чистит.

Присвистнули почти все и смерили Костика возмущённо-презрительными взглядами тоже очень дружно – он прямо-таки кожей ощутил всю степень их негодования.

И вот тут на Тину снизошло озарение. Стоило только вспомнить хвост соломенных волос, свисающий из-под банданы Тароса и его зеленоватые, слегка раскосые глаза. Да ещё непробиваемую уверенность, что женщины не могут воспринимать его навязчивые ухаживания иначе как подарок.

Значит, он им родственник, этим блондинистым лучникам, может, даже чей-то сын, лихорадочно размышлял Костик, внаглую изучая ставшие высокомерными миловидные лица. Ведь, насколько он помнит из сказок, эльфы – долгожители. Но на чистокровного эльфа нахал всё же не тянет, тип лица немного другой.

И то, что сейчас они так дружно осуждают чужака, тьфу, чужачку, подтверждает правильность этого вывода. Логично ведущего за собой другой, не менее банальный – себя они вообще считают неотразимыми.

Блин! Так вот почему так скукожился Васт! Решил, будто Тина уже того… спеклась.

А вот кукиш не желаете?

Костик пока не потерял надежду на возвращение себе родного пола или хотя бы мира. И на ближайшие лет тридцать это его самая важная задача. А уж потом, если ничего не выйдет, он решит, что делать дальше.

– Ну, и с чего начнём? – Наверное, не стоило ему задавать вопрос таким ехидным голосом, всё же лучник он пока никакой.

– А с чего бы ты хотела? – мгновенно заинтересовался один из блондинов, ухмыляясь так двусмысленно-гнусно, хоть сразу на обложку порножурнала снимай.

Ещё губу для верности прикусил бы или ноготь – и все знакомые Костику девчонки вмиг растаяли бы, как мороженое под бразильским солнцем.

А Тина в ответ лишь скептически прищурилась – она-то не девчонка. И с провокационной стеснительностью произнесла:

– Может, мне для начала юбку снять?

Блондины зависли.

Конкретно так.

Во главе с командиром.

Но глаз не отводили, судорожно сглатывая, следили, как Костик распутывает узел, как разматывает обёрнутый вокруг талии длинный пояс. И только когда юбка потихоньку, из вредности придерживаемая парнишкой за пояс, поползла вниз, Васт опомнился.

Шагнул почти вплотную, смерил чужачку уничтожающим взглядом и предупреждающе-злобно прошипел:

– Прекрати.

– Почему? – наивно подняла ресницы Тина, и от лукавого блеска серых глаз как-то поутих яростный огонь зелёных. – В ней ужасно неудобно. Хочешь, сам проверь.

Васт снова задохнулся от возмущения.

Юбка медленно соскользнула на пол, и Костик невозмутимо перешагнул через неё. Затем так же невозмутимо, словно не замечая ошарашенных эльфийских взглядов, поднял одёжку, нарочито бережно отряс, свернул и шагнул к скамье.

– Можно я тут положу? Не помешает?

Блондины дружно шарахнулись подальше.

– Ты собираешься в таком виде тут разгуливать? – процедил сквозь зубы Васт, издали обличающе ткнув пальцем в выданные Саей штаны.

И тут же спрятал руку за спину.

– А чем этот вид хуже твоего? – опять прикинулась дурочкой Тина. – А-а! У тебя материя на штанах подороже, точно. Ну, я постараюсь заработать… и куплю себе такие же.

Эльфы снова зависли, и по их мечтательным ухмылкам Костик отчётливо понимал, в каком направлении движутся мысли блондинов. Но обламывать красавчиков пока не стал, пусть взлетят в своих мечтах повыше. Ощутимее будет падать.

– Ну, я готова, – подождав немного, сообщил Костик, и парни начали хитровато улыбаться, – где мне взять лук?

– Детка… – хрипловато поинтересовался тот, что заговорил первым, – зачем тебе лук?

– Чтобы врагов стрелять, – вежливо ответил Костик и сделал заинтригованную мину. – А ты… как-то по-другому его используешь?

Эльф поперхнулся и снова завис.

– Возьми вон там, – бросив на подчинённого уничтожающий взгляд, прошипел Тине Васт и указал на одну из дверей, – да поторопись.

Костик послушно кивнул и отправился в кладовую, остро чувствуя спиной, как взгляды блондинов изучающе ощупывают его тело. Особенно нижнюю часть.

И это не просто злило, это бесило. Костик вовсе не собирался менять привычки и образ мыслей из-за того, что два дня назад стал девчонкой.

Ни за что.

Однако о том, чтобы донести эту мысль эльфам цивилизованно, кажется, не стоит и мечтать. Ну что ж, остаётся один путь. Вдолбить это в них силком. И похоже, в его нынешнем положении есть для этого кое-какие преимущества.

Кто-то, вошедший следом, зажёг фитиль в лампе и сразу вышел, демонстративно хлопнув дверью. Но Костик этого почти не заметил.

Он видел только их. Висящие на специальных крючьях, лежащие на полках и в нишах. Луки, арбалеты, стрелы, болты, мотки шнура различной толщины и всевозможные наконечники, завёрнутые в промасленные тряпицы, – настоящее богатство.

Большой резной потемневший лук, висевший особняком, Костик только погладил и, вздохнув, пошёл дальше. Не с его нынешними силами такой поднять. Парнишка тщательно осмотрел десятка два различных луков и арбалетов, когда вдруг вспомнил, что ему велели поторопиться. Как бы то ни было, а Васт теперь его начальство… хотя вряд ли надолго, но слушать нужно. Костик почти решил взять небольшой, явно учебный лук, как заметил на дальней полке запылённый плотный свёрток, так и манивший проверить, что же там такое.

Тихо брюзжа бабушкину присказку, что излишнее любопытство никого до добра не доводило, Тина развернула довольно крепкую ткань и обмерла.

Все находившиеся тут луки были по-своему хороши, но по сравнению с этим казались поделками ремесленника. Костик никогда раньше даже не предполагал, что бывают такие луки.

Очень простой, без украшений и резьбы, он на первый взгляд казался только что вырезанным из упругой ореховой ветви. А уже в следующий момент разум постигал, что эта простота кажущаяся и отсутствие украшений на золотистом, цвета липового мёда, дереве намеренное, лишь подчёркивающее его изящество и законченность.

Он и на ощупь казался тёплым и мягким, так и льнул к рукам. И хотя Костик подозревал, что взял вовсе не положенную ему по статусу вещицу, выпускать лук из рук не собирался. Желание попробовать из него выстрелить, хоть несколько раз, и напоследок подольше полюбоваться изящным изгибом было сильнее всех доводов разума.

Приняв решение, Костик заторопился, выбрал тетиву, повесил через плечо колчан с лёгкими стрелами и выскочил на улицу.

Эльфы уже расставили в дальнем конце соломенные чучела, развесили на тонких нитях связанные в пучки птичьи пёрышки, беспрерывно колыхавшиеся на лёгком ветерке, и стояли наготове, ожидая только Тину. Потому и уставились на неё все разом, как стайка голодных рыбок на постучавшего в стенку аквариума хозяина.

– Вот. – Костик махнул луком перед Вастом и, пересиливая собственное отвращение, тихо добавил: – Выбрала.

Посмотрел на потерявшего дар речи босса и шагнул к широкому чурбаку – натягивать тетиву. Сделал всё точно так, как учил на первых, намертво запавших в душу уроках тренер, опробовал, вроде нормально, и снова вернулся к Васту. Тот за это время успел из светлокожего блондина превратиться в краснокожего и больше не хватал воздух ртом, а сопел свирепо, как бык, увидевший тореадора.

– Где! Ты! Это! Взяла?!

– Там, – скромно сказал Костик и указал на кладовую. – А что такое? Ты же сам сказал – возьми, что хочешь, вот они все свидетели. Ведь он говорил? Ну скажите!

Тина с непоколебимой верой в собственную правоту поочерёдно взглянула в глаза каждого блондина, и ни у кого не хватило наглости солгать.

– Вот видишь, говорил. – Костик укоризненно уставился на Васта, прикидывая, не переигрывает ли? Да вроде нет, можно чуть дожать: – Все подтвердили! Может, у тебя голова болит и ты сам забыл?

– Я сказал взять то, что висит на виду, а не лазить по полкам! – наконец взорвался Васт.

– Нет, – твёрдо вздёрнула носик эта невозможная нахалка. – Такого ты не говорил. Если бы ты такое сказал, я бы никогда не полезла. А ты сам забыл предупредить, а теперь ругаешься.

– Ну, так сейчас говорю, иди и положи на место этот лук! И возьми любой другой, – не менее твёрдо заявил Васт и уставился на Тину таким ледяным взглядом, что она поняла – все её уловки были бесполезны.

– Но хоть разочек выстрелить я могу, раз уже принесла его сюда?! – почти взмолился Костик, отлично понимая, что одного раза ему будет мало.

Смехотворно мало, за это мгновенье ни пристреляться, ни как следует ощутить оружие в руках нельзя. А промахнуться и испортить себе репутацию легче лёгкого.

– Нет, – категорично отрезал Васт, и Костик, прикусив губу, чтоб не ответить слишком резко и не испортить отношения окончательно, медленно повернулся и направился к кладовой.

Даже не замечая, что по щеке ползёт одинокая слезинка.

– Мирного дня! – Знакомый голос застал почти на пороге, и Костик невольно замедлил шаг: хотелось услышать, зачем прибежал этот псих, сам подписавшийся на наказание.

– И тебе, Тарос, – откликнулось сразу несколько голосов, – не подходи близко!

– Не трусь, я ещё не был в хутамнике, – весело хихикнул наказанный. – Ходил позавтракать. А где эта козочка, что Пруганд к вам отправил?

– Тебе что, мало хутамника? – живо заинтересовался Васт и незаметно стрельнул глазом на застывшую в дверях склада Тину.

– Ну, уж это не ваша забота, – неожиданно ощетинился Тарос, – что я делаю. Просто запомните, кто к ней прикоснётся, будет иметь дело со мной.

– А с чего ты взял, что имеешь право мной командовать? – медленно поворачиваясь, разъярённо осведомился Костик. – Или решил, будто чем-то лучше их? Так все вы одинаковые козлы!

Сейчас, в ярости, ему было всё равно, кто тут начальник, кто подчинённый. Жгучая обида на чёрную несправедливость жгла душу: мало того, что судьба именно его выбросила в чужой мир девчонкой, да ещё и этот козел пристал, как банный лист к распаренному месту.

– Тина?! – Помощник харифа даже рот открыл от изумления и тут же нахмурился. – Ты почему без юбки?!

– Вот тебя не спросили, – едко фыркнул Костик. – Ты вообще должен что-то там чистить. Ну и отправляйся, пока ещё раз не отлупила.

– Ты его отлупила?! – высокомерно скривился Васт. – Ну и лгунья!

– Я не посмотрю, что ты мне командир, а врежу по морде за такое обвинение! – Землянин явно нарывался и не узнавал сам себя. Где его осмотрительность и рассудительность?

Вот с чего он лезет в бочку, как психопатка?! Или… вместе с телом получил и какие-то особые гормоны? Ну, так задавить их ко всем свиньям, и немедленно.

Немедленно не получилось.

Тарос шагнул к скамейке, взял юбку и направился к Тине, с явным намерением надеть её на упрямую утопленницу насильно.

Костик с сожалением погладил пальцами тёплый изгиб дерева, прижал на миг к щеке и поставил в сторону. А сам чуть склонился, пошевелил кистями, определённо без свежих синяков не обойтись – и приготовился встречать Тароса.

Помощник не упустил из виду странных приготовлений девчонки и чуть замедлил шаг, пытаясь угадать, что можно от неё ожидать. Разумеется, он очень хорошо понял вчера утром, что драться она умеет, так и доложил харифу. Но одно дело внезапно напасть на ничего не ожидающего воина, и совсем другое, если он к этому нападению готов. Пора показать этой упрямице, что в первый раз ей просто повезло.

Тарос мельком глянул на тряпку, которую выдала прижимистая моряна подопечной вместо нормальной одежды, и чуть заметно ухмыльнулся. В руках воина даже соломинка может стать оружием, говорят старые правила.

«Внимательно следи за противником перед первой атакой, – говорил Костику учитель, – его цель сбить тебя, выиграть драгоценные мгновенья, ошеломить. В такой момент даже соломинка в его руках может стать сильным оружием».

Тина осторожно сделала крадущийся шаг в сторону, ещё один, ещё. Пока он неторопливо приближается, нужно дать понять, в какую сторону она готовит себе пути отступления.

Васт давно перестал оскорблённо сопеть, отодвинулся с дороги квартерона и заинтересованно следил за манёврами этой парочки, совершенно не узнавая Тароса. Какая оса его укусила?

Остальные блондины и подавно обратились в стаю котов, кровожадно следящих за наивными попытками мышки обмануть одного из них.

Это движение она предугадала, поймала ухмылку Тароса, когда он смотрел на юбку Саи, и потому только чуть пригнулась, когда противник махнул в её сторону тряпкой. Знала хитрое правило – первый раз опытный боец не бросит ни палку, ни тряпку, проверит, куда ринется соперник.

Тарос не выпустил юбку из рук и во второй, только следил разгорающимся взглядом, как невзначай облизывала пересохшие губы эта злючка, и ждал, пока она начнёт паниковать и побежит. Ну ведь не воин же она, так откуда взяться терпению и стойкости? И всё равно, для девчонки ведёт себя очень неплохо.

А к Костику внезапно пришло откуда-то знание того, что намеревается сделать в следующую секунду противник. Он почти видел, куда и как собирается шагнуть Тарос. Это было настолько странно и дико, что в первый миг парнишка не поверил собственным ощущениям. Однако почти сразу сообразил, как глупо в его положении отказываться от невероятной и очень своевременной помощи. И теперь расчётливо ждал, пока упрямый донжуан отважится на решительные действия.

Дождался. Посчитав, что уже достаточно поводил рыбку и пора подсекать, Тарос резко швырнул в лицо Тине потрёпанную юбку и сразу прыгнул следом, разводя руки как можно шире, чтоб наверняка захватить запутавшуюся в тряпке девчонку. И очень удивился, когда под пойманной юбкой никого не оказалось. Более того, в следующий момент чья-то безжалостная нога резко зацепила его щиколотку и тут же подсекла под колени, а не менее твёрдая рука добавила в спину весомый толчок.

– Ты мне юбку должен, ковбой, – ехидно сообщил откуда-то сверху распростёртому на земле Таросу голос пришелицы, – испортил хорошую вещь.

После этого Тина ещё успела сделать несколько шагов к кладовой, бережно подхватить с земли драгоценный лук и, почувствовав неладное, сказать изумлённо следящему за ней Васту:

– Что-то мне нехорошо.

– Положите её сюда и отправляйтесь чистить хутамник. – Откуда, а главное, когда во дворе появился хариф, не заметил никто. – Все до единого. Но сначала приведите лекаря.

– Лурс, сбегай за лекарем, – хмуро скомандовал десятник лучников, точно зная, что от наказания теперь не отвертеться, – а вы быстро убирайте оружие, переодевайтесь и к стойлам.

Хариф больше не обращал на них внимания, осторожно подсовывал под голову иномирянки её собственную помятую и запылённую юбку, трогал тонкое запястье, ища доказательство, что заботится не о трупе.

– Как она стреляет? – спросил, не оборачиваясь, словно знал – Васт и Тарос ещё стоят неподалёку.

– Мы не успели проверить… – Васт замялся. – Она выбрала лук Яргелли.

– И ты отобрал?

– А что, нужно было дать его первой встречной нахалке?! – взвился Васт.

– Ты считаешь меня полным дураком, способным прислать к вам первую встречную девчонку?! – с холодной яростью осведомился хариф. – Да за то, что вы тут натворили, я мог бы тебя в северную крепость отправить! Васт! Если бы я не считал тебя другом… Не испытывай моё терпение! Я и так слишком потакаю твоим выходкам. Почему у тебя не держится ни один ученик? Для кого ты бережёшь этот лук? Я видел, КАК она его брала! Неужели ты не понял, что он задел её сердце? Разве ты не заметил, какая она худая и слабенькая, словно голодала не меньше пары лун! И вы вместо того, чтобы покормить девчонку, устраиваете состязания! Тарос! Ты меня разочаровал!

– Я дал вчера Сае денег на продукты, – тихо буркнул помощник, – но это не оправдание. Я виноват.

– Все уходите. Мне нужно подумать. Васт, оставь этот лук неподалёку, я собираюсь дать его Тине. Временно… там будет видно.

– Отдай совсем, – твёрдо заявил квартерон, – это моё желание. Ты знаешь… я имею право.

– Ладно… – испытующе глянул на него хариф. – Но от неё ты отстанешь. Она тебя ненавидит… я это видел.

– Я тоже, – криво усмехнулся Тарос и, резко повернувшись, пошёл к хутамнику.

Глава 18

Тина

– Голодный обморок, – категорично объявил седой пухленький лекарь, пощупав запястье не пришедшей в себя девчонки и беззастенчиво помяв её впалый животик, – налицо все признаки тяжёлого истощения. Я ей дам поддерживающее снадобье, всё остальное к поварам. Но сначала только снятое кислое молоко и рыбный суп, жирное ей вредно.

Васт, с молчаливого позволения харифа оставшийся дожидаться заключения целителя, скрипнул зубами и ринулся прочь. Так стыдно ему не было уже очень давно, с того самого дня, как он признавался в любви Яргелли. Вернее, когда она объяснила, почему не может ответить на его чувства.

Выдав приказ отнести Тину в дом, Пруганд немедленно отправил одного из адъютантов за Саей, а второго на кухню – организовать девушке еду. И размеренно зашагал следом за рослым рабом, легко, как пушинку, державшим иномирянку на вытянутых руках. У тан-габирцев вообще очень почтительное отношение к женщинам, особенно к хрупким чужестранкам, и хариф не зря именно его вызвал для этой работы. И не зря приказал идти не вдоль стены, а через весь двор. Точно зная: от хутамника отлично можно рассмотреть худенькую девчоночью фигурку с бессильно болтающимися тонкими руками. В мощных лапах верзилы тан-габирца она выглядела особенно хрупкой и трогательной.

Никогда не нужно упускать возможности повернуть сложившиеся обстоятельства на пользу дела, этому правилу хариф следовал неукоснительно. А в этот раз ему ещё и хотелось помочь обнаглевшим анлезийцам полнее прочувствовать всю глубину их падения. Если признаться честно, он давно собирался немного приструнить перекормленных женским обожанием красавчиков. Ведь даже невзыскательные моряны обычно выбирали в кавалеры анлезийцев, вот только сами блондины крайне редко ходили в бухту свиданий. У них были более взыскательные вкусы.

Велев положить Тину в комнатке для проверяющих, благо таковых сейчас в крепости не было, Пруганд устроился в кресле напротив. Не желая пропустить первых, самых важных для понимания происходящего слов девчонки, когда она придёт в себя. Не настолько он наивен, чтобы не заметить странной особенности подсмотренного боя. Тарос опытный воин, и доставшаяся ему по наследству от матери скорость не оставляла девчонке никакой надежды выиграть в этой только с виду шутливой схватке. И всё же она выиграла.

– Что случилось? – Запыхавшаяся Сая ворвалась в комнату стремительно, будто за ней гналась весенняя волна. – Тина! Девочка моя! Что это с ней? Ранили?

– Это я хотел тебя спросить, что с ней! Почему она падает от голода?!

– Как от голода?! – не поверила моряна, растерянно оглядываясь на харифа. – Господин Пруганд, вы что-то путаете! Я её хорошо кормлю! Тина утром полную мисочку крабьей икры со свежей лепёшкой съела… сама от добавки отказалась…

– А лекарь сказал, у неё истощение… кому мне верить? Запомни моряна… если ты меня обманываешь… получишь за всё сполна! Думаешь, я не знаю, куда пропадают платки и бусы из сундуков почтенных горожанок?

– Не ори на Саю, она меня правда кормила… только я не знала, что та каша – икра… нужно будет попробовать бутрик сляпать, – пробормотал Костик и открыл глаза: – Где это я?

– В моем доме. – Харифу с трудом удалось скрыть разочарование. – Тебе стало плохо.

– Я помню… – задумчиво пробормотала девчонка, – а водички нет? И пожрать бы чего-нибудь. И не смотри так, сама ничего не понимаю… полежу и пойду к морянам.

– Вот суп. – В проёме стоял поварёнок с подносом в руках.

– О, давай сюда, – оживилась Тина. – Сая, помоги сесть, а? А где всё остальное?

Харифа внезапно развеселило отчётливое разочарование, проступившее на худеньком личике иномирянки при виде одинокой серебряной мисочки, стоящей посреди подноса.

– Что остальное? – пролепетал занервничавший кухарь.

– Ну, мясо из этого супа, хлеб, можно икры крабьей, только к ней масло надо… Интересно, а коровы тут есть?

– Иди, принеси всего, и побольше, – повелительно махнул поварёнку хариф и, обернувшись к Тине, обнаружил, что она уже почти допила жидкий суп, глотая прямо через край жадно, как глотают воду изнывающие от жажды. – А зачем тебе к морянам, объяснишь?

– Не торопите, – качнул головой Костик, откидываясь на подушку. – Я сама пока ничего не понимаю. Но как вернусь, всё расскажу, обещаю.

– Верю, – поднялся с кресла хариф. – Но одна не пойдёшь. Мой раб отнесёт. Сая, ты с ней?

– Да разве же я её оставлю? – Пришедшая в себя моряна поспешила показать свою обиду.

– Хорошо, так мне спокойнее. А ты… – Пруганд строго уставился на Тину. – Жить теперь будешь здесь. Пока в этой комнате, потом приготовят другую. Сая, ты будешь приходить с утра и неотрывно ходить за ней, пока Тина на стрельбище. Парни Васта сегодня всем взводом чистят хутамник… но каждый день я им такого удовольствия доставлять не могу.

– Ох, морской бог! Они тебя обидели, девочка? – схватилась за сердце моряна.

– Фу, Сая, чего ты выдумываешь! Как они могли меня обидеть? Я же не какая-то девчонка… из деревни! – От возмущения Костик едва не проговорился. – Это я их приучаю… видеть во мне не тёлку, а соратника!

Ну не мог парнишка, бывший всей недавней мужской сущностью на стороне справедливости, признать, будто эльфы и в самом деле в чём-то виноваты! Ну подумаешь, смотрели на него! Он и сам бы смотрел, если б сидел в крепости среди парней и вдруг обнаружил в поле зрения девчонку. Довольно симпатичную, нужно признаться, уж это он в тусклом зеркале моряны рассмотрел. Как и очень неплохую фигурку, черти бы её побрали.

Услышав это признание, выходящий из комнаты хариф едва не споткнулся от неожиданности. Вот, значит, как! Давненько ему не приходилось встречаться с таким необычным решением этой проблемы. Значит, за девчонку он пока может особенно не волноваться… но присматривать за её действиями будет постоянно. И может статься, ей удастся невозможное… как знать.

Но одно ясно уже сейчас: не стоит пока рассказывать Васту, ради чего они ворочают невыносимо вонючий навоз. Расплачиваясь не столько за свои грехи, сколько за доброту интенданта, разрешившего возчикам, привёзшим припасы, поставить животных на отдых в пустующих стойлах. Сам Пруганд обычно отправляет хутамов в посёлок, а в этот раз задержался по делам в городе. Зато интендант был первым, кто отправился исправлять ошибки собственной непредусмотрительности.

Хариф славился справедливостью и старательно поддерживал свою репутацию.

В тот момент, когда босс снова вошёл в комнату, землянин уже управился с принесённой поварёнком отварной рыбиной и доедал второй огромный кусок хлеба с восхитительно свежим маслом и икрой. И едва не подавился, рассмотрев, что в руках у босса.

– Этот лук теперь твой… – веско и печально произнёс хариф, – тот, кто имеет на него прав больше всех остальных, решил отдать его тебе. Поэтому я не буду спрашивать, хочешь ли ты получить эту вещь.

– А мог бы и спросить, – не стал кривить душой Костик, следя за тем, как притягивающий его кусочек дерева ложится на полку. Оба они знали, новый хозяин никогда не станет брать такую вещь немытыми руками. – От него я не откажусь. Даже за желание.

– Знаю… потому и принёс. Его хозяйки уже нет в живых… она была мне другом… а Васту… очень дорогим человеком. Вот потому он и не хотел… давать незнакомой девушке.

Хариф резко развернулся и вышел, а Сая, приоткрывшая было рот, чтобы что-то сказать, торопливо его захлопнула и принялась мазать маслом хлеб под очередной бутерброд.

Ехать на руках огромного, как огр из компьютерной игрухи, мужика Костику было очень неловко. Ну не маленький же – на ручках кататься. Тем более мужских. Хотя… если вдуматься, ещё меньше он хотел бы, чтоб его несли женщины.

Вообще не хотел бы, чтобы носили. Не девчонка он. Хотя на вид… особенно в цветастой юбке, выданной одной из кухарок, на парня не походил ни с какой стороны. И это невероятно сердило Костика.

Только маленькая деталь примирила его и с юбкой, и с транспортом. Да ещё и полила сиропчиком тлеющий в груди мстительный огонёк. Когда верзила неторопливо шагал от крыльца к воротам в сопровождении гордо задравшей подбородок Саи, несколько грязных фигур, возившихся возле нагруженной телеги, как по команде опустили лопаты и уставились в их сторону. Разумеется, сам Костик нипочём не узнал бы в этих замурзанных гастарбайтерах красавцев лучников, но Сая не смолчала.

– Вон они, все как один, – пробурчала, сердито зыркнув в сторону хутамника, – соратники твои. Ишь, уставились. Я и раньше слышала, будто они наших женщин ни во что не ставят, а теперь сама убедилась. Обидеть такую красавицу!

Это она лук имеет в виду, понял Костик.

Возле знакомой уже бухточки носильщик бережно посадил Тину на камень и расстроенно заявил, что дальше не пойдёт. Вернее, не может, у него очень хорошая жена, и он её любит.

– А мне показалось, что он раб? – отойдя подальше от верзилы, оставшегося ждать возле кучи валунов, поинтересовался у спутницы Костик.

– Ну да, Мги нашли на пиратском корабле, и клеймо уже было… вот господин Пруганд и взял его себе.

– А жена откуда?

– Тут уже женился. Если он раб, то уже и жениться не может? Мы ведь не звери.

– А раз не звери, почему его не отпустили?

– Ну, так чужое же имущество! – потрясённо уставилась на подопечную моряна. – А вдруг хозяин объявится, скандал устроит?.. Нет, так нельзя. Хариф его внёс в списки найденного имущества, которые отправил в столицу. Теперь пока десять лет не пройдёт, нужно ждать. Через десять лет можно отпустить. Всё равно никто теперь не станет забирать, за его прокорм дороже платить, чем за нового раба. Пять лет уже прошло.

– Не понимаю… но разбираться пока не буду. Лучше скажи, как морян звать будем?

– Никак не будем, тут всегда кто-то есть поблизости… это же бухта свиданий. Ну, ты же мальчик… вроде как. Значит, понимаешь, зачем морянам мужчины.

– Теоретически… – мрачно буркнул себе под нос Костик, понимая, что Сая вовсе не хотела сделать ему больно. – А своих мужиков у них нет?

– Своих у них очень мало… – с неожиданной болью проговорила травница. – Когда в их родном мире приключилась беда, мужчины старались в двери первыми детей и женщин провести… но это они сами тебе лучше расскажут.

В море Костику лезть не пришлось: едва они вышли на знакомый пляжик, неподалёку вынырнул зелёный коврик с ресницами щупалец и помчал в их сторону. Моряна на этот раз была всего одна и очень торопилась.

– Сая, подожди нас на берегу, – объявила она травнице категорично, – старшая ждёт только Тину.

Парень даже слова сказать не успел, как щупальца опутали его и погрузили себе на спину… или как это у него называется?

Опомнился иномирянин, лишь когда заметил, что уже мчится в сторону открытого моря с очень приличной скоростью. Почти такой, как на моторке.

– Сесть бы, – пробормотала Тина и восхищённо выдохнула – несколько щупалец тут же сплелись в довольно удобное кресло.

Сама моряна просто легла впереди, всматриваясь вдаль и бормоча какие-то короткие междометия. Вероятно, таким образом она как-то управляла этим невероятным существом.

Берег постепенно удалялся, и одинокая фигура знахарки на фоне камней и песка вскоре стала неразличима. И тогда коврик резко свернул, двигаясь параллельно берегу. Всё ясно, ухмыльнулся Костик, – основная база у морян всё же на самом большом острове, просто не хотят открывать этого всем.

А ему, значит, решили доверить свою тайну… странно. С чего бы такое доверие? И ответа может быть всего два: или назад он не вернётся, или его чем-то повяжут… обещанием или выгодой, чтобы не выдал тайны морян.

– Задержи ненадолго дыхание, – предупредила моряна, когда плотик, резко свернув к берегу, остановился возле гладкой, почти отвесной скалы. – И ничего не бойся!

Кукольно улыбнулась Костику своим гладким, серебристым личиком и скользнула с коврика в воду.

А коврик вдруг туго свернулся вокруг парня, спеленав его покруче, чем ленивые матери деток, и ринулся куда-то в глубину.

Спасибо, что предупредила, сердито сопел Костик, зажимая пальцами нос и прикидывая: ненадолго – это на сколько? Часов он тут пока не заметил, и как аборигены измеряют сутки, да и вообще время, тоже не выяснил.

Дышать хотелось всё сильнее, но коврик закрывался вовсе не герметично, и по телу вскоре заскользили прохладные водяные струйки. Хорошо ещё, что Тина по примеру травницы верхнюю одежду сбросила на подходе к пляжу, оставив только рубашку и нижние штаны.

Ощущение погружения, наконец, закончилось, и необычное плавсредство резко рвануло вверх – у пассажира даже дух слегка перехватило. Со всплеском вынырнув на поверхность, коврик обдал Костика фонтаном брызг, промочив окончательно. Но гораздо сильнее ошеломила парня темнота, чуть душноватая, влажная и совершенно непроглядная.

– Ничего себе… – вырвалось у парня против воли, – и как тут ориентироваться?

– Скоро будет светло, – безмятежно пообещал голос моряны, – мы уже дома.

Свет появился минуты через три плаванья в абсолютной темноте. Коврик всё время держал Тину парой щупалец, временами прижимая её голову к себе и подныривая под невидимые пассажиру препятствия.

А когда они вынырнули в последний раз, то оказались в ярко, до слез, освещённом солнцем довольно просторном озерке, окружённом со всех сторон скалами. Насколько Костик понимал в геологии, когда-то очень давно это место могло быть вулканом, но ручаться за достоверность такого предположения всё же не стал бы. Кто его знает, как шли процессы в этом странном мире?

Коврик причалил к неширокой трещине, полого уходящей вверх, и моряна первая шагнула на камни, показывая дорогу. Костику никакого выбора не оставило зелёное щупальце, ловко ссадившее его следом за проводницей. Дорога наверх оказалась довольно удобной: чьи-то руки расширили проход между гигантскими обломками и вырубили там, где подъём был слишком крут, широкие ступеньки. В необходимых местах были подвешены плетёные мостики, кое-где даже вырублены короткие тоннели.

Именно из такого коридорчика они попали на открытую площадку, с которой мостики и проходы расходились сразу в нескольких направлениях. И только отсюда, с высоты, рассмотрев, наконец, панораму бывшего кратера, Костик понял всю грандиозность этого сооружения. Вся верхняя часть скал была просто испещрена дырами окон, балкончиками, галереями и мостками.

Это сколько же их тут живёт? – невольно возник первый вопрос, а за ним второй, ещё более любопытный. Зачем морянам эти каменные хоромы, если они могут жить в море?

– Идем, – нетерпеливо потянула Костика за руку моряна. – Тут уже близко.

И не соврала, действительно идти оказалось близко. Всего лишь пересечь площадку и спуститься на несколько ступеней, чтобы очутиться в небольшой, но уютной комнате, сплошь застеленной циновками и ковриками.

Старшая моряна, завернутая в уже знакомую Костику шаль из непонятной ткани-паутины, сидела прямо на полу, держа на руках крохотного новорожденного ребенка. И делала, на взгляд Костика, кощунственную вещь – зажав малышу носик пальцами, опускала с головой в довольно глубокую бадью, полную воды, и ждала, пока он не начинал захлебываться.

– Блин! – возмутился парнишка. – Моряна! Ты чего это над ним издеваешься?!

– Не хочет, – печально ответила хозяйка необычайного жилища, подождала, пока ребенок отдышится, и окунула его снова.

– Жить? – с сарказмом рыкнул Костик, понимая, что драться с нею бесполезно.

Набегут помощницы и утопят не только несчастное дитя, но и его самого. Или её… в этом случае значения не имеет.

– Дышать. Жабры есть, а дышать не хочет, – терпеливо пояснила моряна, – вот видишь дырочки? Если дышать не научится, скоро зарастут. Придётся отдавать на берег.

Ребёнок вырывался, дёргал ручками и ножками, а в душе Тины бушевали жалость и злость – может, они и правильно делают, но слишком уж жестоко!

Волна того знания, которое она испытала несколько часов назад на стрельбище, нахлынула внезапно, давая чёткое понимание – что-то застряло, мешает изнутри открыться нежным лепесткам жабр, но оно почти вышло, нужен один рывок…

Моряна начала доставать почти затихшего ребёнка из воды, и тут Тина неожиданно для себя шагнула и придержала её руки. А в следующую секунду ребёнок последним усилием вытолкнул досадную помеху и сделал первый в жизни глоток воздуха, поступивший не из лёгких, а из жабр.

С минуту они обе растроганно смотрели, как жадно малыш всасывает воду, учась быть не только человеком, потом Тина обессиленно опустилась рядом с бадьёй и прямо рукой зачерпнула воды.

– Фу, солёная!

– Наполовину, – ответила моряна и как-то по-особому свистнула. Почти неслышно, но в комнату моментально скользнуло несколько серебристых фигурок.

– Воды и еды, – приказала старшая, внимательно взглянув на побледневшее лицо Тины, и перевела взгляд на замершую возле бадьи молодую моряну, – благодари Тину. Я уже не надеялась… последний раз попыталась.

И зеленоволосая дева уставилась на Костика такими счастливыми глазами, словно он подарил ей виллу на Багамах. Ну, или дом на знаменитой Рублёвке.

– Да ничего я такого не сделал, – смущённо отмахнулся землянин. – Лучше воды дайте.

– Принеси мой сундучок, – приказала кому-то старшая, передавая контроль за беззаботно плавающим малышом умилённо улыбающейся мамаше, и отодвинулась от бадьи. – Забирай своего сыночка. Только не нужно первые дни слишком подолгу держать его в воде, ну, ты знаешь.

Счастливая мать выловила ребёнка и ушла, а вокруг Тины засуетились моряны. Выдали красивый кубок с водой, в которую старшая накапала какого-то зелья, и гостья послушно выпила, хотя мама всегда запрещала даже пробовать неопознанные медициной составы. Но тут ни мамы, ни её аптечки не было, а зелья морян довольно быстро восстанавливали силы, Костик уже убедился.

Потом моряны притащили откуда-то сухую одежду и, не слушая яростных возражений, помогли гостье переодеться. Костик хотел было высказать старшей всё, что он думает по поводу такого произвола, но тут принесли еду.

– Если и дальше так пойдёт, – расстроенно вздохнул он через полчаса, – то скоро я смогу побить все рекорды по уничтожению продовольствия.

– Сегодня утром у тебя проснулись способности, – полуутвердительно заметила моряна, отставляя кубок с соком, – мы почувствовали.

– Как? – Наверное, глаза Тины стали круглыми, потому что моряна развеселилась.

– А как ты думаешь, мы чувствуем в воде утопающих? И вообще живых существ? У каждого есть энергия… она разная у рыб и птиц, людей, морян и анлезийцев. А у тебя сначала была как у местных женщин, а теперь особая… и всё время меняется. Становится сильнее. Ну, а утром была вспышка… я боялась, ты сгоришь. Нельзя сразу помногу тратить, опасно. Вот как сейчас, с ребёнком, вполне достаточно. Будешь приходить каждый день, буду помогать прибавлять её постепенно.

– Так ты специально ребёнка при мне топила! – вновь оскорбился Костик. – И не предупредила!

– Пока ты не умеешь управлять своим даром, предупреждать нельзя, – очень веско объявила старшая, – ничего не получится. Чувствовать нужно, а не думать. А ребёнка я уже второй день учить пыталась… думала, если вместе с тобой не получится – откажусь.

– А откуда ты узнала… какие именно вещи я умею делать? – засомневался Костик, ещё не до конца доверявший моряне.

Да и как им доверять, если у всех только выгода на уме?!

– Мы энергию видим, как цвета, разной, – замысловато пояснила моряна, – та, что светила из крепости, была зелёной, почти как наша, только с голубоватым отливом. Я сразу поняла: в тебе проснулось предвиденье чужих желаний, только почему так резко?

– Тарос разозлил, – почему-то покраснел Костик. – Хотел насильно юбку надеть. Ну а я не сдавался… но он сильнее. И тут вдруг чувствую, куда он шагнуть хочет. Всего за секунду… ну как тебе объяснить, за один стук сердца примерно. Потом ещё. А потом он в меня юбку бросил, а я заранее почувствовал, пригнулся и под руками проскользнул, ну и уронил его… мордой в пыль, чтоб не рыпался.

– А потом как себя чувствовала?

– Потом я в ноль ушёл… очнулся в комнате, босс Саю ругает, что она меня не кормит. И правда, жрать хотелось как волку.

– Ты зря начала драться с Таросом, – укоризненно вздохнула моряна. – Он наполовину анлезиец. А все анлезийцы люди только наполовину.

– Получается, он квартерон, – припомнил название Костик. – А кто у анлезийцев в родне, кроме людей, не эльфы?

– Да, такое название я тоже слышала, но у нас их зовут ваальты. Они были первые в этом мире… но куда-то ушли. Портал на Анлезии давно запечатан, анлезийцы даже местными дверями не пользуются, и если уходят со своего материка, то только на попутных торговых кораблях. А почему я тебе это говорю – они двигаются быстрее обычных людей. И раз ты успела в схватке с Таросом, то человека точно победишь. Но не торопись радоваться: до тех пор, пока не научишься тратить энергию, будешь быстро падать без сил. И не всегда рядом окажется хариф… Понимаешь?!

– Понимаю… – горько хмыкнул Костик, как не понять.

Теперь он действительно начинает догонять, почему ему не поверил Васт. И отчего так завёлся Тарос. Даже почему хариф беспрекословно приволок лук, и то легко догадаться. А вот моряны… ну чем, кроме помощи с новорождёнными, он может отплатить за такое отношение?

Ведь не дурак же, прекрасно понимает: далеко не со всеми так добры зеленоволосые русалки. И тем более не всякому показывают свой дом.

– Ну и какая вам выгода от моих способностей? – спросил Костик напрямик. – Ведь не бесплатно же помогать будете?

– Конечно, – спокойно признала моряна, – и я рада, что ты сама всё осознаёшь. Значит, должна понять, люди с сильным даром очень редки… и потому ценятся дороже обычных. Хариф не станет тебя долго держать в крепости, доложит адмиралу. Ну а тот сразу заберёт и приставит туда, куда ему будет нужно. В этом мире неспокойно, назревает война… от такого подарка адмирал отказаться не сможет. И не захочет.

– Хиппонский городовой… – Только в этот момент до Костика дошло, что он тут теперь вроде секретного оружия. – Так может… мне к вам сбежать?

– Поздно, – с сожалением вздохнула моряна, – прозевали мы тебя. Шторм этот всё спутал. А теперь нам невыгодно с адмиралом ссориться, ведь ему сразу доложат… у нас и так врагов хватает. Некоторые хотели бы выгнать нас с островов. Хоть они людям и не нужны, весенняя волна иногда до верхних ветвей доходит, твоя Сая тогда к себе в домик на лодке плавает… но со здравым смыслом не у всех порядок.

– Ты всерьёз думаешь, будто там, во дворце, я сумею быть вам полезен?

– Полезна, – строго поправила моряна, – конечно. А мы будем помогать тебе. В королевском фонтане живёт пара морян – король попросил, для экзотики. Они для тебя всё сделают.

– Значит, у вас есть с ними связь, – догадался Костик, – ну вы молотки. А я крупно влип… но попытаюсь выкрутиться. А учить ты меня когда начнёшь?

– Сегодня уже нельзя, ты и так лишние силы истратила. Встретимся завтра, тхипп будет ждать у пристани, чтоб тебе далеко не ходить.

– С утра не могу, занимаюсь стрельбой, давай после обеда? И ещё, как мне объяснить мои способности харифу? Я ему обещал… всё рассказать.

– Правильно сделала, – похвалила моряна, – ты вообще сообразительная девочка. Так и скажи, чувствуешь заранее чужие намерения, пока очень слабо, но с моей помощью будешь чувствовать лучше. И постарайся не ссориться с Таросом… хариф его хоть и ругает, но в обиду не даст… это старая история. А теперь тебе пора, возьми это зелье, если случайно потратишь силы – одна капля на стакан воды.

– Спасибо, а можно, я это Сае отдам?! Хариф велел ей днём везде за мной ходить.

– Умный он человек, – прицокнула языком моряна. – Жаль, никогда не отдыхает… без жены. Отдай Сае, она знает, что это такое. Так и быть, пусть поделится с лекарем… на случай, если её рядом не будет. Иди, тебя проводят.

Проводить у морян называлось – почти донести до коврика и потом сдать на руки Сае. Вместе с завёрнутой в непромокаемую рыбью кожу сухой одеждой.

– Дожил, – едва не рычал Костик, когда Сая сначала помогла переодеться, а потом под руку повела его к поджидающему рабу, – женщины под руки водят, как инвалида. Кресла на колёсиках не хватает.

– А ты скажи, какое оно, – участливо вздохнула моряна, – оружейник из крепости сделает. Он такой выдумщик – кукол железных делает, которые сами ходят.

– Кстати, про крепость, – вспомнил парень, – старшая дала зелье, сказала: одну каплю на стакан, если мне плохо станет. И с лекарем поделись.

– Да ты знаешь, что это такое? – ахнула моряна, понюхав зелье. – Неразведённая драконья кровь!

Костик споткнулся и чуть не упал.

– Чья?!

– А, ты же не знаешь. Это растение такое, очень редко встречается на островах. Моряны по запаху находят. Вот за такой пузырёк можно десяток рабов купить. Не дам я лекарю чистого, разведу, как обычно разводят, он и такому радоваться должен.

– Делай, как хочешь, – махнул рукой Костик, ему было вовсе не до снадобья, от солнца начинала кружиться голова.

Теперь парнишка уже и не собирался спорить, когда дюжий раб подхватил на руки. Сам он по крутой тропке не взобрался бы.

– Ну, наконец-то, – недовольно буркнул стоявший на крыльце хариф, когда в воротах появилась процессия, но присмотрелся внимательнее и с досады сплюнул.

Опять она бледная, как снятое молоко. Ну вот что за напасть с этой девчонкой, нужно было заставить отлежаться пару дней. Время пока есть, в рапорте он её предусмотрительно не стал упоминать.

– Как погуляли? – встретив прямой взгляд странно серых глаз, спросил Пруганд, кляня себя за сговорчивость.

– Сейчас расскажу… – хрипловато пролепетала она, – лекарство только выпью… моряны драконью кровь дали.

Вот оно как, сразу ухватил суть хариф, скаредные моряны не пожалели зелья, идущего за золото. Значит, девчонка того стоит, и зря он мается сочувствием, глядя издали на чумазые рожи друзей. Он им ещё добавит, если окажется, что их поведение нанесло иномирянке серьёзный вред.

– Пруг… как она? – Тарос предусмотрительно зашёл с подветренной стороны, и всё равно его благоуханье забивало даже запахи, доносящиеся из открытого окна расположенной в полуподвале кухни.

– Сам не видел? Ходить не может, – строго глянул хариф. – Работу закончили?

– Немного осталось.

– Вот и работайте, нечего тут воздух отравлять.

– А что с ней?

– Моряны лечат, – сказал полуправду хариф, – драконьей крови вот дали. Добрые женщины. Не то что анлезийцы.

Посмотрел в спину плетущегося к хутамнику помощника, исподтишка вздохнул и запретил себе его жалеть. Пусть помучается, раскаяние полезно.

Глава 19

Тина

Небо только начинало розоветь, когда Костик торопливо выбрался на крыльцо комендантского дома. Впрочем, это только он его так называл, все остальные говорили просто «дом». Он был на территории крепости один такой – трёхэтажный, основательный, с острыми крышами и башенками, крытой галереей вокруг третьего этажа и бойницами в самых неожиданных местах. И жили в нём, кроме харифа, занимавшего несколько комнат второго этажа, командиры всех рангов. Кроме того, лекарь, интендант, писарь с помощником и странный человечек, который был кем-то вроде завхоза.

Костик познакомился со всеми, когда по настоянию харифа вышел вечером в столовую.

– Мне нужно представить тебя, чтобы не поползли ненужные разговоры, – категорично объявил хариф, вызвав Тину в кабинет, которым он пользовался как жилой комнатой, когда жена ночевала в своём городском доме.

Насчёт жены харифа и многого другого, касающегося жизни в крепости, Костика просветила Сая, очень гордившаяся своей временной должностью. Она же и сводила подопечную на восточную галерею третьего этажа – показать расположенный с другой стороны от крепости город.

Ну, если сказать честно, город Костика не потряс. Вот именно такими он и представлял средневековые города по различным фильмам и книгам. Нагромождение разномастных крыш в бедных окраинах и окружённые зеленью острые шпили богатых кварталов.

Значительно больше понравилась ему открывшаяся с высоты панорама: нескончаемые волнистые зелёные холмы и рощи, лишь с юга огороженные невысокими скалами. Наверное, теми самыми, где прячут своё убежище моряны.

Решительно спустившись с крыльца и стараясь не обращать внимания на заинтересованные взгляды прочих любителей ранних побудок, Тина направилась в сторону стрельбища. Лук в чехле, собственноручно сшитом Саей, и колчан со стрелами висели на плече, свёрток с едой – на поясе. Еда осталась у парня после ужина, от которого он очень ловко увильнул, воспользовавшись своим болезненным видом.

Вечером, после того как Пруганд представил Тину обществу как нового младшего помощника в переговорах с морянами, девушка, опустив ресницы, кротко сообщила, что очень рада познакомиться с господами офицерами, но просит её извинить. Вследствие болезни присоединиться к ним за столом ей пока трудновато.

Ни Тароса, ни Васта на ужине не было. Как доложила всеведущая Сая, они после окончания работы всей толпой отправились к пристани.

– Там и поужинают, после того как в море как следует отмоются, – подробно объясняла моряна. – А может, прикажут зимнюю баню нагреть, есть у рыбаков такая. Там старый Унг банщиком, мыло у него хорошее, сам варит.

Разумеется, скромной худышке позволили отправиться в свою комнату, а вскоре поварёнок принёс туда поднос с едой. Но на этом дело не закончилось. Четверо из офицеров, присутствовавших во время знакомства – Костик не запомнил ни их имён, ни званий, кроме очень серьёзного старшего писаря Сазела, – поднесли ему после ужина пирожные и фрукты. С пожеланиями поскорее выздоравливать, чтобы украсить своей персоной их унылые застолья.

Парнишка скрипел зубами, но вежливо благодарил – эти подношения были нелишними для претворения в жизнь его плана. Встать пораньше и сходить немного потренироваться, пока анлезийцы спят. Костик твёрдо решил отныне никуда не ходить без запаса еды. Как он догадывался, пока ему не светит счастье предугадать, когда может случиться очередной прорыв способностей.

Во дворике всё оставалось так, как было в момент состязания с Таросом. Видимо, эльфов настолько потрясла внезапно свалившаяся шабашка, что им стало не до перьев, болтавшихся на шнурках.

Костик аккуратно сложил на скамью свои вещи, снял ту же самую юбку, приведённую моряной в приличный вид, и шагнул к чучелам. Прежде всего нужно отсчитать шаги, чтобы постепенно увеличивать расстояние. По пути иномирянин заметил нацарапанные на плитах чёрточки, стало быть, не он один так думает.

Прежде чем брать лук в руки, парень сделал лёгкую разминку, смешную даже по его прежним меркам, но вполне достаточную для нынешнего состояния. Нужно беречь имеющееся у тебя тело – как-то сама пришла здравая мысль, не факт, что кто-нибудь выдаст другое, получше.

Разумеется, первая стрела отправилась искать нечто более интересное, чем пучок соломы, и вторая следом за ней. Как и третья, и четвертая. Но постепенно Костик приноровился к непривычно лёгкому луку, перетянув ещё раз тетиву, добился того, чтобы стрелы уходили мягко, без лишнего напряжения и на достаточное расстояние. Примерно через час он уверенно клал пять из десяти стрел в мишень и намеревался за несколько дней улучшить этот результат.

– Мирного дня.

Голос Тароса застал Костика за сбором стрел, но вовсе не врасплох. По раздававшемуся за забором гомону и взрывам хохота пришелец уже догадался, что народ начал утреннюю пробежку, и, стало быть, его однополчане тоже скоро притопают.

– Привет, Тарос, – сказал парень вежливо и, страдальчески скривившись, склонился за очередной стрелой, в исполнении его нового голоса даже вежливость звучала заигрывающе.

– Я принёс тебе юбку, – строго объявил помощник, – раз испортил твою. Не ходи в таком виде.

– Тарос! – против желания начал закипать Костик. – А почему ты мной командуешь?

– Я не командую. – Видимо, Тарос решил держаться ровно и спокойно. – А советую. Ради твоего же блага.

– Ах, вот как. – Тина бросила на пол несколько только что поднятых стрел и решительно направилась к квартерону. – Будем проводить эксперимент.

– Чего? – как-то сразу запаниковал тот. – Я больше не буду с тобой драться.

– Неужели навоз не понравился? – Ну да, некрасиво бить обидчика ниже пояса, но ведь сам он не понимает, что пора бы угомониться?! – Не бойся, бить тебя больше я не буду. Уничтожу морально.

Последние слова Костик предусмотрительно пробормотал про себя.

– Мирного неба, – хмуро буркнула тройка подошедших блондинов, и Костик отметил, что хвосты их волос, выбивающиеся из-под зелёных как трава бандан, пушатся и сияют свежей соломкой.

Надо попросить Саю купить у банщика мыла, мелькнула деловая мысль и сгинула, подавленная жарко вспыхнувшим раздражением.

Тарос уже развернул принесённый подарок, и теперь перед глазами Костика струилась и летела лёгкая серебристо-синяя ткань новой юбки. Очень длинной и замысловатой, в каскадах оборок, тонких кружев и прочих женских штучек, которым Костик никогда даже названия не знал. Да и знать не хотел. Но самое главное – она была невероятно дорогой, эта важная деталь одежды аборигенок, судя по тому, как понимающе нехорошо прищурились пришедшие на тренировку эльфы.

Купить решил, зло восхитился парнишка и вспомнил о так отлично сработавшем вчера методе из девичьего арсенала. Пожалуй, пора плотнее заняться освоением нового оружия.

– Ах, какая красота! – потупил глазки Костик и ущипнул себя, чтоб не заржать.

Ну, прямо Золушка перед феей. А ведь раньше всегда считал, будто нет у него никаких артистических способностей!

– Тебе понравилось? – Ох, сколько гордой самоуверенности прозвучало в совершенно лишнем вопросе, заданном только с одной, хоть и неосознанной целью – утвердить себя в праве диктовать свои порядки.

– Очень. – Ехидная усмешка всё же проскользнула на губах Костика, но он очень надеялся, что она сойдёт за счастливую улыбку. – Я буду надевать её по праздникам.

– К празднику я куплю тебе другую, – порадовал Тарос, – а эту наденешь сейчас. Свою тряпку верни Сае.

«Сейчас. Бегу и падаю. Раскомандовался, богатенький Буратино», – едва сдерживал ярость Костик, но вслух произнёс совершенно другое:

– Но она такая… – Тина несчастно хлопнула ресницами. – Мне неудобно в ней стрелять.

– Глупости… – снисходительно ухмыльнулся Тарос, по-своему понявший волнение девчонки. – Ничего с ней не случится. Надевай и не спорь.

– Это ты, между прочим, всё время со мной споришь, – совершенно другим тоном, строгим и деловым, оборвал Костик тираду квартерона, возомнившего, будто проверенное средство воздействия на упорных женщин оправдало себя и на этот раз, – а нормально рассуждать, как взрослый человек, пока не научился.

Переждал, пока вспыхнувший от оскорбления Тарос возьмёт себя в руки и примет невозмутимый вид, и деловито добавил:

– Давай решим вопрос мирным путём. Если ты мне докажешь свою правоту, я сделаю так, как ты скажешь. А если нет – не обижайся, будет по-моему.

– Давай! – Наконец-то в девчонке проснулся голос разума, обрадовался ничего не заподозривший Тарос. – Значит, так…

– Погоди! – остановил его Костик, заметив краем глаза подходящих к стрельбищу остальных блондинов. – Нужно, чтобы всё было по-честному.

– Ты меня подозреваешь в нечестности? – напрягся квартерон.

– Пока нет, и надеюсь, у тебя хватит смелости довести эксперимент до конца, – кротко произнёс Костик, мечтая, чтобы рыбка не сорвалась с крючка, и убедительно потупил глазки. Бронебойное средство против самовлюблённых квартеронов.

– В моей смелости ты тоже зря сомневаешься, – с непонятной угрозой многозначительно пробормотал Тарос, и Тине очень не понравился прозвучавший в этих словах скрытый намёк, но она не стала заморачиваться, торопясь покончить с задуманным, пока не подошёл Васт.

– Значит, так! – обернувшись к блондинам, оказывается, дружно наблюдавшим за его спором с Таросом, из вредности процитировал противника Костик. – Вы все готовы стать свидетелями эксперимента и судьями?

– Что за экспе…римент? – осторожно поинтересовался один из стрелков, и Костик решил его запомнить как самого сообразительного и осторожного.

– Всё просто! – помог Костику квартерон. – Я сейчас объясню Тине, что в этой юбке она может смело стрелять и ходить по двору, и она будет меня всегда слушать.

– Не объяснишь, а докажешь, – кротко опустив ресницы, тихо поправила Тина, – и не только стрелять. А ещё и по лестницам лазить.

– Докажу. – Тароса уже вело предвкушение победы. – И по лестницам лазить. Все согласны быть свидетелями?

– Все, – отозвался за друзей тот лучник, который вчера так подначивал Костика, и тихо буркнул друзьям: – Во как надо. Одной юбки хватило, чтобы уломать.

«Подожди, гад, – стиснул зубы парнишка, – это только начало. Как ты запоёшь в конце?»

– Значит, так, – встав в позу оратора, начал Тарос проникновенную речь, но Тина его решительно перебила.

– Хватит болтать, Тарос! Переходи к делу, а то зрители подумают, будто ты испугался!

– К делу?! – Квартерон смешался, изумлённо вылупился на строго уставившуюся на него девчонку и вдруг покраснел, начиная понимать, что под словом «дело» она подразумевает вовсе не то, что ему представилось.

– Ну да! Вот твоя юбка, надевай уже!

– А… – Тарос внезапно смутился ещё сильнее. – А ты… не против?

– Вообще-то… – печально вздохнул Костик и ради прикола поковырял носком ботинка вытертую плиту двора. – Немного против… юбочку жалко, она действительно такая красивенькая… и дорога-а-ая, наверное. Но чем не пожертвуешь ради истины! Давай, надевай, не тяни время.

Блондины даже дыханье затаили, и глазки у всех стали та-акие… мечтательные, Костик специально глянул из-под ресниц и очень пожалел, что поблизости больше нет ни одного нечищеного хутамника.

Похоже, один их не пронял.

– Ну… раз ты сама хочешь… – как-то хрипловато выдохнул Тарос и с юбкой наперевес шагнул к Тине.

– Стоять! – тоном заправского старшины рявкнул Костик. – И куда это вы направились, господин офицер?

– Но ты же… – неверяще мотнул головой квартерон. – Сама!

– Что именно я сама? – с нехорошей лаской поинтересовался Костик. – Мы при свидетелях поспорили, что ты докажешь нам всем, будто в этой юбке удобно стрелять, собирать стрелы и лазить по лестнице! И куда же ты в таком случае топаешь? Надевай юбку и начинай собирать стрелы. Потом честно расскажешь, удобно тебе было или нет!

Лучники замерли как замороженные, даже взгляды остекленели.

– Куд-да надевать? – ещё сомневался квартерон, а его лихорадочно работающий мозг уже догадался, чего от него ждёт эта ненормальная.

– На себя, – холодно подтвердил Костик, – или сразу признаешься в проигрыше?

– Но я не это имел в виду! – возмутился Тарос, проигрывать на виду у всех он как-то не был готов. – Я собирался тебе объяснить…

Блондины, пришедшие в себя от шока, одобрительно загомонили.

– А меня твои объяснения не волнуют! Ты делом собирался доказать, вот и доказывай! Языком любой болтун может запросто горы свернуть, вот только не факт, что он это реально сумеет сделать. Да и мне потом в этой твоей хламиде не языком болтать придётся, а вживую париться! Ну? Или струсил? – Костик уже внаглую подначивал квартерона, обозлившись на всю компанию разом. Жаль, конечно, но уже ясно, что полумерами их не убедить. – Эй, Тарос! А говорил, зря я сомневаюсь в твоей смелости!

– Ладно, раз так! – Побледневший от гнева Тарос рывком набросил на себя юбку, потянул вниз…

Кружево за что-то зацепилось, квартерон дёрнул, раздался треск.

– Осторожнее! – трагически охнул Костик. – Ты порвёшь мой подарок! Давай помогу!

– Не подходи! – сдавленно прошипел из-под груды шелка квартерон.

– Что это такое вы делаете? – Заинтересованный голос Саи прозвучал спасением, как журчанье ручья в пустыне.

– Иди сюда, – приказал Костик моряне, – помоги Таросу надеть эту юбку, пока он не разнёс её на лоскутики.

– Тарос решил надеть юбку? – ошеломлённо охнула Сая.

– Ну да. А что в этом такого? – мрачно уставился на неё Костик. – Почему это мне можно, а ему нельзя?

Моряна открыла рот, задумалась, закрыла и принялась помогать Таросу.

Через минуту кружево было распутано почти без потерь, юбка расправлена, завязана и одёрнута на накачанном торсе квартерона.

Тарос оказался всего на несколько сантиметров выше Тины, и юбка доставала почти до земли.

Красиво, признал честно Костик: если придётся ехать во дворец, одёжка вполне может пригодиться. И тут же едко хмыкнул: если, разумеется, она переживёт сегодняшний эксперимент.

Начать доказательство Тарос решил с самого лёгкого, как ему казалось. Со сбора стрел. Решительно шагнул раз, второй – и застопорился.

Костик ехидно хихикнул: это мерзкое качество длинных юбок при ходьбе собираться между ног, а при наклоне ложиться волной на пол лично он уже научился преодолевать. Не сразу, само собой: пришлось припоминать, как ходят женщины в родном мире, в основном манекенщицы. Костика раньше очень смешила их манера ставить ногу вперёд так, чтоб следы шли прямой линией. Лишь помучившись с длинной юбкой и проделав несколько опытов, он уверился – то был единственный способ отодвинуть с дороги подлый подол. Каждый раз успевать подставить коленку, прежде чем юбка начнёт застревать и путаться между ног. Попутно Костик решил и загадку семенящей женской походки.

А квартерон тем временем снова оказался в руках моряны, уже считавшей шикарную юбку имуществом подопечной и очень за неё переживавшей.

– Да что ж ты так шагаешь! – напустилась она на Тароса. – Где ты видел, чтоб женщины так ходили! Одна нога тут, а вторая там! Аккуратнее ножки ставь, не несись, как ошпаренный хутам!

Вот зря она напомнила воину про хутама, право зря, понял Костик. Квартерон и так уже начинал сопеть, а тут и вовсе зарычал. Свирепо так.

– Не мешай!

И снова потопал к стрелам, но за подолом следить уже не забывал. Добравшись до первой стрелки, решительно нагнулся, протянул руку и… Костик сцепил зубы покрепче, чтобы окончательно не обозлить квартерона своим смехом. Подол лёгкой юбки всеми складками и оборками раскинулся перед ним, надёжно спрятав стрелу.

Где-то с четвёртого раза Тарос приноровился: одной рукой придерживал юбку, другой хватал стрелу.

Если ему везло и в этот момент не случалось лёгкого порыва ветерка, действие приносило результат. Блондины на скамейке болели за него так энергично, словно были бразильскими фанатами, а он, по меньшей мере, форвардом сборной.

Тина ждала подходящего момента для комментария.

Он наступил, когда Тарос, вспотевший и довольный, принёс стрелы назад.

– А теперь стреляй и не забудь, я не всегда попадаю в мишень, – кротко предложила девушка, протягивая воину принесённый из кладовой лук. И собирать мне придётся не десять штук, а намного больше.

– Не придётся! – Видимо, собирая стрелы, Тарос работал и мозгами. – Мы тебе будем помогать.

– Спасибо, осчастливили, – пряча ехидный блеск глаз, вежливо поблагодарил Костик. – А по лестнице за меня тоже вы лазать будете? Если враги нападут?

– Ну, по лестнице просто, – с вызовом объявил Тарос, одной рукой подобрал юбку повыше и полез.

Однако очень скоро обнаружил, что его теория и практика в этом случае совершенно не совпадают. Как ни отодвигай юбку, её всё равно слишком много. Оборки и подол загораживают весь вид, ветерок, на небольшой высоте почувствовавший себя свободнее, вздымал лёгкую ткань в самый неподходящий момент, норовя перекрыть видимость или запутать подол между ног. А один особенно наглый порыв и вовсе приподнял свисавший сзади подол и забросил Таросу на голову.

Ржали даже болельщики. И не только они. Как выяснилось, в воротах уже скопилась целая толпа заинтригованной публики.

Озверевший квартерон торопливо сбросил оборки с головы и, держась одной рукой, второй тщательно скрутил юбку в жгут и закрепил на поясе.

– Здорово! – восхищённо ахнула во весь голос стоящая рядом с лестницей Тина. – Мне тоже каждый раз так делать?! А если припомнить, что кто-то любит стоять под лестницей, когда по ней взбираются девушки, и предположить, что он тут такой не один… а надевать мужские штаны под юбку мне вряд ли предложат, думаю, будет очень интересно. Вам.

Уши у Тароса, когда он ринулся по лестнице вниз, были багрового цвета, и Тина мимоходом пожалела, что они у него, в отличие от Васта, нормальной человеческой формы. Интересно было бы посмотреть, как краснеют кошачьи ушки.

– Тарос! Ты снова за своё? – раздался от ворот голос харифа, и Костик досадливо поморщился, вот только этого им тут и не хватало!

Видимо, не зря босс выбрал кабинет с такими окнами: любит сам проследить за порядком. А вот Тарос как-то помрачнел, и это плохо, если вспомнить предупреждение старшей моряны. Нужно спасать положение.

– Никак нет, господин хариф! – шагнув вперёд, браво отчеканил Костик. – Наоборот! Офицер Тарос личным примером помогает мне донести до соратников, что в военном деле от женских юбок гораздо больше вреда, чем пользы.

– Понятно, – предпочёл поверить хариф, – но могла бы просто сказать мне, и я бы издал приказ. И раз мы разобрались в этом вопросе, займёмся делом. Покажи-ка мне свои успехи.

Народ мгновенно рассредоточился, Сая, счастливая тем, что такая шикарная юбка почти не пострадала, бросилась снимать её с Тароса, а сам квартерон смерил Костика задумчивым взглядом и… смолчал.

Умнеет на глазах, хмыкнул парнишка, бережно доставая из чехла лук. Может, постепенно удастся с Таросом подружиться… но лучше наперёд не загадывать.

За стрельбой Тины блондины наблюдали со жгучим пристрастием. И не нашли, к чему придраться. Конечно, ещё слабовато для настоящего лучника, но сказать, будто девчонка совершенно бездарна, просто язык не повернётся.

Хмурился только хариф: он-то ждал нечто особое. Но Костик и не подумал сказать в свою защиту ни слова, наоборот, порадовался. Тут, на берегу, на окраине королевства он чувствовал себя человеком… не совсем счастливым, но пока не поставленным на колени. Да и план, как избежать отправки во дворец, начал потихоньку вырисовываться: нужно только время для его осуществления.

– Очень обнадеживающе. – Сосредоточившийся на стрельбе Костик заметил появление Васта, лишь когда тот уже стоял рядом. – Нужно больше тренироваться, и тогда из тебя получится вполне приличный лучник.

Хариф скривил губы, словно откусил лимон, но промолчал.

– Однако, пока ты не восстановишь здоровье, нужно заниматься понемногу, зато чаще. – Было понятно, что Васт продумал всё заранее и перераспределил под этот план своё время. – А сейчас иди отдохни, придёшь после обеда. Я сам тебе помогу.

– После обеда я не смогу, – оглянувшись на харифа, поможет выкрутиться или нет, тихо сказала Тина.

– После обеда Тина идёт к морянам… – сухо сообщил тот, – они обещали… научить её некоторым секретам.

– Ого, – не удержавшись, язвительно фыркнул тот из блондинов, которого Костик ещё вчера записал в главные козлы.

Парнишка мгновенно въехал, на что именно намекает этот озабоченный ушастик, а сопровождавший намёк противный смешок блондинов резанул по сердцу острой обидой.

Негодование захлестнуло жаркой волной, пронзило как молнией, и в тот же миг в голове парнишки словно вспыхнула лампочка, так светло и понятно все сразу стало.

И движение руки белобрысого, собиравшегося сделать какой-то похабный жест, Костик видел не зрением, а чем-то иным, похожим на скрытую видеокамеру и замедленную съёмку одновременно.

Он обернулся и послал стрелу так молниеносно, что ни Васт, ни кто-то другой не успели не то чтобы помешать, а даже понять, что именно происходит. Да и сам блондин не сразу сообразил, почему не может двинуть рукой. И лишь обнаружив стрелу, намертво пришпилившую к спинке скамейки его рукав, изумлённо открыл рот. И только потом начал стремительно бледнеть.

– Ты… сумасшедшая!

– А ты – идиот, – коротко отрезал хариф. – Васт, ты его накажешь или мне самому взяться за твоих красавцев?!

И тут же, переведя взгляд на Тину, торопливо шагнул к ней, подхватил под руку.

– Сая!

– Уже несу! – Моряна бежала к ним с маленьким стаканчиком. – Пей, девочка.

– Там еда… в свёртке, – проглотив снадобье, сообщил Костик, – и помоги дойти…

– Я отнесу, – шагнул вперёд Тарос.

Хариф, прищурившись, секунду изучал его серьёзное лицо, а потом коротко разрешил:

– Неси.

– Быстрей, – прошептала Тина, чувствуя, что ещё миг и упадёт.

Но Тарос уже подхватил её и понёс к скамье, ни одним движением лица или рук не выдав, что несёт не мешок с картошкой.

Донёс, посадил, подхватил свёрток и сам развернул.

– Сначала пить, – чувствуя, как от действия зелья начинает отступать слабость и просыпается волчий голод, пересохшими губами шепнула Тина, и Тарос немедленно подал кружку с чем-то кисловато-сладким.

Потом она торопливо глотала всё подряд, отдавая предпочтение мясу и рыбе, – понимание того, что сейчас организму нужны белки, пришло из родного мира.

– Тарос, – понаблюдав за помощником, приказал хариф, – иди, пришли сюда Мги и займись своими делами, там у третьего взвода какая-то идея… насчёт пузырников. Васт, у вас тренировка или день отдыха? Сая, собирай её вещи и неси в комнату, ей уже приготовили новую, спросишь у Будрога.

Похоже, босс решил разогнать всех по углам, развеселился Костик, и, как оказалось, был прав. Едва все разошлись, хариф сел на скамью напротив и пристально уставился на девушку.

– Ну, и что это было?

– Всплеск способностей… – вздохнул Костик. – И пока неконтролируемый. Как я начинаю понимать, они проявляются в моменты, когда я сильно злюсь или обижаюсь. Моряна говорит, нужно тренироваться, чтобы постепенно научиться контролировать эту способность, иначе она может выгореть напрочь.

Разумеется, последние слова он добавил от себя, чтобы убедить харифа в необходимости длительных занятий с морянами, и минуту молчал, доедая фрукт и ожидая, пока это соображение получше укоренится в мозгу босса. А затем, обдумав последние слова Пруганда, спросил напрямую:

– А вы специально так сказали… чтобы можно было понять как намёк?!

– Да, – уставившись Тине в лицо изучающим взглядом, хмуро признался хариф, – тебе я могу доверить… если кто-то в крепости следит за мной… то не нужно, чтобы он раньше времени догадался о твоём истинном происхождении. Саю и лекаря я предупредил, они будут молчать. А тебя могу только попросить… в следующий раз сдержись… если услышишь намёк, будто ты моя любовница. Понимаешь…

– Понимаю, – коротко перебил Костик, – крыса завелась. И вы хотите её поймать? Или просто определить? Я могу попытаться помочь. А насчёт сплетен… мне всё равно. Только Тарос… он воспринимает это как-то слишком… близко к сердцу. Боюсь, он на меня запал.

– Что такое – запал? Хотя… я начинаю понимать. А ты… ничего к нему не чувствуешь?

– Нет, – решительно мотнул головой Костик. – И ни к кому другому. Не до того мне сейчас.

– Хозяин?! – Вчерашний верзила замер в ожидании приказа.

– Мги, ты поступаешь в распоряжение госпожи Тины. Вернее, её зовут… – Хариф на миг задумался. – Атина. Всё время будешь рядом, ночуешь возле её двери. Твоей жене я подарю несколько монет… чтобы не обижалась. Сейчас бери госпожу на руки и неси в её комнату, ей нужно отдохнуть.

Немногословный Мги только послушно кивнул, подхватил озадаченно сопящую Тину своими мощными лапами и потопал в сторону дома. Блондины, упорно сбивавшие в другом конце дворика пёрышки, даже слова не проронили, но их мимолётные очень заинтересованные взгляды Костик чувствовал до тех пор, пока Мги не повернул за забор.

Глава 20

Тина

– Ты снова сегодня не сдержалась, – сразу объявила моряна, едва Костик вошёл в знакомое помещение.

– Один… козёл, решил, будто я собираюсь учиться у вас… чему-то типа камасутры. – Хорошо отдохнувший и пообедавший Костик был в отличном расположении духа. – У меня сразу в голове вспыхнуло, где он сидит и что намерен сделать. Так и влепил стрелу в рукав. И знаешь, что главное? Я не собирался его убивать или ранить. Хотел именно немного припугнуть и попал точно в цель.

– Про это я тебе и собиралась сказать. Умение духовное у тебя должно быть связано с возможностью тела. Ну, вот например, если бы ты любил в своём мире музыку… тогда как дополнение к основным способностям мог появиться и голос. Или…

– Подожди моряна, не гони. Мне нравится музыка, я даже учился на музыканта! И, между прочим, взял с собой от музыкального инструмента вещичку. Ещё животных очень люблю, у меня был когда-то щенок, под машину попал… от него пряжка осталась, её я тоже взял, ну и всякий мусор в карманах… я же не думал, что нужно выбросить всё! Там, в свитке, про это ничего не было написано!

– А ты свиток на место положил? – Моряна явно думала о чём-то другом, её гладкое лицо стало каким-то отстранённым.

– Нет… на столе оставил. Но пойми, я же ничего не знал про проход! Думал сокровища найду!

– А ты любишь сокровища?

– Не сказать, чтоб очень любил… просто интересно. И матери хотелось помочь… в нашей стране сейчас очень тяжёлые времена. У власти в большинстве жадные и жестокие люди, на народ им плевать, только себе карманы набивают да громкие слова говорят… ну тебе это неинтересно.

– Мне всё интересно, – отвлеклась от своих мыслей моряна. – А власть у людей всегда такая. Потому другие расы и держатся особняком, приходят на ваши материки посмотреть, изучить и научиться. Потом возвращаются назад. Анлезийцы на Анлезию, тан-габирцы на Тан-Габир. Хотя и у них живут полукровки. Но тебе этого сразу не понять: попроси у харифа книги, читай в свободное время. Мастера, когда открывали двери, заложили приходящим язык и грамоту, как дар. Про них тоже лучше читать в книгах, хотя там и не всё правда. Но давай вернёмся к музыке… мне стало интересно. Выбирай, что подойдёт.

В комнату вошли несколько морян с кучей инструментов: дудки, бубны, нечто вроде банджо, губная гармоника…

Сначала Костик выбрал дудку. Опробовал – вроде получается, и мелодия пошла, но моряна забраковала. Подала гармонику и через минуту отобрала. Потом банджо, слушала чуть дольше и тоже не впечатлилась.

– Не огорчайся, – заявила, когда инструменты закончились, – играешь ты неплохо, но ничего особенного я не услышала. Конечно, если ты выйдешь с инструментом на ярмарке и вдобавок ещё станцуешь, то заработаешь пару серебряков, но особых способностей нет. В чём другом они могут проявиться позже, а в музыке видно сразу. Появляется такое чувство… душу трогает, у нас была одарённая.

– Кстати… – обрадовалась ничуть не огорчившаяся Тина. – А вы способности получаете?

– Мы бежали в такой спешке… – горько пояснила моряна, – даже детей не всех успели найти, нас переход только по камням и распознал. Каждая моряна получает в день рождения камушек… он становится оберегом и талисманом. Но не будем о грустном. Попробуй спеть…

Пела Тина значительно лучше, чем раньше, исчезла природная глуховатость и невыразительность голоса, придирчивая моряна даже покивала одобрительно, но экзамен на уникальность иномирянин всё же не сдал.

– Слушай, – не выдержал Костик, – а зачем мне ещё способности? Может, ну их?!

– Неправильно ты рассуждаешь. У каждого, кто приходит из внешних миров, должны быть, самое малое, по три способности. Это нам, пришедшим из внутренних, и по одной достаточно. Мы живём дольше и приспособлены лучше. А тебе способность может жизнь сберечь. И чем раньше мы её отыщем, тем сильнее она будет. Хорошо, давай начнём тренировку, может, случайно что-то замечу.

Как вскоре выяснилось, тренировкой старшая называла форменное издевательство. В какую-нибудь из шести дверей входила одна из молоденьких морянок, и Костик должен был мгновенно угадать, несёт она угощение или собирается полить его водой, а то и бросить холодную рыбёшку. Алгоритма в действиях морских девчонок не было никакого, и логику пришлось отключить. Хуже всего, что сделать им Костик ничего не мог, только быстро произнести свою догадку, и если не угадывал, то в наказание на него обрушивался водный душ, летела рыба, и выплескивался сок.

Уже через полчаса Тина была вся мокрая, клейкая и воняла рыбой, зато морянки веселились самозабвенно, как дети на новогоднем утреннике.

Последний раз, когда Костик уже почти выбился из сил и оговорился, угадывая, что несёт очередная серебристая красотка, произошла беда. Парень точно почувствовал, что девушка принесла жареную рыбу, но поторопился и сказал – рыбку. Морянка, веселившаяся больше других, взвизгнула от удовольствия и резко взмахнула чашей, собираясь высыпать горячую еду на голову гостю.

И вот это её намерение Костик вдруг увидел ярко, как на мониторе. В тот же миг схватил стоящий на столе кувшин и бросил в миску, рассчитывая сбить её с наметившейся траектории. Удар неожиданно получился слишком сильным, и кувшин и миска полетели в бедолагу. Уже в следующий момент снесённая точно ураганом моряна поскользнулась на разлитой по полу жидкости и отлетела к стене. Костик почувствовал, как в груди всё оборвалось от огорчения и ужаса, и ринулся к сползшему по камню безжизненному телу. Отчаянно обхватил руками, крепко прижал к себе, желая только одного: чтобы худенькая и лёгкая моряна вздохнула и открыла глаза.

– В воду! – закричала старшая, и несколько морян, выхватив у парнишки из рук пострадавшую, всей толпой куда-то ринулись.

А сама Тина обессиленно прилегла прямо в лужу и по уплывающему сознанию с огорчением констатировала, что дамская болезнь – обморок – становится её привычным состоянием.

– Ты ешь, ешь, – потчевала его старшая через не определённый Костиком отрезок времени, названный моряной «две осьмушки».

Она просто сияла от радости, подсовывая лежащей в ворохе мягких сухих водорослей выкупанной и одетой во всё чистое Тине очередной кусок рыбы. Выяснилось, что у иномирянина наконец проявилась третья способность – целительство. Причём не зельями или мазями, а напрямую, передачей жизненной энергии через наложение рук. Как сказала моряна, очень редкая и потому необычайно ценная в этом мире способность. Например, у них, морян, такое могла делать только сама старшая.

– Завтра приходишь с утра, – объявила она Тине на прощанье, – буду учить. Харифу про это пока не говори, я сама ему всё объясню.

– Утром у меня стрельба, – попыталась спорить Тина, но моряна глянула так возмущённо, что перечить дальше гостья не решилась.

«Делать нечего, придётся снова вставать пораньше и заниматься хоть часок, – тяжело вздыхал Костик про себя, – иначе он скоро ходить разучится».

Тхипп высадил Тину на пристань, прямо в руки караулившего Мги.

– Ох, морские боги, – расстроенно охнула Сая, заглянув в лицо подопечной, – да что же это делается! Снова вся зелёная!

– Не шуми, – слабо улыбнулась девушка. – Всё в порядке. Иди домой. Меня Мги отнесёт. Завтра приходи пораньше, у меня расписание поменялось.

– Что такое расписание? – негромко осведомился рядом знакомый голос.

Чуть скосив глаза, Костик обнаружил и его хозяина. Тарос рассматривал его лицо с не меньшим неудовольствием, чем Сая.

– Расписание – это план моих занятий. Завтра моряна ждёт меня с утра.

– И чему можно учить столько времени? – сердито буркнул квартерон.

– Тарос, – устало сообщил Костик упрямо топавшему следом офицеру, – если ты будешь разговаривать со мной таким тоном, мы никогда не сможем подружиться.

Квартерон молчал так долго, что Костик почти забыл о нём и задремал, припав к мощному плечу раба.

– А ты хотела бы со мной дружить? – с непонятной интонацией спросил Тарос, когда они почти подошли к воротам крепости.

– Ну, сам посуди, дружить приятнее, чем враждовать, – открыв глаза, примирительно вздохнул Костик. – Только я не выношу, когда мной командуют.

– Я подумаю, – холодно сообщил Тарос и отправился в глубь двора.

Вечером Тине пришлось отправиться на ужин: высшее мужское общество крепости жаждало приятного общения с дамами и новостей. Наивно надеясь сполна получить всё это именно у него, у Костика. Парень заранее злобно хихикал, припоминая анекдоты про блондинок. Получите вы информацию, господа офицеры, сполна. Жаль, конечно, что у него не светлые волосы, полнее вошёл бы в образ.

Но и с русыми неплохо, рассматривая в зеркало обретённый с помощью Саи облик, хмуро фыркнул Костик. Мужскую рубашку он выбрал лично, из того вороха одежды, какую по приказу харифа принёс интендант, а юбку подобрала Сая, считавшая себя знатоком местной моды.

В целом очень ничего девушка получилась: стройненькая, гибкая, лицо миловидное, с правильными чертами и темно-серыми глазами в пушистых ресницах.

Костик состроил себе ещё одну приторную улыбку и с досадой отвернулся от зеркала. Если бы всего неделю назад ему улыбнулась такая девушка, он был бы на седьмом небе от счастья. Как, оказывается, сильно меняется человеческое отношение к разным вещам в зависимости от ситуации! Он и раньше это замечал, но никогда ещё не сталкивался с этим явлением так близко.

Вот ведь, если вдуматься, ему необычайно повезло – чудом выжил сначала в переносе, потом в штормовом море. И жизнь вроде налаживается, способности вот появляются, о каких и мечтать не мог! А он всё равно страдает.

А ведь возможно его половинкам, или третьим частям, повезло значительно меньше! Может быть, их продали в рабство… или не сумели спасти… моряна обмолвилась, что третий работающий портал, кроме хамширского, находится в занийских болотах, кишащих разными гадами и свирепым зверьём.

Костик снова приблизил лицо к зеркалу, всмотрелся в собственные глаза, пытаясь представить, какие они… его «части»? Блин! Ведь они – это он сам, много ближе, чем близнецы! И прошлое у них общее, и все тайны тоже… здорово… и как-то не по себе. Узнать бы… как они, где… его братики.

Простая мысль, только сейчас дошедшая до Костика, заставила его присвистнуть и замереть посреди комнаты.

А ведь у них тоже должны открыться способности, и, следовательно, они не останутся в безвестности?! Значит, у него появится шанс их отыскать! И тогда он больше не будет в этом мире так одинок, они будут втроём, все вместе… и тогда, может быть, сумеют найти дорогу домой. Или хотя бы способ отправить весточку маме… и как можно быстрее, она же с ума сойдёт, не найдя его дома.

Нет. Не нужно даже загадывать так далеко, сначала просто отыскать их. Интересно, а что принесла его брату старенькая пряжка? Даже дух замирает от одной мысли о встрече с ними. Так хочется посмотреть, убедиться, что живы. И раз уж ему суждено было стать девчонкой… пусть хоть у них всё будет в порядке…

– Госпожа Атина, если вы готовы, позволите проводить вас к столу? – Один из офицеров, подтянутый и немолодой брюнет, смахивающий на азиата, стоял в дверях.

– Я готова, – кротко сказал Костик, начиная потихоньку ненавидеть этого наглеца. У него, небось, внуки уже имеются, а он перед девушками расшаркивается.

Или не просто перед девушками, а перед пассией босса? Тогда втройне противнее.

По коридору офицер вёл Костика очень бережно, даже смешно стало. И никаких вольностей себе не позволил, разве чуть крепче стиснул девичью ладошку, помогая сойти с лестницы.

Наверняка опасается гнева харифа, ведь девушка непременно пожалуется своему ухажёру, сообразил Костик и порадовался дальновидности босса. И хотя Сая, воспринявшая эту игру всерьёз, уже предупредила квартирантку о ревнивости жены Пруганда, иномирянин очень надеялся, что босс предусмотрел какую-нибудь хитрость и на этот случай. Не мог не придумать, уж слишком он пройдошлив.

Все остальные уже собрались в столовой, сидели и стояли возле низкого стола, за которым писарь постепенно обыгрывал их коллегу в местную игру, очень похожую на нарды.

Приходу дамы офицеры обрадовались, но особо поухаживать не успели. Почти следом вошёл хариф, сел на своё место во главе стола и, предложив госпоже Атине место рядом, пригласил всех рассаживаться.

От ужина у Костика осталось противоречивое впечатление. С одной стороны, очень вкусная и обильная еда, вознаграждающая офицеров за службу в дальнем гарнизоне. Завтракали все они, как рассказала Сая, в разное время, прямо на кухне. Обедали вместе со своими подчинёнными. Хариф считал, что офицер должен знать, какую еду получают его солдаты, прежде чем требовать от них послушания и готовности к подвигам.

И ужин, по сути, являлся единственным преимуществом, кроме собственных комнат. Солдатская казарма была поделена на двух-трёхместные кельи.

Хуже всего пришлось Костику в первые минуты ужина, когда он обнаружил, что офицеры пользуются гораздо большим количеством приборов, чем Сая, обходившаяся ложкой и кухонным ножом.

Поэтому Атине пришлось брать те же блюда, какие брал хариф, и немного потянуть время, смакуя кисловатый сок, пока босс не принялся за еду. Потом всё наладилось: мама всегда следила, чтобы Костик ел очень аккуратно, и эти уроки сослужили теперь добрую службу. Офицеры как-то подтянулись, наблюдая, как ловко управляется с вилочкой их новая коллега.

Тарос с Вастом снова не явились на ужин, и присутствующие обходили тему их отсутствия ловко, как опытный боцман знакомую мель.

После ужина немного посидели, развлекая Атину рассказами о собственных и чужих подвигах, и Костик невероятно повеселился, испуганно ахая в самых напряжённых местах этих баек.

Ещё его очень насмешила одна сразу бросившаяся в глаза деталь. Почти все рассказы сводились к выводам: какой замечательный, умный и справедливый человек их хариф. Нет, против деловых качеств босса он и сам ничего не имел, но льстить вот так в глаза… нужно быть или слишком глупым самому, или считать глупым шефа. А может, пытаться заставить босса поверить в свою глупость? На всякий случай Костик постарался запомнить самых рьяных льстецов, чтобы проверить, если представится случай.

Обратно в комнату его отводил сам хариф. И Костика очень повеселили откровенно завистливые взгляды некоторых сотрапезников, похоже, искренне поверивших в моральное падение собственного начальника. Ну и её собственное, разумеется, вот только саму Тину это нисколько не волновало. Пусть называют её как хотят, для Костика главное, кем считает себя он сам.

В просторной и удобной спальне его ждала Сая. Моряна сидела на низкой скамеечке и мешала что-то душистое в маленькой мисочке, а рядом с ней вольготно развалился Жано.

– Ух ты! – Тина даже сама не ожидала, что так обрадуется котяре. – Жано! А я и не знала, прихватила бы чего мясного со стола! Сая, сходи, может, ещё не все убрали!

– Я его хорошо накормила, – довольная такой встречей, расплылась в улыбке моряна. – Специально привела. Решила оставлять Жано с тобой на ночь. Он очень умный… жаль, что ты не понимаешь зверей, вот Тарос может с ним говорить. Ну и Васт, конечно.

– Ничего себе новости! – фыркнул Костик, такого он даже предположить не мог.

– Анлезийцы вообще могут договориться почти со всеми животными, – отстранённо заметил хариф, – и с растениями. Дар такой. А ты, Сая, всё же сходи на кухню, возьми еды своему сторожу и Тине прихвати. Почему-то мне кажется, она не оставила мысли заниматься по утрам.

– Я давно мечтала стрелять из лука… – не стал спорить Костик, – буду тренироваться по часочку. Тем более у вас сутки длиннее. И ещё… мне моряна сказала, что можно про ваш мир в книгах прочесть. Вы мне дадите такие книги?

– Завтра к обеду соберу. – Хариф ещё немного походил по комнате и вдруг сел на постель.

Костик напрягся и сделал шаг от стены в сторону, чтобы в случае чего не оказаться в безвыходной ситуации.

– Извини… – усмехнулся босс, моментально раскусивший этот жест. – Просто устал, а кресла у тебя нет. Завтра прикажу принести. Скажи лучше, тебе ничего не известно… почему Тарос с Вастом не приходят на ужин?

– Откуда мне это может быть известно? – изумился Костик. – Я с ними не в таких отношениях, чтобы они мне докладывали. Можно спросить у Саи, она всё знает.

– Не стоит вмешивать ещё и Саю, – отказался босс, – сами скажут.

Однако запыхавшаяся Сая, явно бежавшая всю дорогу, успела услышать своё имя или спросила у кота… теперь Костик не решился бы сказать точно.

– Чего там про Саю? – составляя на стол из корзинки миски с добытой едой, не выдержала моряна.

– Ну, мне же они не скажут, – решил Костик, поглядывая на поднимающегося с низкой постели харифа, похоже, он и правда очень устаёт, – поэтому я спрошу: Сая, а куда делись сегодня Тарос с Вастом? Да и остальных блондинов во дворе не видно?

– Ой… – Моряна растерянно прижала широкие ладошки к щекам. – А зачем тебе?!

– Значит, знаешь, – уверился в правоте собственных предположений парнишка. – Ну, говори уже. Просто босс волнуется.

– Кто такой босс? – заинтересованно приподнял бровь хариф.

– Начальник. Самый главный, – тяжело вздохнул Костик, вот давал же себе слово следить за языком.

– Понятно. Сая, рассказывай.

– Да нечего рассказывать, – вдруг всхлипнула Сая. – В бухту они пошли. Все вместе.

– Анлезийцы?! В бухту?! – Даже харифа проняло. – А ты точно знаешь?!

– Угу… – Моряна прятала от Костика взгляд и шмыгала носом. – Меня просили сигнал подать.

– Так… – развеселился землянин. – Интересная картинка у нас получается! Обычно эльфы морянами… хм, пренебрегают. А тут вдруг всем взводом воспылали, так сказать, страстью. А дело-то нечисто! Босс! Вам не кажется, что это они на разведку двинули? Насчёт меня решили всё выяснить?!

– Тина… а разве ты совсем не расстроилась? – изумилась травница.

– С чего бы мне сейчас расстраиваться? – резонно заметил Костик. – Вот если какая из морян проболтается, чему меня там старшая учит, тогда все переживать начнём.

Хариф нахмурился и заиграл желваками.

– Они не проговорятся. – Сая гордо подняла голову и усмехнулась с непоколебимой уверенностью. – Это только кажется, будто они легкомысленные и глупые. Если старшая приказала молчать – можно всех на куски резать, никто ничего не скажет.

Костик обдумал это заявление и ехидно заухмылялся: похоже, такие подробности морянских законов самоуверенным эльфам до сих пор не известны. Иначе они вряд ли стали бы растрачивать время и силы напрасно.

А потом представил взвод лучников, в поте лица добывающих секретную информацию… счастливых морян… и заржал уже в голос.

Глава 21

Конс

Когда парень проснулся во второй раз, за окном уже рассвело. Костик некоторое время потягивался, оценивающим взглядом изучая комнату, потом решил прогуляться по уже знакомому маршруту. Отбросил одеяло, сел, и в тот же момент со своей лежанки вскочила Майка. Метнулась к нему, но не добежала, упала на колени и уставилась на парня лихорадочно блестящими глазами.

– Господин! Благодарю, что вылечил меня! Я горько раскаиваюсь во всех своих прежних поступках… и обещаю всегда быть твоей верной рабыней. Я буду делать всё, чего ты пожелаешь, и защищать тебя от всех врагов, пока дышу.

– Майка, ты не волнуйся, – растерянно залепетал озадаченный Костик, спешно подтягивая на ноги покрывало. Интуиция подсказывала, что девчонка в таком восторге вполне может полезть ноги целовать.

Ну… если честно, он не против смелых экспериментов… но не в такой же обстановке?! У девчонки явно с головой ещё не совсем в порядке, сейчас ей лучше несколько дней отдохнуть, прийти в себя…

– Иди, отдыхай, ты ещё не совсем здорова… – бдительно посматривая на передвижения рабыни, начал уговаривать Костик, – дня через два поговорим.

– Я здорова. Совсем здорова! – поднимая вверх худые руки, как-то слишком патетично воскликнула Майка. – И теперь прошу принять мою клятву… я буду твоей самой верной рабыней, всё буду делать, любую работу. Я и правда танцевать умею… захочешь – каждый вечер буду для тебя танцевать. И тайны ассар я знаю… у меня старшая сестра ассара.

– Кто такая ассара? – насторожился Костик, попутно ища взглядом тот шнурок, за который ночью дёргал Авронос.

– Это старинная наука… как угодить мужчине… – Таджерка выговорила эти слова, слегкапокраснев, но парню и так уже всё стало ясно.

Вот, значит, как. У неё сестра – знаток камасутры, и Майку тоже этому учили! И как всё сразу сходится… вот, стало быть, зачем она в империю со своего провинциального материка рванула! Танцы, камасутра. Денег решила побольше заработать, на красивую жизнь потянуло! А теперь поняла, что возле него, пожалуй, денежек побольше накапать может… предупреждал же Хадзони о её хитрости!

Ну уж нет, не нужно Костику такой верной рабыни. Нафик, нафик.

Забыв от злости о своём намерении оставить Майку на пару дней выздоравливать, Костик вскочил с постели и ринулся к заветному шнурку.

– Чего хочет господин Эконс? – На пороге стояло сразу трое рабов.

– Проводите меня в умывальню… – Костик оглянулся на так и стоящую на коленях Майку и почему-то засомневался.

Но в следующий момент назвал себя психом и решил сначала посоветоваться с Авроносом, когда тот отдохнёт. Да и сам он пока всё спокойно обдумает.

– А мою рабыню… отведите туда, где находятся остальные женщины-рабыни. Пусть ей дадут умыться и поесть.

Майка медленно поднялась, глянула так, как умела только она, вроде и равнодушно, но с презрением, и молча пошла за слугой.

«Ещё бы, – сердито накручивал себя Костик, сидя в замечательной бадье из полупрозрачного камня, наполненной тёплой водой и подставляя ловкому банщику то один бок, то другой, – кому понравится, когда его хитроумным планам приходит капец?»

Наверняка ушлая девчонка уже придумала, как заполучить кучу всяческих благ. Осталось только его, Костика, убедить, что вернее и надёжнее друга, чем таджерка, ему не найти. Хватит, один раз чуть не поверил. Костик вспомнил первый день пребывания в этом мире и почти сразу покраснел. Ну, вот как про неё забудешь, если тело реагирует даже на мимолётное воспоминание о том случае?!

– Морян нет, – сожалеюще произнёс банщик, – только занийки. Желаете?

– Чего? – не понял парнишка и в следующий миг онемел от изумления.

Девушка, одетая только в чудом державшийся на бёдрах чёрный шёлковый поясок с длинной бахромой, уже стояла возле бадьи.

Костик нырнул в воду почти с головой, чувствуя, как стремительно загораются предательским огнём уши. Служанка бросила в гостя из-под полуопущенных ресниц нахально-загадочный взгляд и забрала у банщика мочалку. Костика как-то не взволновало, где она была до этого, прибежала по сигналу или незаметно поджидала в полутёмном уголке, понял он лишь одно: девица готовилась к свиданию с ним заранее. И это означало, что Авронос собрался ублажать его всеми возможными способами. Видимо, был уверен – все затраты окупятся.

Умом Костик понимал: нужно сказать «нет», выставить её прочь… возмутиться, наконец. Неважно чем, но оскорбиться, чтобы была возможность сбежать. И всё же промедлил, засмотрелся на капельку пота, как в роликах, медленно ползущую по молочно-белой коже груди. Даже подался чуть навстречу из воды и тут же отпрянул к стенке – девушка решительно шагнула в бадью, непонятно где потеряв бахрому. Парень задыхался от волнения и предвкушения, а служанка, словно ничего не замечая, наклонившись почти вплотную, провела мочалкой по плечам раз, другой… Мир стремительно сжался до размера бадьи от ошеломительной откровенности этих простых прикосновений и уже в следующий момент понёсся вразнос, сталкивая галактики и взрывая вселенные.

Марафон обжигающе страстного секса продолжился в комнате Конса, вернее, теперь уже Эконса, как объявил старший из слуг. Блондинка назвалась Элис и оказалась большой умелицей. И с энтузиазмом демонстрировала свои умения до тех пор, пока совершенно выдохшийся Костик не пробормотал, что ему нужно поспать.

Проснулся иномирянин, когда время перевалило за полдень. Блондинка из комнаты уже исчезла, а на столе появился выводок блюд, салатниц, вазочек и кувшинов.

И Авронос, удобно устроившийся в кресле возле этого стола.

– Не проголодался? – с еле уловимой насмешкой поинтересовался он и придвинул к себе приборы. – Умывайся и одевайся, скоро горячее подадут.

Слуги обнаружились на своём месте, за дверью, и пока они вели Костика умываться и помогали надеть новую одежду, в голове парня родилось сомнение. А настолько ли они слуги, как он считает? Уж слишком похожи повадками на телохранителей… или стражников.

На обратном пути парень решил проверить своё предположение немедленно, не откладывая в долгий ящик. Завидев в одном из залов, похожем на холл, рядом с высокими окнами распахнутую дверь, свернул к ней, словно из любопытства.

– Господин Эконс, вас господин Авронос ждёт! – заволновался один из слуг, пытаясь забежать вперёд.

Второй без разговоров ринулся куда-то дальше. За подмогой побежал, сообразил Костик, значит, всё же охраняют его, чтобы никуда не делся.

– Подождёт, я только на улицу выгляну, чем это так пахнет, – уловив аромат цветов, прикрикнул он на слугу, шагая за дверь.

Да, это был не постоялый двор. И не дом какого-нибудь бедняка, с первого взгляда на сад понятно.

Так только в глянцевых журналах парки лучших отелей выглядят. Ни одной веточки неухоженной, ни одной травинки сорной, узорчатые дорожки из разноцветного шлифованного камня чисты, как стол. И везде цветы – в вазах, на клумбах, вьются по колоннам широкой прохладной галереи и по ажурным аркам. Вдалеке между цветущими кустами видна вода – то ли пруд, то ли бассейн, отсюда не рассмотреть.

– Нравится? – Ну, так и есть, слуга сбегал за лекарем.

– Очень красиво, – честно признал Костик, – а кто он, твой хозяин?

– Наш хозяин, – строго поправил Авронос, – он непременно наймёт тебя вторым лекарем, когда вернётся из поездки. Господин Югнелиус Лонгердийский – наместник восточного округа великой империи. Я всё расскажу, только давай сначала пообедаем.

– А тут нельзя? Вон, за тем столиком.

– Можно, эта сторона дома оставлена гостям и служителям первой руки, – делая знак слугам, пояснил Авронос и направился к стоящему на террасе столу.

Опустился в резное кресло, поправил подушки под спиной и умиротворённо улыбнулся. Весь вид лекаря в этот момент говорил, насколько он ненавидит неудобную мебель, жёсткие лежанки придорожных гостиниц и вообще всяческий неуют.

Костик устроился в кресле напротив, вполоборота к саду – хотелось рассмотреть его как следует. Но сначала нужно выяснить, кто такой служитель первой ступени.

– Нас немного, всего несколько человек, – сообщил Авронос и принялся перечислять: – Два советника, секретарь, домоправитель, начальник охраны, библиотекарь, я и хозяйка женской половины. Теперь ещё ты добавишься.

– А кто это – хозяйка женской половины?

– У господина две жены и наложница, у них есть личные служанки и рабыни, потом кухарки, прачки… ещё в доме живут танцовщицы и девушки для гостей… впрочем, кому я рассказываю… – Авронос заухмылялся.

– И где все они помещаются? – оглянулся слегка смущённый Костик, видимая часть дома казалась не очень большой, и из-за крыши террасы было непонятно, сколько в доме этажей.

Почему-то Костику казалось, не больше двух.

Слуги тем временем споро расставили блюда, разлили по кубкам прохладительные напитки, а по низким чашкам горячий бульон и по знаку лекаря удалились.

– После обеда погуляем, покажу тебе дворец и объясню правила. Между частями сада нет ограды, только условные проходы, но заходить на территорию господина и его жён нам нельзя. Только если призовут сам хозяин или начальник стражи. Я всё покажу… А где Майка? Ей тоже неплохо бы всё выучить. Хозяин строг: если заметит, что она перешла границу – прикажет выпороть.

– Я отправил её к женщинам… – Только теперь Костик сообразил, чего ему всё время не хватает. Вернее, кого. – Чтобы отдохнула.

– Думаю, она вряд ли сегодня отдыхала, – спокойно дожевав кусок копчёной гусятины, неохотно заметил лекарь, – на женской половине на новичков стараются свалить самую грязную работу.

– Чёрт. Авронос, а как мне её оттуда забрать? Я вообще хотел тебя спросить, как дать ей свободу? Мне неприятно, что у меня есть рабыня… и вообще я хочу, чтобы она жила так, как ей нравится.

– Так просто свободу ты ей не дашь. Её наказали за обман жрецов, девственниц проверяют, перед тем как провести через переход, – перестав таиться, напрямую сообщил лекарь. – Но есть один способ… дай ей задание найти себе работу по вкусу и скажи, что она должна приносить тебе… ну, допустим пятнадцать медников. Это те деньги, которые дают прислуге кроме обеда за три дня. Всё остальное пусть берет себе. А года через два попробуем провести её через указ… думаю, жрецы к тому времени забудут про таджерку. Ну, согласен? Позвать её сюда?

– Зови, – неохотно буркнул Костик, встречаться с Майкой ему почему-то не хотелось.

Как не хотелось когда-то видеться с парнями из его группы, после того как он бросил занятия.

Майка пришла минут через десять, и по её хмурому лицу и по тому, как девчонка упорно прятала взгляд, Костик понял, что Авронос был прав. Рабыне на женской половине пришлось несладко.

Ну, так сама виновата. Сидела бы тихонько, не начинала территорию метить, всё было бы нормально, разозлился Костик. Он тоже не абсолютный лох, хватит уже влипать в её ловушки.

– Хозяин хочет отпустить тебя на свободные заработки, – так и не дождавшись, пока пришелец заговорит, взял на себя роль переводчика Авронос. – Ты можешь взять все вещи, которые на тебе и в твоей корзинке, и деньги, какие Эконс давал на сохранение. Ему будешь приносить каждую луну пятнадцать медных монет. Щедрое предложение, надеюсь, ты оценишь доброту хозяина. Можешь отправляться, до вечера вполне найдёшь место, если не будешь привередничать. Иди.

Майка прикусила губу и так же, глядя в пол, побрела прочь.

Костик стиснул зубы, невольно провожая её взглядом и ощущая, как внутри с неожиданно острой болью обрываются непонятно откуда взявшиеся нити. Всё его существо словно протестовало, нестерпимо хотелось крикнуть: стой, не ходи, оставайся. Но он точно знал, что никогда не крикнет этих слов.

Однако даже сам себе не смог бы внятно объяснить почему.

После обеда Авронос устроил Костику экскурсию по саду, вполне достойному звания парка. Определить границы между гостевой и хозяйской частью оказалось довольно легко: рубежные арки запоминающейся формы, увитые серебристыми лианами с пунцовыми огоньками бутонов, невозможно было спутать ни с чем. А топать по травке или ломиться сквозь кусты явно не решился бы ни один из гостей или служителей.

Дворец, по крайней мере, видимая его часть, невероятным смешением стилей просто кричал о том, что в его постройке принял участие не один десяток архитекторов или прежних владельцев. В нём не было ни ярко выраженной центральной части, ни какой-то особой гармонии. Это строение совершенно не воспринималось единым зданием. Скорее комплекс разноэтажных зданий, причудливо встроенных друг в друга и соединённых сотней, не меньше, лестниц, переходов, арок и галерей. Его даже роскошным называть не хотелось, несмотря на то, что все части постройки отличались изяществом исполнения, щедростью и богатством отделки.

Костику трудно было даже сообразить, как могло появиться такое невообразимое строение. Возникало лишь ехидное предположение, что нескольким зодчим предложили начинать стройку, но при этом не уточнили, по какому именно проекту. Вот они и строили с разных концов, пока не сошлись в одной точке. Причём находилась она явно не посередине.

– Как только господин наместник предложит тебе должность, – тем временем просвещал Костика лекарь, – ты получишь комнаты на втором этаже. Там намного удобнее, одна купальня на троих. Я живу рядом с библиотекарем, и с другой стороны как раз свободные покои.

– А эта… хозяйка женской половины? – заинтересовался Костик, во время путешествия он даже не подозревал, что в империи такие странные порядки.

– Она живёт на женской половине, сам понимаешь, там её присутствие требуется постоянно, – думая о чём-то своём, сообщил лекарь, – держать в руках три десятка девушек не так-то просто.

– Авронос, – новый вопрос родился в голове парня, – а разве служители… не имеют семей?

– Ну как это можно! Имеют. И семьи, и дома, и поместья. И зачастую там ночуют. Вот как сейчас. Господин Югнелиус несколько дней назад отбыл во дворец императрицы, с ним отправились всего один советник и секретарь. А остальные пока живут с семьями.

– И у тебя есть дом?

– Конечно. Но жены нет, она погибла во время перелёта три года назад. Хотомар попал в ураган. А дети уже взрослые, я их отделил. – Лекарь говорил о своих личных делах очень лаконично и сухо.

Значит, не нужно больше расспрашивать, понял землянин и торопливо перевёл разговор на другое.

– А чем мы будем заниматься?

– Я рад, что ты сам спросил, – понемногу оттаивал Авронос. – Сам понимаешь, господин устроит проверку… твоим способностям. И тебе придётся постараться, чтобы он поверил в твой дар. А для этого нужно подготовиться.

– Говори, что нужно делать, я готов.

– Мне нравится твоё отношение к делу. Я уже пустил по дворцу слух о чудесном исцелении твоей рабыни, да и сама она рассказала на кухне, что ты её спас от смерти. Правда, ей не все поверили, но это даже хорошо. Мы успеем подготовиться, прежде чем пациенты начнут тебя осаждать.

– Авронос! – испугался Костик. – Но ведь мне не вылечить толпу! Пойми, главное в этом методе, чтобы пациент мне верил и сам очень хотел выздороветь! Ведь это не я вылечил Майку! Её организм сам избавился от яда, я только помогал поверить, что чудо возможно!

– Ещё раз повторюсь, мне очень повезло. Ты умеешь рассуждать очень разумно. Идём, не будем тратить времени, я тоже кое-что умею. Не думаешь же ты, будто стать личным лекарем наместника так просто?!

В свой кабинет Авронос, словно ненароком, провёл Костика через второй этаж, где, как он предполагал, парню предстояло вскоре жить. Вот только пришелец не особенно впечатлился высокими потолками просторных комнат, коврами и вазами. Его душу скребли огромными когтями дикие сомнения. Живенько припомнились все русские сказки про Иванушку, с которого требовали всё больших чудес, а едва он ошибался, тащили рубить голову.

Рабочий кабинет Авроноса был много шикарнее, чем его апартаменты. Он располагался совершенно отдельно от остального здания, напоминая врезанную в дом башню из трёх этажей. Первый занимала гостиная, где, как решил Костик, могли бы ожидать очереди пациенты. Из гостиной вели двери в две спаленки и лестница наверх.

На втором этаже, где находилось нечто вроде операционной, парня особенно впечатлил стол для раненых со снежно-белой каменной столешницей более двух метров в длину. Ещё были пара кабинок с высокими кушетками вроде массажных, компактная мыльня с прозрачной бадьёй из синеватого стекла и явно зубоврачебное кресло.

Однако Авронос, не останавливаясь, провёл Костика на третий этаж, где, очевидно, находилось его самое любимое и заветное место. Это помещение, просто пронизанное таинственностью, можно было назвать и складом, и лабораторией алхимика или травника, и даже мастерской рационализатора-самоучки.

Многочисленные полки, шкафы и стеллажи были заставлены просто невероятным количеством разнообразных сосудов: кувшинов, бочонков, банок, бутылей, шкатулок и туесков, горшков и колб. Непроницаемо тёмные и прозрачные, керамические, стеклянные, медные и серебряные, деревянные и соломенные ёмкости всевозможных форм и размеров, и все с этикетками и надписями. Под стеллажами стояли корзины с новенькими разноцветными флакончиками, а на столах различной высоты громоздились непонятные Костику приспособления, из которых он опознал только ступку да ручную мельницу.

По мере изучения этого кабинета у парня закралось подозрение, что в этом мире вообще не развита фармацевтическая промышленность, и он осторожно спросил об этом у Авроноса.

– Ну почему, есть у нас аптекари, которые разливают зелья сотнями флаконов и продают даже в соседние города, – пожал плечами лекарь. – Но это снадобья для бедных. Не будет же господин наместник пить снадобье, приготовленное неизвестно где и незнамо кем?! А если оно окажется негодным или, упаси боги, ядовитым, с кого спрашивать?

– А у тебя есть помощники? – Костик не мог даже представить, сколько времени должен проводить за изготовлением лекарств его наставник, если господин и его семья не пользуются больше ничьими снадобьями.

– Если мне нужны ловкие руки – перетереть или просеять травы, я зову проверенных слуг, – снова нахмурился Авронос. – А иногда беру учеников. Но мне пока не очень везло. Самого сообразительного господин уступил своему другу… а того, который был последним, продали в рабы.

– Почему? – напрягся Костик, но спросил как можно небрежнее.

– Он был очень рассеянным… – нехотя пробормотал лекарь, – и перепутал компоненты зелья, которое готовил для секретаря. Если бы он делал это зелье господину Югнелиусу… наказание было бы строже.

Как чуял, присвистнул про себя Костик, что быть лекарем не такое уж благодарное дело. Хотя… вот сам Авронос, похоже, совершенно не боится ошибиться. Или ему деваться некуда?

– Ты можешь дать мне такую… пилюлю, какую дал рабыне? – Лекарь смотрел как-то испытующе.

– Конечно, вот, – не раздумывая, протянул Костик ало-белую витаминку. – Но у меня их мало… что будем делать, когда закончатся?

– А зачем нам с тобой нужно, чтоб они закончились? – ещё ворчливо поинтересовался Авронос, рассматривая продолговатую пилюлю через увеличительное стекло. – Ты, конечно, не знаешь, из чего оно сделано?

– Примерно знаю, у меня мама – медик, – признался Костик.

– Кто такой медик?

– Ну, лекарь. Целитель.

– Женщина – лекарь?!

– И очень неплохой, – вмиг обозлился за мать пришелец. – Её каждый сезон в санаторий приглашают! И в поликлинике к ней всегда очередь!

– Странный мир… – примирительно вздохнул Авронос. – У нас женщины могут быть лишь травницами и повитухами. Ни один мужчина не доверит женщине вырезать наконечник стрелы или зашить рану. Но давай ближе к делу, итак, из чего состоит эта пилюля?

В конце концов, одной витаминкой решили пожертвовать. Не очень понятными оказались для Авроноса такие слова, как консерванты и аскорбиновая кислота.

А потом наступил момент творчества. Сначала лекарь засыпал в мельничку разнообразные травы, а делом Костика было крутить ручку и нюхать полученный порошок. Потом Авронос варил и мешал, цедил и сушил. Костик помогал беспрекословно: ему неожиданно понравился процесс изготовления пилюль. В конце концов получилась довольно плотная масса, приятного запаха и кислючая на вкус. После того как в неё намешали каких-то порошков, лекарь раскатал её стеклянной скалкой, порезал и положил первую полоску в прибор, отдалённо напоминающий мясорубку. Судя по многочисленным рычажкам и винтам по бокам довольно простого механизма, это устройство изобрёл любитель многоцелевых приспособлений.

Крутить главную ручку, как водится, доверили новоиспечённому лекарю, сам Авронос регулировал процесс с помощью разномастных рычагов. И добился, что в подставленную плоскую тарелку, присыпанную сахарной пудрой, начали падать округло-продолговатые пилюли, отдалённо похожие на витаминки. Их немедленно окунали в белую глазурь и раскладывали на просушку.

В следующие пару часов соавторы нового снадобья дружно портили полученные заготовки, пытаясь ровно выкрасить с одной стороны. Налив ярко окрашенную жидкую глазурь в низкий противень, осторожно макали в него пилюли. И каждый раз получали разный результат. То неровно, то мало, то много, то вниз натекло сосулькой, то остались следы от пинцета.

– Блин… – скептически рассматривая плоды своего труда, устало вздохнул Костик, когда за окном заиграли сполохи заката. – Знал бы, большую баночку в карман положил!

– Как ты говоришь? – Расслабленно откинувшийся на спинку стула, Авронос заинтересованно прищурился. – Баночку? Опиши мне её… впрочем, не нужно! У меня есть отличная вещица, и за эту идею я её тебе подарю. Идём!

Он ссыпал в мисочку готовые пилюли и ринулся вниз впереди Конса с таким энтузиазмом, словно не провозился в лаборатории несколько часов подряд.

Вещица и действительно оказалась отличной. Округлая шкатулочка из чёрного камня с редкими золотистыми прожилками, украшенная тончайшей резьбой и золотым замочком, словно была предназначена для хранения самых загадочных и могущественных предметов.

– Представь, ты достаёшь пилюли отсюда… – тщательно протирая шкатулку и ссыпая туда плоды их совместного производства, приговаривал Авронос. – У кого-нибудь зародятся сомнения, что они не драгоценные? У нас в таких шкатулках обычно хранят печати или яды. Ну а к ней – вот.

Покопавшись в шкафу, лекарь нашёл расшитый серебром кожаный кисет, подвешенный на цепочку, и подал Консу.

– Его нельзя срезать, в швы вплетена металлическая нить. Если в нём будет храниться твоя шкатулка, все сразу поймут: это – великая ценность.

– Не знаю даже… как я тебя смогу отблагодарить, – бережно принимая в руки подарок, растроганно пробормотал Костик.

– Возможно, когда-нибудь и сможешь, – отмахнулся Авронос, – идём ужинать. Потом попробуем вылечить одного моего старого пациента… думаю, с ним у тебя всё получится. А если не получится… он будет молчать.

Глава 22

Стан

Едва стих топот хутама, беглецы торопливо принялись за дело. Стан сбегал за Хо, а Таш собрал в кучу валявшиеся по сторонам дороги подсохшие ветки и сучья. Видимо, время от времени дорогу чистили от подступающей с боков поросли.

– Её лучше переодеть в мальчика, – посмотрев, как спутница неумело путается в длинном подоле, предложил парень командиру, и тот, поморщившись, достал из мешка мужскую одежду.

Хо бросила на Стана странный взгляд и рванула за куст. Даже спасибо не сказала, вздохнул украдкой парень, привыкла, что все должны о ней заботиться.

На кучу хвороста побросали окровавленное тряпье и собственную приметную и испачканную одежду и развели костёр. Для верности Таш подлил в огонь жидкости из небольшой бутыли, пахнуло керосином, и Стан понимающе хмыкнул – похоже, эра нефтедобычи тут не за горами. Едва костёр разгорелся, из кустов выбрался мангур, тяжело волоча чью-то рогатую тушу.

Хо тревожно всхлипнула и отскочила в сторону, хватаясь за голенище невысоких сапожек. Так-так, теперь ясно, где у неё припрятано оружие, ухмыльнулся Костя.

– Это друг! – стараясь говорить как можно твёрже, предупредил он девчонку, мало ли на какую глупость она готова от страха. – И он нас спас.

– Да мы бы и сами… – тихо проворчала Хо, больше всего расстроенная тем, что выдала этому зазнайке свой испуг.

– Ничего мы сами не успели бы. Нас засада ждёт, там бы все и легли, – холодно отчитал подопечную Стан. Похоже, никак нельзя давать ей воли. – А вот что с тобой могли сделать… догадайся сама.

Таш ловко освежевал тушу и отдал шкуру мангуру, а тот послушно поволок её по земле куда-то вниз по склону. Сам командир тем временем нарезал куски мяса и спрятал в мешок, остальное бросил на землю.

– Скажи ему… – хмуро глянул он на Стана. – Пусть разметает остальное по кустам… чтобы было похоже на борьбу.

– Сам скажи, он разумный и всё прекрасно понимает, – кротко предложил Костя, решивший начать понемногу приучать спутников доверять мангурам. Ведь видели же, кто их спас?!

Зверь, вернувшийся с мокрыми лапами, с самым серьёзным видом выслушал просьбу Таша и отправился выполнять его задание, а Стан взвалил на плечи один мешок и потащил Хо прочь – не нужно девчонке смотреть на работу мангура.

Через несколько минут их догнал Таш, а чуть позже из тьмы выскочил зверь.

– Ты что-то говорил о засаде? – пройдя несколько сотен шагов, осторожно поинтересовался Таш, сделав вид, будто лишь сейчас вспомнил слова Стана.

Парень только усмехнулся. Спрятанные за пазухой котята сразу установили с ним надёжную связь и передавали не только свои ощущения, но и всё замеченное взрослым зверем. И Костя по голубоватым полоскам насторожённости и солнечным – любопытства пристально наблюдал за внутренними метаниями тайного агента, чьё незыблемое представление о мангурах рассыпалось в один момент.

Однако далеко не сразу Таш смог поверить, что звери, о жестокости которых знают в Зании даже малые дети, на самом деле разумные существа, готовые защищать их маленький отряд от бандитов. И они гораздо лучше самого тайного агента осведомлены о намерениях желавших расправиться с ним бандитов.

– Засада ждёт хутама в том месте, где дорога делает резкий поворот, – мягко пояснял Стан наёмнику. – Ещё немного можем пройти по дороге, потом мангур проведёт нас через холмы.

– Он не знает, сколько их?

– Четверо. А дальше возле дороги в кустах спрятаны животные… на которых они приехали.

– А твоему зверю нельзя приказать с ними… покончить? Эти люди из очень жестокой и наглой банды, и их прикрывает… довольно влиятельный человек. Но доказать ничего нельзя, они никого не оставляют в живых.

– Таш… ему ничего не стоит порвать хоть десять человек. Но мангуры разумные существа, и у них есть свои правила. И этими правилами запрещено нападать на людей, и неважно, бандиты это или нет. Мангуры не имеют права судить и карать. Они могут только защищать… вот нас они защищали.

– У него есть имя? – внезапно спросила Хо, и Костя даже запнулся, от девчонки он такого вопроса не ожидал.

– У них нет имён. Когда они хотят о ком-то из своих сообщить, посылают картинку… как бы объяснить…

– Я поняла, – оборвала Хо.

Стану послышалась в её голосе обида, и он всё же спросил мангура, как они могут его называть. Поймал уже привычный образ, подумал и с сомнением произнёс:

– Подруга мангура считает, что он похож на зимний закат… красноватым отблеском шерсти. Он не против, чтобы мы называли его – Закат.

– А подруга у него красивая… – тихонько вздохнула Хо. – Я смотрела, как её выпускали гулять.

– Это не его подруга, – осторожно проверив, не рассердится ли Закат, вздохнул Костя. – Его подругу держали в большом замке, окружённом высокой оградой и рвом с кольями. А его поймали, когда он первый раз пытался её освободить.

– Что значит – первый раз? – сразу насторожился Таш.

– Вчера они увели всех мангуров из того замка, – довольно фыркнул Костя, – но нам пора сворачивать. Закат предлагает понести ношу: тут нет тропы, сплошные камни и кусты.

Всю щедрость предложения мангура беглецы оценили только часа через три, когда груженный мешками Закат вывел их к небольшой заброшенной хижине. Даже Таш к этому времени тяжело дышал, а Хо начала спотыкаться почти на каждом шагу. Легче всех шёл Стан, но сам он перестал этому удивляться, когда сообразил, что исходящее от котят тепло не просто греет, но и восстанавливает силы.

Сначала он обрадовался, потом заволновался, не повредит ли это малышам? Но тут же получил картинку-образ, где он кормит малышей, и, подумав, успокоился. Наверняка им достаточно будет плотно поесть, чтобы восстановиться.

Поэтому первое, чем занялся Костя, ввалившись в замусоренное помещение без дверей и ставень, с кучей обломков от лавок и полуразвалившимся очагом, – это очистил от мусора один уголок. Потом распотрошил свой мешок, расстелил одеяло и высадил на него котят. Закат сразу же лёг рядом с одеялом, смотрел, как Костя торопливо нарезает мясо, как бережно малыши слизывают с его пальцев липкие кусочки. Напоследок Стан скормил котятам всё молоко, и когда они, округлившиеся и довольные, начали собираться в кучку, внезапно получил ясное видение.

По тёмному лесу, перелетая через валуны и валежник, несётся огромный сильный зверь, а на его боках, в мешочках спокойно дремлют котята.

И это было правильно, это была самая лучшая для них судьба, но сердце почему-то не хотело с этим смириться. И мозг туда же… пытался придумать какие-то невероятные варианты… Например, они живут в маленьком домике вдали ото всех, ходят по утрам гулять на росные полянки, ловят смешных лягушек и гоняются за бабочками…

Стан понимал разумом, насколько всё это невозможно, а его глупое детское нежелание расстаться с любимой игрушкой пойдёт лишь во вред малышам… но боль и отчаяние захлестнули сердце, выплеснулись горькой волной, закрывая траурной пеленой весь мир.

Закат перетёк ближе, мелькнул розовым языком, снимая что-то со щеки, прислал картинку, на которой входит в сторожку, ярко освещённую солнцем.

– Я понял, ты вернёшься? – Костя посмотрел в золотистые глаза. – Тебе мяса дать?

Мяса мангур не хотел, он хотел немедленно двинуться в путь, и парень стал собирать его в дорогу. Разложил сухой мох поровну в два одинаковых мешка и устроил на мягких подстилках малышей. Потом при помощи верёвок прикрепил мешки по бокам Заката так, чтоб они не болтались и не били по ногам. Особенно крепко он привязал груз к сооружённому из верёвки свободному ошейнику, проверил, как всё держится, и, сжав зубы, махнул рукой.

Таш, успевший за это время растопить очаг и поставить на огонь котёл с мясом, исподтишка наблюдал за сборами, но вмешиваться и не подумал. Лишь когда Закат исчез в ночной мгле, присмотрелся к странному дрессировщику внимательнее и полез в мешок.

– Выпьешь? – На свет появилась пузатенькая бутыль.

– Нет, – мрачно качнул головой пришелец. – Не стоит. Всё равно не поможет.

– А ты не мог бы попросить оставить… хоть одного? – В голосе Хо скользнуло сочувствие.

– Там им будет лучше… среди своих, – не повёлся на жалость Костя.

И не имеет никакого значения, насколько ему сейчас тошно, как хочется что-нибудь сломать. Зато он своими глазами видел посёлок мангуров, видел весело бегающих по тропам малышей, внимательно следящих за ними самок, самцов, несущих в зубах огромных трепещущих рыбин…

И точно знает: там его котят никто не обидит, их будут любить и растить… и их отец, отправившийся на задание и ещё не знающий о гибели подруги, получит шанс обрести в жизни второе дыхание.

А он пока просто пойдёт, немного подышит свежим воздухом… дымно тут как-то.

Костя вернулся в хижину через час, хмурый, но собранный, спросил, скоро ли будет готово мясо, и, услышав ответ, принялся помогать Ташу вытаскивать собранный в кучу мусор. Пока его не было, командир успел расчистить места для ночлега и завесить мешками проёмы. Ночной воздух становился всё прохладнее.

– Куда пойдём дальше? – осведомился Таш, когда они, наконец, закончили с благоустройством и смогли присесть в ожидании позднего ужина.

– Закат обещал вернуться, – вяло пробормотал Костя, – без него нас сразу поймают. Ты же понимаешь, что если нам и удастся обмануть стражу, то бандиты никогда не поверят в такое странное совпадение.

– Я-то понимаю, а вот ты откуда такой ушлый взялся? – прищурился наёмник.

– А ты ещё не угадал? – Стан отлично понимал, если он не хочет, чтобы Таш воткнул ему в спину нож, пора открывать карты.

Слишком непредсказуемо повернула их тропу судьба.

– Нет, – насторожился Таш.

– Я из другого мира. Пришёл недавно… и сразу напоролся на контрабандистов, убивших мать этих котят. А почему я с ними могу общаться – способность такая, не слышал?

– Ты… точно не врёшь?

– Он не врёт, – нехотя проронила Хо и достала откуда-то потёртый кошель, – вот.

На свет появилась точно такая трубочка из бумаги, какие лежали в кошеле Стана, и он снова восхитился комендантом. Похоже, Зорденс подстраховался на все случаи жизни.

Костя следил за тем, как приподнимаются брови и кривятся губы командира, по мере того, как он изучает полученные инструкции, и вспоминал слова коменданта. Отдашь в самом крайнем случае!

А кто знает, когда он наступит, этот самый крайний?! И не остался ли уже в прошлом? Им теперь нужно полагаться не на случай, а на доверие друг друга, иначе не выжить. Судя по скорости, с какой рэкетир передал сведения и с какой бандиты организовали слежку и засаду, – размеры и возможности этой банды много больше, чем у обычной шайки.

Если сравнивать с родным миром, то тут скорее мафия, а не банда. И в таком случае Стану и его спутникам лучше попытаться договориться заранее, чтобы быть уверенными в действиях друг друга.

– Вот как, – задумчиво пробормотал Таш и протянул руку к очагу, собираясь сжечь инструкции.

– Погоди, – решившись, остановил его Стан, – сначала выслушай меня. Я дал слово Зорденсу доставить эту девушку на Хамшир, в дом его старого друга. И тоже получил инструкции на крайний случай. Свою я уже прочёл и сжёг, но могу дословно сказать, что в ней было. А для вас обоих у меня тоже есть письма. Сейчас я вспомнил… как мало было времени, когда бандиты готовились напасть, и точно знаю, отдать вам эти инструкции в тот момент не сумел бы. А вам не хватило бы времени их прочесть.

– К чему ты клонишь? – изучающе смотрел на Стана тайный агент Зорденса.

– К очень простому выводу. Поодиночке нам не выжить. Бандиты обязательно будут проверять всех, кто решит переправляться на Хамшир на больших судах, и я просто уверен, что пройти эту проверку нам не удастся. Тебя они знают очень хорошо, а нас засекли как твоих спутников. Ну а после смерти своих сообщников обязательно причислят к своим врагам. В общем, я предлагаю открыть свои секреты… хотя бы те, которые касаются этого путешествия. Иначе я никуда отсюда не пойду: глупо пускаться в опасный путь с теми, кто тебе не доверяет.

– Ты же очень молод… откуда в тебе столько осмотрительности? – недоверчиво спросил Таш. – Нет, я не спорю, ты прав, но откуда?

– СМИ, – коротко пояснил Костя и поправился, – средства массовой информации: газеты, телевидение, интернет… у нас в мире… про все такие происшествия, как нападения, убийства, ну… и прочее, сразу узнают все жители. Если на другом материке кто-то ночью взорвал дом, утром об этом знают все.

– И не страшно вам так жить? Или такие события бывают очень редко?

– Мелкие – сотни раз на дню, крупные, когда гибнет сразу несколько человек, – пореже. А жить… не то чтобы страшно, привыкаешь, но… как говорит моя мама, осторожные живут дольше. Но мы сейчас не об этом. Вот… – Стан достал крошечные свитки. – Читайте. И если есть что-то для меня, давайте сейчас, потом может не оказаться возможности.

– Зря он намудрил… можно было отдать это сразу, – прочтя предназначенное ему письмо, проворчал Таш и полез в свои карманы. – Вот, для дрессировщика Стана. Я должен был отдать, по приезде в Хедул. А для девушки… извините, госпожи, ничего нет. Но теперь я понимаю… почему он так настойчиво велел её беречь… я ведь, как и все, думал, будто у хозяина два сына.

– Забудь на время дороги, что она девушка и госпожа, – вскрывая письмо, предупредил Костя, – считай обычным мальчишкой, можно всем говорить, что это мой брат.

В свитке, переданном Ташем, были пожелание счастья, объяснение про положенные Стану три желания и разрешение делать с котятами всё, чего он пожелает. А также адрес, где ждут посланные для него Зорденсом деньги.

Стан протянул свиток командиру – пусть лишний раз убедится, но тот даже не заметил протянутой руки, напряжённо взирая на Хо. Да и Костя замер, едва перевёл на неё взгляд. Девчонка явно ревела, но делала это как-то странно, беззвучно, зажав ладонями уши и спрятав лицо в коленях. Только спина тряслась как от холода. Косте никогда не приходилось видеть, чтобы кто-то плакал ТАК, и он растерялся. Оглянулся – во взгляде командира была острая жалость и ещё что-то, рвущее душу.

Таш бросил на Костю короткий взгляд, болезненно сморщился и ловким, воровским движением вытянул из-под руки Хо переданную отцом записку. Прочёл сам, скривился как от лимона и молча отдал Стану.

«Лива! Раз ты получила эту записку, значит, снова огорчила своего спутника непослушанием. Знай, ты должна слушать его безоговорочно, пока Стан не доставит тебя в дом мужчины, выбранного твоим отцом. Этот человек дал клятву отвечать за тебя и заботиться о тебе».

Костя дважды прочёл сухие короткие строки и всё равно ничего не понял. Вот из-за чего она так убивается? Поживёт в безопасности, пока не кончится война… может, ей ещё и понравится в чужой стране? Вроде там богатая империя, и друг у коменданта, судя по полученным инструкциям, далеко не бедный. Эх, девчонки! Разве поймёшь, с чего у них вдруг возникает желание пореветь?!

– Понятно. Возьми.

Костя оглянулся на Таша и обнаружил, что тот уже прочёл его письмо и теперь протягивает вместе со своими инструкциями. Непрестанно поглядывая на трясущуюся спину Хо.

Ему и самому хотелось… то ли прикрикнуть, то ли погладить по головке… но он стиснул зубы и отвернулся. Слишком хорошо помнил про данную Зорденсу клятву.

В инструкциях, предназначенных Ташу, ничего нового для Стана не оказалось. Заверение, что Станар – действительно пришелец. И потому не может быть ничьим шпионом. Указание не вмешиваться в его воспитание котят, так как они оплата ему за помощь в важном деле. И самое главное – строжайший приказ следить, чтобы Лива не пыталась соблазнить пришельца.

Последнее несказанно возмутило Костю: ну не лох же он какой-то, чтобы его можно было так просто соблазнить? Хотя в глубине души шевельнулось смутное подозрение – а с чего это комендант так разволновался?! Вроде Костя не давал никаких поводов?

– Я погуляю, – внезапно сорвалась со своего места Хо, и мужчины дружно промолчали.

И так же дружно проводили её взглядами.

Надо бы проследить за девчонкой, подумал Стан, потом вспомнил про всего несколько секунд назад прочитанные строки и глянул в ожидающие глаза Таша.

– Присмотришь?

– Конечно, – с непонятным облегчением вздохнул тот и неслышно, как мангур, скользнул за закрывающую вход тряпку.

Скорей бы Закат вернулся, расстроенно вздохнул Стан, насколько с ним легче!

Устало прислонился к стене, прикрыл глаза… и оцепенел. Бледный хоровод неясных пятен окружал его со всех сторон. Крохотные и побольше, синие и розовые, замершие на месте и торопливо передвигающиеся в различных направлениях.

Открыл глаза – никого нет. Снова закрыл – появились. Начал экспериментировать: приметил маленькое пятнышко, замершее почти возле ноги, распахнул глаза и осторожно разгрёб палочкой втоптанный в земляной пол мусор. Большой жук, похожий на майского, выскочил из ямки и побежал в угол. Костя торопливо зажмурился… точно. Пятнышко улепётывало именно в том направлении.

Ну, ничего себе! Это что же, он будет теперь всю ночь следить за передвижением всяких козявок? Хотя… с другой стороны, может, это не так и плохо? Крупные тоже ведь видны?

Стан прикрыл глаза и уже целенаправленно начал искать более крупные объекты, старательно отсекая всякую мелочь. И вскоре нашёл за стеной, в той стороне, где протекал ручеёк, два бледно светящихся пятна аур его спутников. Очень необычной окраски, в которой по бледно-голубому струились розовые полоски. Причём в более крупной ауре преобладал розовый цвет, в меньшей – голубой, зато полоски были почти вишнёвыми.

Знать бы ещё, что всё это означает? Эх, как ему не хватает Заката!

Утром Стан проснулся раньше всех, выскользнул за порог и первым делом проверил, не исчезла ли его новая способность видеть всё живое. Убедился. Ничего не исчезло. Даже вроде как чуточку ярче стала. Или это оттого, что вчера он смотрел на окружающие их убежище кусты и деревья сквозь ветхие стены хижины?

Немного потренировавшись в умении отсекать из поля зрения все мелкие пятна и убедившись, что кроме птиц и зайца, притаившегося в корнях густых кустов, близко нет никого живого, землянин пробежался по холодку к ручью умыться. А вернувшись, решил размяться – после нескольких дней нескончаемого валяния в кибитке его тело начинало терять гибкость.

– Что это ты делаешь? – поинтересовался вовсе не сонный голос Таша, когда парень, проделав комплекс привычных упражнений, взялся за отжимание.

– Сорок… качаюсь, сорок два, – не прекращая зарядки, ответил Стан.

– Зачем тебе, ты же не боец? – Наёмник явно подначивал парня.

– Неправильный вопрос, но доказывать не буду. Лучше пойдем, позавтракаем, – миролюбиво произнёс землянин, снова заметивший бурое пятно боли на ровном свечении ауры Таша.

Доказывать ему свою правоту не словами, а делом не хотелось абсолютно.

– Зря ты думаешь, будто он не боец, – выдала Костю появившаяся на пороге Хо, – он дерётся голыми руками… троих бандитов прибил.

– Я это уже слышал, – пренебрежительно ухмыльнулся Таш, – но привык верить своим глазам.

– Я тоже, – проходя мимо, тихо буркнул Костя, – а мои глаза теперь видят у тебя в груди пятно боли… чуть ниже сердца. Старая рана… или что-то другое.

– Другое… – мгновенно замкнулся тот. – Но это не мешает мне драться.

– Зато мне это мешает видеть в тебе полноценного соперника… вот вернётся Закат, попрошу вылечить… может, получится.

– А моего мнения ты уже не спрашиваешь? – неожиданно взъярился Таш.

– Спрошу, когда он придёт… чего заранее болтовнёй заниматься? – Костя изо всех сил старался разговаривать шутливым тоном, но командир упорно не желал идти навстречу.

– Да почему ты так уверен в его возвращении? Может, ему только и нужно было, чтобы ты своими руками погрузил на него зверят? И теперь он где-то в своём логове смеётся над доверчивыми людишками?

– А я верю Закату, – неожиданно вступилась за мангура Хо, – он же не человек… чтобы поступить подло. Даже чужих детей не бросил…

И вдруг резко отвернулась и почти побежала в сторону ручья. Таш метнул на Костю сердитый взгляд и рванул за ней.

Ну и нервы у всех, хоть психолога вызывай, огорчённо фыркнул Стан и отправился собирать завтрак. Скорее бы вернулся Закат, что ли.

Однако в этот день мангур так и не вернулся. Когда совсем стемнело и стало понятно, что ждать его бесполезно, Костя поднялся со скамьи, которую он от нечего делать соорудил из найденных в лесу ветвей, и направился в дом.

Его спутники уже лежали на своих местах, но не спали, а тихо переговаривались, почти до отказа прикрутив походный светильничек. Вернее, говорил один Таш, рассказывавший про далёкий архипелаг Сузерд, где на маленьких островах живут моряны – местные русалки. Хо только изредка задавала короткие вопросы.

Костя тоже немного послушал, информация никогда лишней не бывает, особенно в его ситуации, потом как-то незаметно задремал.

Глава 23

Стан

Утром Стан проснулся от ощущения тревоги и не сразу понял, откуда взялось это чувство. Вокруг было тихо и мирно, жужжали какие-то насекомые, от ветерка шевелился мешок на оконном проёме. А вот дверь была не занавешена, и порог хижины стал границей между царящим внутри полумраком и роскошным солнечным сиянием давно не раннего утра.

Преодолевая тревогу, Костя легко вскочил на ноги… и слегка покачнулся. Как-то странно кружилась голова: непонятно, отчего бы? Ещё ничего не подозревая, парень огляделся, постепенно начиная понимать: чего-то не хватает. А когда сообразил чего, едва ли не впервые в жизни громко и грязно выругался.

Спутники ушли. Но не это так взбесило парня и даже не то, что они сподличали, опоив его чем-то снотворным. Вернее, пил он сам. Вернувшись с улицы, обнаружил кружку с отваром трав, стоящую возле своей лежанки. Питьё ему не понравилось, но говорить ничего не стал, неприлично как-то, люди всё же заботились.

Нет, больше всего он злился на себя. Ведь заметил же, как изменился цвет видимых ему аур, но решил, будто спутников беспокоит задержка мангура. Ведь возвращения Заката ждали все, хотя и не подавали вида.

Первое побуждение – немедленно ринуться следом за беглецами – Стан подавил в зародыше. Не с его знанием местности и умением чтения следов пускаться в это неблагодарное мероприятие. Тем более Таш непременно постарается как следует запутать эти самые следы. Значит, нужно просто ждать… и думать. Хотя бы день. А потом он пойдёт на северо-запад. В его положении это самый неразумный и потому неожиданный выбор направления. Для врагов, разумеется. А Стану пора учиться быть осторожным и непредсказуемым.

Вещей ему оставили не скупясь: одежду, кружку и миску, какие-то мешочки с сухими продуктами, которые он есть не собирался даже под страхом голодной смерти, и довольно увесистый кошелёк с монетами. Ещё оставили несколько кусков варёного мяса, и Стан с удовольствием выбросил его в ручей. Как-нибудь обойдётся и без троянских коней.

Кружку, миску и глиняный кувшин из-под молока он тщательно помыл, даже песочком протёр, напился воды и отправился в хижину, размышляя, чем бы позавтракать. Его собственный мешок, лежавший под головой, никто не трогал, и завязано было его руками, но там не было ничего съедобного. Даже сухарика, он все сгрыз в дороге от скуки.

Оставалось одно – идти за добычей. Само собой, охотиться или ловить рыбу Стан пока не собирался, – не настолько он голодный. Зато надеялся найти какие-нибудь ягоды. Тем более Таш вчера приносил местную малину, тёмно-бордовую, крупную и очень вкусную.

Но сначала Стан собрал все свои вещи и тщательно упаковал мешок, так чтобы можно было, не тратя времени, забросить его за спину. Нож примотал к ноге, а кружку и один кошель привесил на пояс, предварительно поделив деньги. Часть спрятал в мешок, часть рассыпал по кошелям, несколько самых мелких, зато золотых, монеток сунул под стельку в сапог. А потом вынес мешок из хижины и спрятал поодаль, в густых кустах. Теперь, когда он остался один, нужно быть осмотрительным втройне.

Направление Стан выбрал так, чтобы не терять из виду хижину и ручей, и, гуляя по кустам в поисках малины, время от времени останавливался и проверял ближайшее пространство на наличие крупных животных. Встретиться с каким-нибудь местным мишкой ему вовсе не улыбалось.

Малину он всё же нашёл, и похожа она была на земную настолько, что защемило сердце. У бабушки в саду скоро такая же поспеет, может, чуть посветлее и помельче. Но он согласен и на помельче… лишь бы снова оказаться в том саду и никогда больше не вспоминать неблагодарных девчонок и мнительных тайных агентов.

Жаль, что это невозможно.

Наевшись вдосталь, парень нарвал малиновых листьев для чая и набрал полную кружку ягод, про запас. А потом неторопливо зашагал назад, прикидывая, какие ещё меры можно предпринять для собственной безопасности. И получалось, что очень многое, а он до сих пор вёл себя как растерявшийся лох. Непонятно зачем сидел в хижине, спокойно собирался… мыл посуду… бежать нужно было, и как можно быстрее. Да ещё и следы за собой заметать, как какой-нибудь жулик.

К хижине Костя больше не вернулся. Проверив окрестности, направился к кустам и, прихватив мешок, двинулся в путь. Времени до обеда ещё много, успеет до жары отмахать километров десять.

Старательно обходя ставший знакомым холм, землянин спустился к ручью, снял сапоги и сначала перешёл на другую сторону. Несколько минут продирался между кустов в сторону истока, стараясь оставлять побольше следов, потом снова влез в ручей и несколько сотен метров осторожно крался вниз по течению.

Из ручья он выбрался на довольно крутом, каменистом берегу, обулся и осторожно, стараясь не сдвинуть ни одного камня и не притоптать травы, вылез наверх. Звериную тропу Стан нашёл очень скоро и размеренно зашагал по ней, заметив направление по солнцу.

Шёл до тех пор, пока не достиг раскинувшейся в низинке тенистой рощи. Почти привычно проверив все кусты на наличие крупного зверья, иномирянин со всеми доступными ему предосторожностями пробрался к толстенному ветвистому дереву. Забрался повыше и устроился среди ветвей, стараясь чтобы его не было видно снизу. Тут он намеревался просидеть часа три, пока солнце не сдвинется на запад. На случай, если нечаянно задремлет, Стан привязал себя за пояс к ветке и попытался проанализировать свои действия. Вернее, представить человека, который попытается его найти.

Сделанные выводы парня успокоили, вроде бы никаких особых ошибок он не совершил, и, значит, вряд ли его найдут, если у преследователей не будет каких-нибудь особых возможностей или хорошо натасканных охотничьих собак.

Ждать всегда муторно, но когда сидишь на жёсткой ветке, тебе в ребро упирается острый сучок, а вокруг вьются какие-то неопознанные мошки, мерзко втройне. Ещё парню досаждала духота, солнце припекало как в тропиках. И очень хотелось пить: сладкая малина, которую он потихоньку доел, только раздразнила аппетит, но ни грамма не утолила жажду. А время, как водится, тянулось просто невыносимо долго.

И хотя Стан давно знал прекрасный способ с пользой провести пару часов и не заметить, как они пролетели, заснуть ему не удалось. Обида всё никак не хотела успокаиваться, прокручивая перед мысленным взором землянина самые яркие моменты их совместного путешествия. Дрожащая ладошка Хо, крепко вцепившаяся в его руку, когда Костя доставал девчонку из куста, где она пережидала драку… Пронзительный взгляд Таша, наблюдающего, как Закат вылизывает рану Памо… Тот вечер, когда они читали записки, а Хо так горько рыдала… Похоже, всё пошло наперекосяк именно с этого момента, наконец постановил Стан, но никак не мог понять: что же он всё-таки сделал не так?

Только одно знал точно – Зорденс снова оказался много мудрее и хитрее его и не зря приказал отдать записку Хо лишь в самом крайнем случае.

Однако, неторопливо вспоминая и обдумывая всё произошедшее, Костя ни на миг не забывал о своём нынешнем положении. Встрёпанные нервы остро реагировали на каждый звук и порыв ветерка, качающий ветви. Очень скоро парень отказался от всяких попыток уснуть и решил потренировать так своевременно разбуженную мангурами способность видеть ауры живых существ.

Некоторое время, забыв про все проблемы и неприятности, Стан увлечённо учился распознавать различные очертания и тонкости окраски бледно светящихся пятен, в которые превращалось всё живое, стоило ему слегка прикрыть глаза. И часа через два мог почти точно отличить птичек от мышей, змей от жаб, а гнездо ос или пчёл от гнезда белки.

Три пятна, не настолько больших, чтобы быть людьми или мангурами, но вполне достаточных, чтобы оказаться собаками или волками, он заметил издали. Затаив дыхание, следил за их приближением, размотав, на всякий случай, свою страховочную верёвку. И едва они подошли поближе, открыл глаза, спеша рассмотреть неизвестных зверей обычным зрением.

Никого не было.

Костя снова закрыл глаза – идут. Чётко видно, цепочкой друг за другом, неторопливо и уверенно.

Открыл глаза – пусто. В животе мгновенно как-то нехорошо похолодело.

Что за черт?! Ну не бывает же тут невидимок?!

Или… бывают? А много ли он знает об этом мире, если информацию получал урывками и в основном от слуг?! Комендант даже про желания промолчал… хотелось бы спросить его напрямик – почему? Ох, не о том он думает.

Стан снова торопливо зажмурился – пятна уже близко, почти под деревом. И вдруг как-то разом притормозили, явно чем-то встревоженные. И желтоватый цвет пятен начал стремительно зеленеть. Стан лихорадочно размышлял, пытаясь сообразить: что бы это значило? Зелень – страх или сильная тревога, это он помнил чётко, а вот пугаться зверюшкам тут было нечего. Совершенно.

Пятна немного потоптались на месте и вдруг бросились бежать. Прямо в его сторону, решил сначала Костя и приготовился защищаться. Но они промчались по звериной тропке мимо, явно спасаясь от чего-то очень опасного.

Стан снова пристальнее оглядел окрестные деревья и кусты, да нет, он уже изучил тут каждую птичку. Так кого же тогда так испугались невидимки, если, кроме него, тут никого нет?!

Стоп. Кроме него? Так не может ли быть… что они бегут именно от него? И раз бегут, стало быть, боятся! Хотя его таинственным зверюшкам бояться нечего, он не злой и не собирается никого обижать… он им не враг.

Но они ведь этого не знают? И раз не побежали сразу, а останавливались посовещаться, стало быть, они разумные.

Всего несколько дней назад Стан посмеялся бы над таким утверждением, но теперь, после более близкого знакомства с мангурами, допускал существование в этом мире не только разумных тигров, но и других пока неизвестных ему зверей.

Вывод родился чёткий, как полная луна на безоблачном небосклоне: раз они не враги, то вполне могут стать союзниками.

Оставив на ветке свои вещи, парень торопливо скользнул вниз. С высоты трёх метров вообще спрыгнул, повиснув на руках. С его ростом не так и много. Обычным зрением он по-прежнему никого не видел, поэтому, мчась по тропе, время от времени закрывал глаза, чтобы убедиться – никуда они не исчезли, эти странные создания.

Улепётывают со всех ног, хотя Стану уже понятно, что совершенно зря они это делают. Он бегает намного быстрее. Еще несколько шагов и…

Пятна вдруг разделились и прыснули в разные стороны: перед парнем теперь бежало лишь одно, и он уже явно слышал похрустывание веточек и тяжелое, прерывистое дыхание. Однако глазами так ничего и не видел. Вроде мелькало что-то… смутное, вот только рассмотреть точнее никак не удавалось.

Догонять и хватать неизвестно кого Косте не хотелось, и он вдруг вспомнил, что у него есть и другая способность. Приостановился, выбрал взглядом нависшую над дорогой ветку и постарался представить, как она, отломившись, падает прямо на тропу.

Она и действительно упала. Не совсем на тропу, а рядом с нею, зато задела самой гущей тонких веток пятно ауры. Костя даже ругнулся от досады, он ведь совершенно не собирался убивать или калечить незнакомое существо. Распахнул глаза и ринулся к завалу, думая только об одном, как решить одновременно две задачи: вытащить из-под веток невидимку и не наткнуться при этом на его клыки… или какое там у него оружие.

На деле всё оказалось очень просто. Невидимки больше не было. Вернее, теперь он больше не был невидимкой.

А был просто ребёнком лет трёх-четырёх, сидевшим на земле и смотревшим на Стана полными ужаса глазами.

– Не бойся, – виновато пробормотал Костя, присаживаясь на корточки, – я тебя не обижу. Давай, помогу вылезти.

– А… ага, – согласилось дитё хрипловатым голоском и начало шарить возле себя, что-то ища.

«Чёрт, а где же теперь искать его друзей?!» – озаботился землянин и, уже привычно прикрыв глаза, обернулся в ту сторону, куда побежал ближайший.

Опаньки! А пятно-то возвращается, и движения у него очень странные. Нехорошие такие, крадущиеся. Ну да, ребёнок ведь не знает, что его видят, неожиданно сообразил Костя. И раз так крадётся, значит, собирается напасть.

Интересно, а где же третий? Стан осторожно скосил взгляд в другую сторону и обнаружил, что третий тоже крадётся к нему. Вот оно как!

А детки-то не такие уж простачки! Не иначе как заранее план продумали. Ну, извините, малыши, на этот раз ваша тактика не прокатит. Стан приготовился и, едва пятна, ускорившись, ринулись на него, перекатом ушёл в сторону. И тут же вскочив, зажмурился и легонько провёл ногой там, где предполагал найти мягкие места столкнувшихся ребятишек.

Дружный вскрик поведал, что он не промахнулся, а появившаяся, как по волшебству, куча– мала из трёх маленьких тел заставила парня изумлённо присвистнуть.

– Прости нас! – Дети мгновенно сообразили, что стали видимыми. – Мы не хотели!

– Чего не хотели? – Стан был полон решимости провести полное расследование.

– Тебя убивать!

– Как интересно! А зачем тогда вы крались в мою сторону?

Почувствовав знакомую слабость, Костя осмотрелся и присел на пригорок. Странным деткам её лучше было не показывать.

– Немножко оглушить… – Они виновато смолкли, потом, вздыхая, признались: – Чтоб ты не забрал Витти.

– Зачем мне Витти? – изумился землянин. – Мне и своих забот хватает.

– Он не врёт, – выбрался из-под веток первый малыш и аккуратно спрятал в карман какую-то серенькую тряпочку. – И он не злой.

– Как я понимаю, – медленно произнёс Стан, – вы тоже видите… живых существ?!

Присмотрелся к озадаченным мордашкам и осознал, насколько крупно ошибся, посчитав их детьми. Ничего детского, кроме малого роста, в этих человечках не было. И Витти был старше всех. Лет пятидесяти, не меньше. Значит, тут и такие водятся! И как они называются? А главное, в каких отношениях с обычными людьми?

– Каких… живых существ? – осторожно поинтересовался Витти.

– Ну, вот я вижу белку на ветке, – прикрыв на миг глаза, подчёркнуто мягко и доброжелательно проговорил Костя, глубоко уверенный – если есть возможность договориться, её нужно использовать, – ещё змею под тем кустом. И вас вот увидел, когда вы шли по тропинке.

Он распахнул глаза и испытующе уставился на маленьких туземцев, надеясь не пропустить следующую попытку напасть на него. Ведь не может же быть, чтобы они отказались от борьбы так просто?

Но они почему-то отказались.

Сидели и смотрели на него во все глаза, пока Витти бегал к кусту, проверять заявление насчёт змеи. А потом устроили настоящий экзамен. Выкапывали жучков, находили жаб и спугивали птиц, веселясь и радуясь так непосредственно, что Косте даже стало за них неудобно.

– У нас всего несколько видящих, – объяснил парню Витти, когда устал и сел передохнуть, – и я один из самых сильных. Но вижу только крупных зверей, как неясные пятна. Тебя на дереве еле рассмотрел… и решил, что это засада. Вот мы и решили пробежать: когда быстро бежим, люди нас не замечают.

– А вы вообще… кто?

Несколько минут малыши ошеломлённо таращились на него, а старший, Витти, пристально изучал Костю и с закрытыми глазами, и с открытыми. Наконец решительно выдохнул и обречённо проговорил:

– Имрайцы.

– Извини… не слышал про таких. А поподробнее можно?

– Но нас все знают… – потрясённо выдавил Витти, – мы истинные хумили. А тут все называют имрайцами, живём мы на Имрае.

– А-а, – вспомнил Костя, – с Имрая вроде дрифонов привозят.

– Не привозят, а пригоняют, – важно пояснил Витти, – мы и пригоняем. Вот пригнали шесть штук в хотомарник Бангдираха и возвращаемся домой.

– А почему пешком? Разве нельзя ехать на хутамах? – пытался понять Костя.

– Н-нет, на хутамах нам нельзя. Сразу поймают и повезут продавать… многие богатые люди хотели бы иметь в доме истинного имрайца.

– Зачем? – наивно удивился парень и сразу прикусил язык.

Ясно зачем. Как уродца, как диковину. У людей, не знающих, куда деть деньги, всегда считалось престижным иметь то, чего нет у соседа. Даже если самому это и нафик не нужно.

– Забудь… я уже понял. Нет, я не собираюсь вас ловить или продавать. Идите, куда хотите. Простите, что напугал… просто было интересно, кто это такой, невидимый обычным зрением.

Некоторое время они совещались неслышными шепотками, потом Витти шагнул в сторону Кости.

– Как тебя зовут?

– Станар, – припомнил парень данное ему новое имя.

– А куда идёшь ты, Станар?

– Собирался на Хамшир… но теперь не знаю, куда пойду. Спутники мои… передумали, а друг ещё не пришёл… вот и жду его. А почему ты спросил?

– Нам тоже нужно на Хамшир. У нас там… есть надёжное место. Но нам, чтобы перебраться, нужна помощь… ты бы подошёл. А мы заплатим, у нас есть деньги.

– Не нужны мне ваши деньги, если смогу, и так помогу, – фыркнул Костя.

Эти крошечные имрайцы с таким риском зарабатывают свои монеты… разве у него хватит совести взять их копейки?

– А когда придёт твой друг?

– Точно не знаю, но ждать буду обязательно, – твёрдо заявил Стан, никому не желая объяснять, что и сам теперь не знает, сумеет ли найти его мангур.

– Ладно… мы тогда тоже подождём, – покладисто согласился Витти. – Знакомься – этот Тиммо, а вон тот Оррит. А ты только не обмани, помоги нам.

– Раз сказал – помогу, значит, помогу, а сейчас пойдём к тому дереву… у меня на нём мешок с вещами. Да и место там поудобнее…

Шагнул на дорожку, оглянулся на важно топающих следом хумили и тихонько хихикнул, ну прямо Белоснежка, ёлки. Только гномов маловато.

Но как вскоре оказалось, даже мало гномов – это тоже хорошо. Пока Костя лазил за своим мешком, они уже успели достать еду. Пища у имрайцев оказалась очень специфичная – прессованные плиточки из стружек сухого, чуть присоленного мяса и такие же из рыбы. Ещё плотные, как подошва, лепёшечки из смеси каких-то злаков и орехов, вместо хлеба. Была у них и вода в бутылях, пахнущая травами и медом.

Костя подумал немного и отдал имрайцам мешочки с крупами, взятые из хижины просто так, на всякий случай. Хотя… чего уж перед собой кривить душой, потому и взял, что надеялся на встречу с бывшими спутниками. Нет, даже не просто на встречу… мечталось о другом. Чтобы они остыли, одумались и вернулись за ним. И вот тогда эти мешочки и доказали бы, что он в них верил.

Ели имрайцы неторопливо, с чувством собственного достоинства, положив в рот крошку сухого мяса, долго её сосали, как конфетку, и лишь потом, прежде чем проглотить, так же обстоятельно жевали.

Сам Костя к этому времени есть хотел просто неимоверно, да и сломленная ветка даром не прошла. Спасибо родному организму, хоть в обморок падать не стал. И все же, не желая выглядеть дикарём, невольно подчинился неспешному ритму хумили. Как вскоре выяснилось, правильно сделал. Мясо непостижимым образом разбухало во рту, появлялись вкус и запах, и довольно скоро парень почувствовал, что наелся. Прилёг на бок, облокотившись о свой мешок, и принялся расспрашивать малышей об их мире, попутно ненавязчиво разглядывая все тонкости, какие не успел рассмотреть раньше.

Удобную одежду цвета хаки, мягкие полусапожки, широкие пояса, с которых свисали мотки очень тонкой волосяной верёвки, ножи в кожаных ножнах, мешочки и кошелёчки разного размера.

Рассказывали имрайцы довольно охотно, примолкли лишь, когда речь зашла о дрифонах, но Костя настаивать не стал. Понимал уже – это секрет благосостояния их рода. Как и удивительные, похожие на паутинки мимикрирующие накидки, делающие человека практически незаметным.

Постепенно исчез первый какой-то детский восторг, который Стан почти против воли чувствовал при взгляде на хумили, и парень осознал, что все они старше его. Даже круглощёкий Тиммо, который, как он гордо объявил новому попутчику, недавно стал отцом.

– Кстати, – заинтересовался Костя, услышав эту новость, – я тут видел невысоких людей, но они будут повыше вас, примерно на голову, это не ваши родственники?!

– Полукровки! – сказал, как плюнул, Оррит, и все имрайцы презрительно закивали.

– Ты уж прости, но я не понял, чьи полукровки?

– Они дети местных женщин, – мрачно пробурчал Витти, – но рождены не от любви.

– Понятно… – хмыкнул Стан, хотя понятно ничего не было.

Не все дети рождаются от любви… такова жизнь. Иногда по расчёту, иногда по заказу, чаще – вообще случайно. Но от этого ведь не перестают быть детьми?

– Если кто-то из нас попадает в плен, – помолчав, очень неохотно решил прояснить ситуацию Витти, – хозяин старается получить… побольше полукровок. Они выгодные… едят мало, места занимают мало, а работают как большие. И уйти никуда не могут, у них нет тут родичей.

– А вы их забрать не можете? – осторожно осведомился Стан, хотя уже догадался, какой будет ответ.

– Зачем они нам? Начнут приставать к нашим женщинам… родятся дети… нет. – Оррит даже плечами передёрнул.

– Они же большие будут, – страдальчески посмотрев на недоумённое лицо Стана, сжалился Витти. – Кушать будут много, дрифон их не поднимет, и спрятаться от вампиров они не смогут.

– Что ты сказал? – ошеломлённо вытаращился на малыша Костя. – От кого спрятаться?!

– От вампиров, – опасливо оглянулся по сторонам Витти, словно из куста мог вылезти этот самый вампир. – На юге Имрая, за горами, живёт такая раса.

– Но сколько я тут живу… – растерянно пробормотал Костя, спешно переоценивая сложившуюся в уме степень опасности этого мира, – никто ни словом…

– Боятся, – кивнул немногословный Тиммо. – Не любят ночников, вот и не поминают.

– Потом расскажете!

Стан сказал это почти приказным тоном, и хумили настороженно застыли, поймав перемену в настроении странного незнакомца.

А у того всё пело в душе, внезапно пришла картинка-образ, и на ней два пятнистых зверя размашисто взлетали над незаметной тропкой примерно в полукилометре от него.

– Сейчас мой друг придёт, – пояснил насторожившимся малоросликам землянин, – вы только не пугайтесь. Он не человек, и он не один.

– Анлезийцы? – попытался догадаться Витти и получил отрицательный кивок головы. – Тан-габирцы?!

– Мангуры, – расплываясь в счастливой улыбке, не выдержал Костя, – но вы их не бойтесь, они не злые!

– А мы и не боимся, – огорошил его ответ Витти, – мы давно знаем, что они не злые.

Глава 24

Тина

Это утро отличалось от предыдущих только погодой. Небо заволокли тяжёлые тёмные тучи, с моря дул порывистый ветер. Костику даже показалось, будто он проснулся слишком рано, настолько сумрачно было в комнате. Но глуховатый колокол, отбивший на крепостной башне последнюю осьмушку ночного периода, неподкупно подтверждал, что настало время утренней тренировки.

Стараясь не разбудить Жано, решительно присвоившего ту половину лежанки, которая была ближе к окну, Тина оделась и сбегала умыться. По приказу харифа ей выделили комнату на третьем этаже, последнюю от лестницы напротив умывальни. И вскоре парнишка заметил, что все офицеры как-то незаметно перестали пользоваться общим помещением, предпочитая ходить в другой конец коридора. Костика это немного насмешило, однако говорить он ничего не стал, подозревая в таком дружном отказе аборигенов от своих привычек вовсе не несвойственную им деликатность. Наверняка парни вообще поступали так по приказу предусмотрительного харифа, и можно было сколько угодно гадать, какую цель он преследовал.

Вернувшись, Костик съел несколько кусков холодного пирога с местными абрикосами, хотя предпочёл бы сладкому печеву чего-нибудь мясное. Но всё мясо, какое он вечером притащил с кухни, уже доел Жано, а идти за новой порцией не хотелось. Уж больно подозрительно начали коситься повара на девушку, евшую мясо наравне со здоровыми воинами.

Вопрос этот хариф решил просто, велев Сае каждое утро приносить из рыбацкого посёлка уточек и рыбу, якобы для Жано. Однако моряна с корзинкой появлялась лишь к завтраку, а до него оставалось, по прикидке Костика, ещё больше двух часов. Или осьмушек, по-местному.

В тренировочном дворике никого ещё не было, но Тина знала – это ненадолго. После того памятного утра, когда хмурые и помятые анлезийцы гуськом втянулись в ворота крепости и заметили ехидную ухмылку не сумевшей сдержаться девушки, больше чем на четверть часа в одиночестве её не оставляли.

Костик от души веселился, поглядывая на очередного дежурного блондина, зевающего на скамейке, но упорно с ними не разговаривал. Больно нужно. Пусть сначала прощения попросят за попытку указать ему место в уголочке. Ещё за грубость, с какой они лезли не в свои дела. Поэтому общался иномирянин только с Вастом, разбиравшим его ошибки и показывавшим незнакомые приёмы.

Заранее блондины договаривались, кто будет караулить Тину по утрам, или топал тот, кто первый проснётся, – парнишка не знал. Однако успел заметить, что за несколько дней очередь до Тароса пока не дошла. И это его только радовало: может, ловелас наконец осознал, что с Тиной у него ничего не получится, и решил завести себе подружку в посёлке. Или к морянам начнёт ходить, тоже польза. Старшая по секрету сказала, что с анлезийцами у них самая лучшая совместимость и дети всегда рождаются здоровыми и одарёнными.

– А если они будут без жабр? – заинтересовался судьбой малышей Костик и услышал неожиданное признание, что полукровок моряны не отдают в любом случае. Отдают только квартеронов, да и то лишь девочек. И если у них есть родичи, которые будут рады ребёнку.

– Подожди, – внезапно припомнила Тина, – а тот мальчишка, которого я первого спасала?

– Я немного преувеличила в тот раз, – спокойно сообщила старшая, – видела, что ты уже почти на грани и нужно подтолкнуть. К сожалению, от спокойной и сытой жизни способности не просыпаются.

Ветер рванул особенно яростно, взметнул и перепутал несколько мишеней из перьев. Тина встревоженно оглянулась в сторону моря – как там моряны? Приплывут за ней или сегодня обойдутся без тренировки?

Мелькнувшая над крышей тёмная точка показалась сначала просто листком или куском тряпки. Но уже в следующую минуту сработала интуиция, или, как говорила старшая, – предчувствие. Девушка закинула лук за спину и метнулась к лестнице. Торопливо перебирая руками перекладины, твердила как мантру: успеть, успеть, успеть.

И всё-таки успела. Выскочив на стену, бросила взгляд на почти незаметную на фоне тёмного неба точку и, не целясь, пустила в неё стрелу. Убедилась уже за время тренировок: в таких ситуациях мозг и руки действуют на автопилоте.

– В чём дело? – Командир копейщиков, статный и плечистый Геджар спешил к ней от угловой башни.

– Я подстрелила птицу, – указывая рукой на поросший кустами склон, куда упал её трофей, с деланой наивностью хлопнула ресницами Атина. – Отправь людей, пусть найдут.

– Да зачем она вам нужна, – попытался отговорить девушку воин, явно считавший этот приказ блажью любовницы харифа, – небось, больная чайка. Лучше уточек заказать в посёлке.

– В чём дело?

Откуда взялся Тарос, Костик понять не мог, но знал точно – по лестнице не влезал. Он сам ещё стоял на ней одной ногой.

– Тарос! – капризно заканючил парнишка – изображать полную блондинку у него получалось всё лучше. – В те кусты упала моя птичка, нужно обязательно её найти. Я хочу показать Васту свой трофей!

Конечно, она рисковала, отправляя за птицей Тароса или людей Геджара, крысой мог оказаться и один из них. Но всё крепнущая интуиция почему-то упорно считала врагом харифа совсем другого человека.

Тарос как-то скривился, потом подозрительно уставился на неё, нахмурился и смолчал.

– Что там у вас? – Это, наконец, решил проявить инициативу дежурный лучник.

– Иди, принеси трофей своей соратницы, – мрачно буркнул Тарос, не глядя на Тину, – мы тебе спустим лестницу.

Судя по мгновенно скисшей мине блондина, тот уже сильно жалел, что поторопился проявить любопытство.

– Иди сюда, я покажу тебе, куда она упала! – С показным нетерпением Тина схватила лучника за руку и потащила прочь.

Блондин вздохнул и поплёлся, как каторжник, явно проклиная про себя минуту, когда ввязался в эту авантюру. В наблюдение за подружкой харифа.

– Слушай внимательно, – едва они удалились от офицеров, злым шёпотом рыкнул Костик, притянув анлезийца почти вплотную к лицу, чтобы видеть его глаза, – птица не простая. Спрячешь её за пазуху. А когда вылезешь наверх, вместе отнесём харифу. И запомни, никому ни слова, иначе я успею тебя пристрелить. Как будто нечаянно.

Поблизости раздался топот воинов, волокущих длинную лестницу, и Тина резко сменила тон, переходя на ноющий и капризный:

– Во-он, в тех кустиках, видишь? Обязательно найди, это мой первый трофей!

Ошеломлённый лучник смотрел на неё потрясённо, словно увидел привидение, и Костику пришлось исподтишка больно пнуть его в лодыжку.

Наверняка блондин обиделся, зато выглядел теперь именно так, как и полагалось в подобной ситуации – несчастным и злым.

Он даже с лестницы, повернувшись спиной к склону, послал Тине полный возмущения взгляд. Настолько пронзительный, что в другой обстановке у Костика точно проснулась бы совесть. И начала грызть парнишку, поясняя маминым голосом давно заученное правило: с людьми нужно обращаться хорошо, и они ответят тем же.

Тина украдкой вздохнула, вспомнив, что ещё на Земле жизнь безжалостно опровергла справедливость этого замечательного утверждения. Был у Костика один друг… Сначала, пока был самым худеньким и забитым в классе мальчишкой, казался очень верным и надёжным. Частенько приходил к Костику в гости, поиграть на его маломощном компе, обгрейденном подержанными платами.

Костик честно делил с ним поровну игровое время и мамины пирожки и думал, будто их дружбе никогда не наступит конец.

А потом у дружка появился богатый отчим, купил ему крутой ноут и байк, и друг стал прибегать все реже. В основном затем, чтобы Костик помог ему разобраться с какой-нибудь подвисшей игрой. Но случалось такое всё реже, а однажды, когда Костик шёл мимо компании парней, стоящих возле поблёскивающих чёрным лаком байков и крикнул другу: «Привет!» – тот просто повернулся спиной. Вот с той поры Костик и старается немного прижимать свою отзывчивую совесть… чтобы не горели после щёки, ошпаренные очередным оскорблением.

Хотя и не всегда у него это получается.

Лучник шарил по кустам недолго, всё-таки Тина верно приметила, куда падала сбитая ею птица. А когда вылез из кустов и почти побежал по направлению к лестнице, Костику сразу бросилась в глаза рассыпавшаяся по его плечам беспорядочная грива светлых волос. Блондин явно пожертвовал ради дела своей верной банданой, сообразил Костик, и, следовательно, он не ошибся. Почти подпрыгивая от нетерпения, парнишка едва дождался, пока лучник взлетит по лестнице. А поймав его посерьёзневший взгляд, внезапно успокоился. Всё крепнущая способность загодя предчувствовать намерения людей подтверждала: этот парень Тине не враг.

Лучник, не останавливаясь, бросился мимо Тины к лестнице во двор, и Костик рванул следом.

И уже спустившись на одну ступеньку, рассмотрел изумлённо приоткрывших рот зрителей. Ну, вот и замечательно, значит, интуиция его не подвела. Не могут люди, сообразившие хоть что-то, так правдиво разыграть полнейший шок.

Однако Тарос опомнился почти сразу, и по лестнице лез, едва не наступая Тине на пальцы. А во дворе вырвался было вперёд, но что-то сообразил и потихоньку сбавил темп, позволив Костику на полметра обойти себя.

Ловелас чёртов, мелькнула посторонняя насмешливая мысль и сразу сгинула, вытесненная более важными соображениями. Если сейчас станет известно, кто из окружающих предатель, будет не до выяснения отношений.

Лучника они нагнали возле дверей кабинета харифа – видимо, босс только проснулся и велел подождать, пока оденется. В горячке Костик не сразу обратил внимание на несмело выскользнувшую из кабинета помощницу кухарки. И довольно растрёпанному платью сдобной молодки тоже не придал значения.

Однако пропустить её полный ужаса взгляд не сумел даже он.

Как и не понять его значения. Слишком уж с красноречивой поспешностью трясущиеся пальцы аборигенки оправляли юбку. Да и опасливые взгляды, старательно прячущих от Атины глаза лучников подтверждали, что кристальная верность босса живущей в городе жене – не более чем легенда. Крепко спаянная мужской солидарностью.

Костик легкомысленно усмехнулся: повезло им, что он на самом деле не девчонка, и, хлопнув кухарку по плечу, сочувственно ей улыбнулся.

– Сбегай, принеси поесть, да поживее!

Аборигенка зависла только на секунду, потом сообразительно ухмыльнулась и рванула в сторону кухни.

– Входите. – В дверях стоял хариф.

С первого взгляда оценив обстановку, пропустил нежданных гостей в комнату и окинул коридор за их спинами бдительным взглядом. А потом плотно прикрыл дверь и спросил:

– Ну?

– Письмо, – кратко ответил Костик и кивнул лучнику: – Давай.

Блондин уже расстегнул пояс и, подняв рубаху доставал завёрнутого в бандану посланца.

– Почему ты решила, будто этим можно доверять? – Похоже, хариф пока никого не исключил из списка подозреваемых.

Или проверяет беспристрастность Костика?

– Чувствую, – коротко ответила Тина и кивнула в сторону своего трофея, – проверяйте уже.

– А заранее имя можешь назвать? – разворачивая бандану, заинтересовался Пруганд.

– Могу, но не буду, – заупрямился Костик, – но если очень настаиваете, напишу.

Шагнул к столу, черкнул на листике несколько местных букв, странно похожих на латинские, и демонстративно сунул бумажку на верхнюю полку. Тарос с лучником застыли молчаливыми статуями и даже дышали как будто через раз.

– Поторопитесь, босс. – Тина вспомнила, как они толпой бежали по двору. – Он нас наверняка засек.

– Его уже должны были поймать, – уверенно объявил Пруганд, – несколько преданных мне людей всё время незаметно следили со стены за домом. Я недавно получил от них сигнал. Поэтому пока трогать это послание не будем… наверняка оно защищено. И нужно знать секрет, как защиту снять.

Вот теперь понятно, почему им пришлось ждать под дверями так мало, хмыкнула Тина и цапнула с забытого кухаркой подноса пирожок. Ух ты, с мясом! Вот почему ей достаются одни абрикосы! Но дожевать не успела: знакомое чувство близкой беды накатило волной, бросило к двери.

Наработанная в тренировках с морянами привычка выдавать ответ и принимать решение в одно мгновение, иначе поплатишься, заставила тело Костика действовать на автопилоте.

Отлетели в разные стороны Тарос с лучником, имя которого – Зайл – вдруг всплыло в памяти само, невзирая на обстоятельства.

Распахнуть дверь, дёрнуть из рук стоящего за ней шпиона истекающего кровью воина и тут же катнуться под ноги растерявшемуся врагу. А потом так же молниеносно отскочить в сторону от выпада поблёскивающего синевой лезвия.

Зайл и Тарос опомнились первыми, лучник швырнул в шпиона нож, а квартерон, недолго думая, опустил ему на голову стоявшую рядом скамеечку. Следом за ними бросился на врага с мечом хариф, но делать ему ничего уже не пришлось: скамеечка оказалась самым надёжным оружием.

Всего через минуту крепко связанный интендант лежал в углу, а Тарос бережно поднимал на руки раненого, явно намереваясь тащить бедолагу к лекарю.

– Клади его на кровать, – коротко приказала Атина, – и отходи.

– Но… – Тарос не успел договорить, хариф мгновенно подхватил пострадавшего и уложил прямо поверх одеяла.

– За лекарем сбегайте, ему Сая драконьей крови выдала, – успела бросить Тина, торопливо вызывая в руках знакомое ощущение тепла, – и еды не забудь…

Ладони легли на живот пострадавшего, и где-то на краю сознания плеснулось сомнение – хватит ли сил?! Уж слишком нехорошая рана, клинок прошёл со спины насквозь. Как только бедолага дошёл сюда? Или интендант дотащил? Вон какой здоровяк!

Но главная, всепоглощающая мысль уже текла в изуродованное тело, силой собственной энергии заставляя включаться обычные программы восстановления в особом, экстремальном режиме.

Наверное, ему нужно было сказать спасибо, этому шпиону, что клинок, который он носил вместо положенного по статусу, был на порядок лучше качеством и просто идеально наточен. Вот только не привык Костик говорить спасибо тем, кто готов походя убить человека. Не врага, не соперника, просто случайно оказавшегося на пути.

И ровно ничего не меняется, если этот человек – воин. Потому что воины ничуть не меньше люди, чем обычные крестьяне, и так же хотят жить и так же любят небо и море. А самое главное, так же мечтают о любви, семье, детях…

Два слоя сознания текли, не сталкиваясь, как бы параллельно, и пока один отстранённо рассуждал о жестокости и подлости, второй тщательно восстанавливал пострадавшие сосуды и ткани. Печень задета только с краю, зато перерезан крупный сосуд… а вот ребро будет срастаться дольше.

– Где раненый? – чуть заполошно закричал в одном слое сознания голос лекаря, а второй слой в это время заканчивал соединять ткани брюшины.

– Драконью кровь! – где-то требовал голос Пруганда и в ответ на робкое замечание лекаря, что раненым нельзя это снадобье, злобно рычал: – Да не раненому! Ей!

Основным сознанием выводя из входной раны плотные сгустки крови, боковым Тина видела поднесённую к губам чашу и торопливо глотала восстанавливающее энергию зелье. Вот теперь хорошо, вот теперь ей точно хватит.

– Ах боги морские, что тут произошло? – Сая явилась как раз вовремя.

Костик уже почти закончил… да нет, уже не почти. Конечно, обращаться с раненым ещё с неделю нужно как с драгоценной вазой, но жить он будет.

– Сая, зелья! – откидываясь в руки стоящего рядом харифа, приказала Тина и сама поразилась, как слабо звучит её голос.

Выпила зелье, подождала, пока по телу разольётся бодрящее тепло, и нахально скомандовала:

– Меня – к столу. Этого осторожно, на одеяле, отнести на мягкую постель и дать снотворное. Первый день поить только водой с маленькой ложечки, пять дней не давать вставать. А что с остальными?

– Живы, – коротко ответил неизвестно откуда взявшийся Васт, – один оглушён чем-то тяжёлым, но уже пришёл в себя, второго он вытолкнул в окно. Повезло парню, удачно упал на кусты.

– А где твой Мги? – усадив Тину за стол, где Сая уже суетливо расставляла миски, внезапно вспомнил про телохранителя хариф.

– Я ему выходной дала, скоро придёт. – Костик и не думал смущаться, победителей не судят.

– Что такое выходной? – взрыкнул босс, но тут же махнул рукой. – А! Сейчас всё равно! Ты же понимаешь… теперь мне придётся послать отчёт.

– Конечно, понимаю, не пенёк, – отломив от уточки увесистую ножку, хмуро кивнул Костик и оглянулся на соратников. – А вы что стоите? Или вам особое приглашение нужно?

– Что-то ты раскомандовалась в моем кабинете, – ворчливо буркнул хариф, делая блондинам и Таросу приглашающий жест рукой. – А вы и правда, чего стоите? Перекусим да начнём допрос.

– Хоть покомандовать… напоследок, – проглотив кусочек нежной утятины, фыркнула Атина. – В компенсацию за мою подмоченную репутацию. Кстати, босс! Насколько мне известно, шпионы в одиночку не работают. Должны быть ещё. Хотя бы один… который должен дать сигнал на случай провала. Или помочь сбежать главному. Вот, идея! Есть отличный способ его поймать. Нужно запереть пойманного шпиона в доступном месте. Может быть, второй попробует его спасти? Или добить, чтобы не проболтался?!

Интендант, забытый в углу, злобно заскрипел зубами и уставился на Тину ненавидящим взглядом.

Блондины дружно оглянулись на него, потом, так же дружно – на Тину. Судя по нехорошей задумчивости этой троицы, в их мозгах сейчас происходила экстренная переоценка ценностей.

– Обсудим это после завтрака, – мирно, словно обсудить собирался список блюд на ужин, произнёс хариф, одновременно бросая Тине предупреждающий взгляд.

– Ладно, – покладисто пожал плечами Костик, доставая кусок рыбы.

Он вовсе не мазохист, сердить начальство.

Как и участвовать в допросе шпиона. Заранее догадывался, что это дело в исполнении аборигенов ему может очень не понравиться. Не любил он смотреть на страдания людей, даже если эти люди были очень плохими. Наказать человека можно и не ломая пальцы или кромсая тело.

Анлезийцы только подозрительно зыркали и молча жевали, словно за последние полчаса совершенно разучились разговаривать.

– Тогда я пойду отдохну, – доев рыбу, поднялась Тина. – Что-то устала.

– Тебе помочь дойти до комнаты? – Хариф смотрел на Костика как-то изучающе.

– Сая поможет. – Услышав эти слова, моряна с готовностью подхватила девушку под руку. – А позже схожу на пристань.

– Сегодня не ходи, – запретил босс, – шторм всё крепчает. Давай я всё же помогу.

– Лучше я помогу, – внезапно вскочил с места Тарос. – Сая пусть на кухню за чаем сходит.

– Так я вроде кухарку послала, – вспомнила Тина, – наверное, уже принесла.

– Я всё равно помогу, мне не трудно. – Квартерон шагнул к Тине и решительно поднял на руки. – Идём.

Вообще-то некоторые едут, ехидно прищурился Костик, но протестовать не стал, уже привыкнув за последние дни путешествовать на мужских руках. А что, не самый плохой вид транспорта.

В комнату Сая влетела первой, откинула покрывало, мимоходом погладила открывшего один глаз Жано.

Тарос положил Тину на постель и тоже погладил недовольно фыркнувшего огромного кота. Постоял, помолчал.

Костик тоже не имел никакого желания разговаривать: устало откинувшись на подушку, делал вид, будто очень занят расправлением покрывала, и мечтал, чтобы Тарос ушёл, не начиная разбирательств. У землянина, как всегда после значительной траты энергии, наступал откат, и хотелось немного поспать, а не решать чьи-то проблемы.

В душе тренькнул звоночек интуиции: зря мечтал. Вон как подобрался квартерон, даже кулаки стиснул… словно не разговаривать собирается, а драться. И повода никакого нет… выставить его отсюда.

– Тина… – оглянувшись на моряну, как-то печально спросил квартерон, – помнишь, ты предлагала дружить?

– Тарос, но мы ведь не враждуем? – Смотреть ему в глаза Тине не хотелось.

– Но и не дружим… не беседуем, не гуляем… не тренируемся вместе… – Помощнику харифа явно нелегко давался этот разговор.

– Ну, хорошо, давай будем беседовать, – пожалел его Костик и сразу спохватился: – Только позже, сейчас я спать хочу. А вот гулять и тренироваться… боюсь, нам не придётся. Хариф меня отправит к адмиралу… в ближайшие дни.

– Да с чего ты взяла, зачем ты адмиралу? – вскинулся Тарос, увидел спокойный и усталый взгляд девушки и осёкся. – Вот, значит, как.

– Да. И спрашивать не будут… чего я хочу… – Это признанье сорвалось с губ девушки против воли, уже в следующий момент она спохватилась, сообразив, что Тарос может понять по-своему… но слово не воробей.

– Спи, я пойду. – Постояв минуту молча, квартерон нехотя направился к двери.

Костик догадывался, почему он тянет, ждёт предложения или хотя бы повода остаться. Сам так же поступил бы в похожей ситуации, но идти на выручку квартерону вовсе не собирался.

Ну уж нет, нафик, нафик!

Ему так спокойно и хорошо жилось в последние дни, зачем портить себе оставшееся до отъезда время?

Дверь за Таросом захлопнулась, и Костик удовлетворённо прикрыл глаза: уф, отделался. Можно поспать.

Глава 25

Тина

– Он хороший. – Оказывается, Сая имела собственное мнение и желала его высказать.

– Ты это уже говорила, – кротко ответила Тина, надеясь закончить на этом разговор.

– Вырос тут… в крепости, на наших глазах. – Травница умела быть очень настырной, когда хотела. – И мать его тут служила… редкая была красавица. Она ведь анлезийка…

Сая помолчала, ожидая вопросов, но Костик героически молчал. Ну анлезийка, бывает и такое. Вон у самой Саи мать вообще моряна. У всех есть матери, и все они какой-то нации. У одного друга его детства мать была узбечкой, замечательный плов варила. И всегда сажала за стол всех мальчишек, кого приводил в дом сын.

– Они с Анлезии все вместе приехали: Васт, Зайл, Лаис, Ирем и Яргелли. Анлезийцы имена сократили, чтобы всем удобно было, а она не стала. Кто захочет – запомнит, так сказала. Я тогда девчонкой была… немного старше тебя, сразу запомнила. Они все в неё были влюблены… особенно Васт. Пруганд тоже влюбился. Он за год до того прибыл в нашу крепость и набирал себе воинов. Прежний хариф, когда получил новое назначение, самых преданных увёз с собой.

– Сая, а короче? Я сейчас усну и не узнаю окончания истории.

– Пираты в те годы совсем обнаглели… адмирал прислал корабли, чтобы с ними разобраться. Тут сразу тесно стало, весело, моряны тоже радовались… ну, это ты знаешь. Капитаны Пруганду приказ привезли – лучников на корабли отправить, он всех отправил, а Яргелли не хотел… как чувствовал. Она сама к нему пришла… знакомая кухарка говорила, хариф потом три дня злой был, как дикий вепрь. Но её всё же отпустил… как оказалось, навсегда. С корабля она не вернулась, слюбилась с капитаном. У анлезийцев закон простой: кого любишь, с тем и живёшь. Яргелли так и делала, но моряк всё же уговорил её надеть браслеты, а потом родился Тарос. Лет до девяти мальчишка жил в городке, капитан там дом купил, нянек нанял… а Яргелли так с ним и плавала.

Сая смолкла, старательно мешая в ступке какую-то массу, половину своих приспособлений она постепенно перетащила в крепость. Костик терпеливо молчал, догадываясь, что моряна ждёт вопросов… вот только у него их не было. Ну не девчонка он в душе… хотя заранее сочувствует квартерону. Судя по тому, что ни о матери, ни об отце помощника за эти дни Тина не слыхала, их уже нет.

– А потом беда случилась… – Моряна всхлипнула, и Костик тайком тяжело вздохнул, вот ведь догадывался. – Они приказ получили идти к северному мысу, там пираты на караван торговых судов напали. Но по пути их корабль перехватили сразу три пиратских судна. Они рядом дрались… рядом и погибли. Моряны в то время уже с адмиралом договор заключили… и плыли туда на помощь… совсем немного не успели. А Тароса хариф в крепость забрал, все вместе его и воспитывали.

– Ну, я ему сочувствую… – вздохнул Костик, – правда, Сая, очень сочувствую. Но при чём тут я?!

– Так ведь… всё, что от Яргелли осталось личного… её лук… Тарос велел тебе отдать.

– Чёрт! – Тина в волнении даже вскочила с постели. – Ну вот что ты за человек, Сая! Целыми днями всякую… чепуху мне рассказываешь, а самого главного и не сказала! Ох, хиппонский бог! Так это он думает, будто я подарок получила и теперь перед ним в долгу?! Ну подставили, спасибо тебе вместе с боссом!

– Не за что, – отозвался от двери голос Пруганда. – Я пришёл тебя проведать. И ещё хотел спросить… ты не можешь помочь с допросом?

– Я не против, если только вы не будете… использовать особые методы, – сразу выставил ультиматум Костик.

Резковато получилось, но не в том он был состоянии, чтоб деликатничать.

– Что такое – особые методы? – Хариф словно не заметил наглости.

– Ну, там иголки под ногти, пятки прижигать… – натягивая сапожки, хмуро буркнул Костик и сразу почуял неладное.

Поднял голову, посмотреть, в чём дело. И проникся. Круглыми глаза стали не только у Саи, но и у харифа.

– У вас так делают? – первым опомнился Пруганд.

– Не везде, – вздохнул Костик, – и не все. Но иногда делают и хуже. А разве в вашем мире все разговаривают с пленными только вежливо?!

– Нет… – поморщился хариф. – У нас тоже есть отсталые страны, где не действует общий договор. А ты ещё не дочитала те книги, что я дал?

– Первую, про географическое строение мира, до середины… – виновато сказал Костик, – устаю… засыпаю на середине фразы. Может, в дороге будет время…

– И как тебе наш мир? – открывая перед Тиной двери, поинтересовался хариф. – Очень отличается от вашего?

– Да не особенно… тоже воды больше, чем суши, но очертания материков совершенно другие. Хотя расположены они примерно на тех же местах, что и у нас, я даже себе на листок нарисовала… Вот Хамшир – на месте Европы, и море Гейзеров там же, где у нас Средиземное; Зания – на месте Казахстана и Урала; Таджер – примерно Африка, ваш Сузерд – Индонезия, Имрай – Австралия, Тан-Габир – Северная Америка, а Анлезия – Южная. Ещё у вас белые пятна на полюсах, на юге Имрая и на севере Тан-Габира. А у нас белых пятен не осталось, всё открыли.

– У нас бы тоже открыли, если туда можно было бы попасть, – неопределённо фыркнул Хариф и резко сменил тему разговора: – А почему ты мне не сказала, что можешь лечить?

– Моряна не велела, – с чистой совестью отчитался Костик, – эта способность открылась последней и совершенно случайно. Старшая пока точно не определила, насколько сильный я целитель, и боится, что перегорю, если возьму больного не по силам. Да и на пациенте это может отразиться непредсказуемо… оказывается, знахари, лечащие силой своей жизненной энергии, могут, в экстремальных случаях, тянуть эту самую энергию из пациентов. Я пока не пробовала, но моряна обещала научить. Нельзя как-нибудь задержать… отправку отчёта?! Хоть на пару дней.

– Я отправлю на пристань солдат, – подумав, принял решение хариф, – если за тобой приплывут моряны, им передадут моё приглашение… пусть два дня учат тебя тут. А как закончится шторм, отправлю тебя в столицу хотомаром. Входи.

В кабинете харифа вовсю шёл допрос. Освобождённый от пут шпион сидел на лавке, а перед ним на стуле удобно расположился Васт и задавал вопросы. Тарос сидел за столом и что-то писал. На вошедших никто не обратил внимания, только глянули мимолётно и отвернулись. Но Атина вдруг ощутила почти привычный укол интуиции и насторожилась. А потом пригляделась внимательнее и заметила, как уши квартерона, наполовину скрытые банданой, наливаются жаркой краской.

Очень интересно, отметил про себя Костик, блондины опять что-то задумали. Ну когда уже угомонятся? Ведь он старательно делает всё, чтобы как можно меньше с ними пересекаться!

– Садись, – кивнул хариф на кровать и сел на своё место.

Костик спокойно направился к кровати: всё равно его женская репутация тут безнадёжно испорчена, так хоть посидеть с удобством. А можно даже полежать. Идея немного проверить свои подозрения возникла, когда он проходил мимо квартерона.

– Тарос, – кротким голоском попросил Костик, – не мог бы ты в счёт дружбы подложить мне под подушку одеяла?

Сразу две выгоды – и сидеть будет удобнее, и заодно выяснится, чья была задумка насчёт направленной против него каверзы. Общая или только Тароса.

Главное, не пропустить, как среагируют на эту просьбу интриганы.

Среагировали так, как он и ожидал: хариф, к которому Костик стоял лицом, изумлённо дёрнул бровью и сразу с самым серьёзным видом уткнулся в записи Тароса. Если бы Костик специально за ним не наблюдал, мог бы дать руку на отсечение, что хитроумный босс ни при чём.

Зато Васт даже не шевельнулся, только спина неприметно закаменела. Выдавая его ещё сильнее, ведь, по идее, он не мог заранее знать о договоре, который Тарос заключил с Тиной полчаса назад. И значит, должен был как минимум удивиться такому приятельскому обращению.

Тарос с намеренной неторопливостью поднялся с места, ловко скатал толстое валяное одеяло в рулон и подложил под подушку. И если бы жар с ушей квартерона не плеснулся на его скулы, Костик мог бы считать, будто ухажёр ничуть не удивился такой просьбе и не заподозрил подвоха. А вот теперь иномирянин не поставил бы даже мелкой местной монетки на честность Тароса.

И раз тот задумал какую-то ловушку, то Костик постарается собрать все своё умение предугадывать нападение и глаз не спустит с этих интриганов. Однако постарается своих подозрений заранее не выдавать и вести себя будет как деревенская лохушка, поверившая в слова водителя «мерса», будто девушек с такими прекрасными глазами он ещё никогда не встречал. Кто предупреждён, тот вооружён, как говорил учитель.

Костик спокойно устроился на постели харифа и притянул к себе поближе мисочку с маленькими вялеными рыбками – любимое лакомство харифа.

– …откуда ты знаешь Танбилда Сайна? – Васт тем временем в который раз настойчиво задавал шпиону один и тот же вопрос.

Варьируя его на разные лады.

– Не знаю я его и никогда не встречался наедине.

– Как ты получал от него задания?

– Я не получал от него заданий.

– Кто передавал тебе задания Танбилда?

– Никто не передавал от него заданий.

– Почему ты решил, что переданные тебе задания были не от него?

– Как они могли быть от него, если я его не знаю? – не выдержав, вспылил интендант и сразу смолк, яростно скрипнув зубами.

«Спалился, как лох», – хмыкнул Костик и достал из мисочки очередную рыбёшку. Хлебца бы к ним.

Через час занудного допроса иномирянин нестерпимо устал. К этому времени он доел всю рыбу и с каждой минутой всё сильнее хотел пить. Наконец не выдержал и попросил Тароса подать ему воды.

Знакомое предчувствие беды, усиленное настойчивыми тренировками моряны, полоснуло нутро огнём, едва он взял в руки принесённую блондином кружку. Костик едва сдержался, чтобы сразу не выплеснуть воду, а поднёс её ко рту, старательно делая вид, будто ничего не заметил. И только тогда взглянул квартерону прямо в глаза.

А рассмотрев виноватое волнение, тревожное ожидание и совершенно явственное предвкушение, одним махом вылил воду в лицо помощника. Чтобы в следующий момент с наслаждением пнуть того так, как пинают мужчин только девушки.

И как сам он раньше считал самой большой подлостью на свете.

А потом перекатом выскользнул из-под падающего с распахнутым от боли ртом квартерона и метнулся к двери. Грохнул за спиной отлетевший в сторону стул, и, обернувшись на этот звук, Костик с ненавистью глянул в глаза вскочившему с места харифу.

– Лучше бы ты, гад, мне сразу иголок под ногти натолкал! – яростно прошипел парнишка предателю и, толкнув ногой дверь, одним прыжком выскочил из кабинета.

Васт догнал его возле лестницы, но Костик уже был готов к погоне. Прыгнул в сторону и сразу метнулся назад, заходя анлезийцу за спину и нанося град болевых ударов. Лучник выстоял, даже развернулся и попытался захватить Костика, постепенно оттесняя в угол.

Но не зря моряны почти две недели поливали землянина всякой гадостью, теперь он всё время был на секунду впереди соперника. Сделал обманное движение, словно собираясь проскользнуть под его рукой, и в тот же миг, схватившись за перила, обеими ногами со всей дури врезал блондину в живот.

И пока Васт пытался одновременно восстановить дыхание и отклеиться от стены, в которую влип, Костик опрометью ринулся вверх по лестнице.

До своей комнаты он добрался на одном дыхании, влетел внутрь и обрадовался – ни Жано, ни Саи не было. Наверное, отправились на кухню завтракать, решил парнишка, накрепко запирая дверь. Потом ещё и комод к ней придвинул и, чувствуя, как тают, словно масло на сковороде, его силы, торопливо ринулся к шкатулке, где моряна хранила зелья. Отмерил себе щедрую порцию драконьей крови, выпил и принялся собирать вещи, попутно обдумывая план действий.

Конечно… первой мыслью было – сбежать. Бросить и морян, и сузердцев вместе с их проблемами и удрать на Хамшир или Занию, там в основном живут человеческие расы и целители в большом почёте, моряна как-то проговорилась.

А потом попытался представить себе, как это будет выглядеть технически, и желчно посмеялся над собственной самонадеянностью. Ну, допустим, деньги и оружие у него уже есть, мужская одежда – тоже.

Но это и всё! Не бывает мальчиков с такими… хм, нижними девяноста и такими личиками. А ходить по дневной жаре в длинном зимнем плаще – вообще непроходимая дурь. И самому неудобно, и каждому встречному заметнее, чем рекламный щит через шестиполосное шоссе.

Блин, даже тут не повезло! Ну вот почему он не стал некрасивой и конопатой девицей, раз уж судьбе было угодно перенести его сюда в женском теле?

Костик ещё раз уныло осмотрел свои богатства и задумался.

Нет, бежать сейчас – глупость, достойная самой блондинистой блондинки. Не имея ни карты, ни навыка общения с населением, ни малейшего понятия о ценах и правилах приличия… Бежать наобум в чужом мире – это не план нормального парня, а бред сивой кобылы. Или блондинки с одной ровной извилиной в голове.

Значит, придётся вступать на скользкий лёд переговоров, и тут нужно чётко наметить себе пределы, до каких он может уступить. И принципы, которыми нельзя поступаться ни за какие блага.

– Тина?!

Встревоженный голос травницы и лёгкий рывок двери показали, что отпущенное ему на размышления время истекло. Быстренько они среагировали.

Костик подошёл к окну, выглянул во двор. С разных сторон к дому бежало несколько блондинов. Это хорошо. Значит, посторонних решили не втягивать, ухмыльнулся парнишка, сделал соратникам прощальный жест рукой и захлопнул ставни. Затянул винты на болтах, закрыл застеклённые створки. Потом ещё связал ручки куском верёвки – теперь отсюда бесшумно не влезут.

– Тина, открой, это я, Сая.

– Иди домой, Сая, – как сумел холодно процедил Костик, – сегодня ты мне не понадобишься. Да… и передай морянам моё спасибо… за всё. И попрощайся за меня.

– Тина… но мне нужно забрать мои зелья… я собиралась к больному…

– Сая! – презрительно оборвал Костик, мысленно прося у полукровки прощения за такое обращение. – Ты же не хочешь остаться в моей памяти лживой гадиной? Беги отсюда подальше… пока я в тебе не разочаровалась.

Моряна явственно всхлипнула, ещё раз и вдруг разразилась рыданьями.

– Чего они тебе сделали?! – Отчаянный голос женщины прерывался всхлипываниями.

– Пытались опоить снотворным и сонную подложить под Тароса, – хладнокровно сообщил Костик.

– Не может быть!

– А ты им в глаза посмотри, рядом ведь стоят.

– Атина, всё не так. – Звучавшее в голосе харифа самообладание явно давалось боссу с трудом. – Открой, поговорим спокойно.

– Мне некогда, – произнесла Тина, пододвигая ближе шкатулку Саи.

Прости, подруга, но игра должна быть достоверной.

– Что ты там делаешь?

– Коктейль Молотова, – плеская в кружку по полфлакона самых ценных зелий, так же невозмутимо ответил Костик. – А ты, небось, надеялся, будто я бежать рванусь? Очень хитрый ты, босс, а простой истины не знаешь. У человека всегда есть путь на свободу, даже если запереть его в клетку, как зверя.

– Что такое коктейль Молотова? – осторожно переспросил хариф, но в этот миг Костик услышал от окна скрип.

Шагнул с кружкой к двери и язвительно произнёс:

– Если блондины не слезут с моего окна, я не успею тебе это объяснить. Но оставлю попробовать.

За дверью раздался непонятный шорох, но никакой угрозы Костик пока не чувствовал. Потом кто-то легко, явно на цыпочках, пробежал прочь, и через минуту возня возле окна стихла.

– Они слезли, – нетерпеливо сообщил голос босса, – так что это такое?

– Запоминай, это очень просто, – рассматривая пузырьки, щедро делилась рецептом Тина, – берёшь шкатулку Саи… Сая, не переживай, я только по половине флакона отлила… и за это тебе тут свой кошелёк положила. Так вот, льёшь всё в одну кружку. Из синенького половину, из белого с чёрной полосочкой половину, из маленького чёрного с красным крестиком тоже…

Сая за дверью испуганно ахнула.

– Спасибо, Сая, из этого я, пожалуй, вылью всё.

– Какого гада в твоей шкатулке лежат такие вещи? – злобно рыкнул на моряну голос босса.

– Да откуда же мне было знать, что вы этакую гадость удумаете?! – тоже заорала Сая. – И я теперь всю жизнь виноватой буду себя чувствовать за то, что привела вам сюда девочку!

– Ты не понимаешь, всё не так!

– Поздно понимать, – обречённо выдохнула Тина и состроила себе в зеркале печальную рожицу, – теперь у нас всё равно нет выхода. Поверить вам я больше уже никогда не смогу, свой лимит доверия вы исчерпали. А выпустить меня на волю вы не решитесь – с должности мигом снимут. Переиграли вы босс сами себя, слишком на многое замахнулись. И адмиралу хотели услужить, и сыну бывшей возлюбленной потрафить. Кстати, лук и юбку я ему возвращаю, пусть ищет себе другую продажную девицу. А взамен забираю обещание дружить, с подлецами и насильниками мне не только дружить… жить в одном доме противно.

Не выпуская кружки из руки, Костик положил рядом с разграбленной шкатулкой моряны чехол с луком и сквозь ткань нежно погладил тёплое дерево: прости, мой хороший, за ложь, но иначе с ними нельзя.

– Тина… – Голос квартерона был полон боли, но Костик не повёлся – ещё бы ему было не больно!

После такого удара обычно всем бывает очень больно. Почти так же, как ему было в тот миг, когда он почувствовал себя в западне.

– Я для тебя уже умерла! – отчеканил он с непритворным презрением.

– Зачем ты так?!

– Простился? Дай другим, нечего время тянуть!

Костик отступил к кровати, решив наплевать на слишком догадливых, падать на пол очень уж не хотелось.

– Тина! – в голос заплакала Сая. – Девочка моя, умоляю, не делай этого… ты такая молодая!

– Если я молодая, значит, каждый козёл может как хочет коверкать мою жизнь? – с горьким сарказмом поинтересовалась Тина. – Решать всё за меня, причём такими подлыми методами? А он ещё что-то говорил о правах пленников! Если этих прав нет даже у иномирянок с особыми способностями!

– Каких… иномирянок?! – озадаченно охнул за дверью квартерон.

– Обычных, пришедших с дальних миров, – добивал босса Костик, ничуть не переживая за последствия, – раз хариф решил свести её с Таросом, значит, и тайну ему раскрыть собирался. Может, и не сразу, но без этого не обойтись.

– Но Тарос же не знал! – подлила масла Сая и, видимо, получила очень красноречивый взгляд харифа, раз закончила совсем убито. – Никто из них не знал.

– А ума, чтобы сложить два и два, ему не хватило?! – фыркнул Костик, решив, заканчивать комедию, что-то уж слишком она затянулась. – В общем, прощайте, не могу сказать, что была рада с вами познакомиться… ни с кем, кроме морян.

Дверь вылетела с грохотом, и сразу три белокурые тени метнулись к Костику на невообразимой скорости. Но он всё же успел поднести кружку ко рту и вылить себе на подбородок убийственную смесь, стараясь, чтобы на губы попало не больше одной капли.

Потом провёл по губам языком и опрокинулся навзничь, чувствуя, как мгновенно темнеет в глазах и уходят в туман тревожные крики, горький женский плач и яростная ругань.

Примечания

1

Тэм Гринхилл (Н. И. Новикова) – поэт, композитор и исполнитель песен.